Ловушка времени

      Мерлин, буквально на следующий день после новоселья, отправляя детей домой, доложил Артуру о ситуации с фейри. Совместно было решено попросить их о встрече и назначить час на ночь Белтайна, что уже совсем скоро придёт. По легендам в эту ночь грань между мирами истончалась, и лучшего времени для договора не найти.       Маг вернулся в их с Ланселотом дом и, не откладывая в долгий ящик, отправился на поляну, где они оставляли подношения местным обитателям. Привычно разжёг костёр и пролил в пламя кровь. — Приветствую вас! Надеюсь, вы меня слышите, — Мерлину было крайне неудобно разговаривать самим с собой. В прошлые разы этот ритуал был скорее клятвой и помином для Кея, а в этот он буквально использует придуманный им же ритуал для связи с неведомой сущностью. А ещё когда-то имел наглость говорить о религии насмешливо. Чем он сейчас отличается от верующих в храме, говорящих с Богом? Но он не знал другого способа связаться с фейри. Брахи слишком примитивен чтобы передать послание, да и откуда Мерлину знать, может для остальных Брахи слишком ничтожен, чтобы обращать на него внимание. — Я прошу вас о встрече. Вы позволили нам построить в этой прекрасной долине школу, теперь стоит обсудить, по каким законам нам всем здесь жить. Вскоре будет ночь Белтейна, мы просим вас принять наше приглашение на праздник.       Пламя жадно лизало кровь, Мерлин дал ему насытиться, а после вернулся домой. Хотелось отвлечься от всех проблем и просто и спокойно провести время. Ланселот рыбачил на озере, Сакс пасся рядом, в кустах торчала уродливая голова Брахи, готовая в любую секунду стащить улов, но бдительная Хтонь была на страже. Мерлин отправился в новенькую кузницу, он перетащил сюда свой инструмент из Камелота, и с радостью готов был приступить к любимому ремеслу. Привычный запах угля и железа действовал лучше любого успокоительного, и маг наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Ему пора окунуться в привычный труд, ведь сколько нужно будет для строительства мелких и не очень металлических деталей, всё не укупишь, да и не всё свой хлеб задарма есть. Маг искренне не понимал, какую пользу может он принести в строительстве огромной школы. Глядя трезвым взглядом на ту избушку, что у них получилась с Ланселотом, невольно начинаешь понимать, что строители из них никакие. А может просто первый вариант Хогвартса не сохранился? И что же, великолепный потолок Большого зала не Моргана сделает? И все те постройки, что считаются старейшими в Хогвартсе? Неужели правда, что у Хогвартса были другие строители, создавшие все шедевры, приписываемые легендарным основателям? От таких мыслей было грустно, как-то он уже свыкся с великим именем и хочется соответствовать. Вот с ролью Мерлина он справился вполне неплохо. Легендарный меч королю подарил, магию, непонятно каким образом, в Британию вернул, совершил кучу военных подвигов, пусть и в алкогольном дурмане по большей части. А вот что он сможет сделать как Салазар Слизерин вопрос. И ответ на него даст только время. А ещё интереснее, сможет ли он когда-нибудь снова стать Гермионой Грейнджер? Даже если вернётся домой, не станет ли её личность чуждой ему? Какой бы она стала в двадцать пять, если бы не попала в далёкое прошлое? Наверное, работала бы в Министерстве, боролась бы за права угнетаемых народов. Или, если бы война не закончилась, продолжала бы воевать против Волдеморта. Или погибла бы в той же битве за Хогвартс. Хватит, можно сколько угодно воображать, этого уже никогда не случится.       Время в повседневных заботах бежало быстро, и вот пришёл день Белтейна. Ланселот отправился в Камелот, провести время с детьми на празднике и вновь попытаться наладить отношения с Гвиневрой. А Мерлин ждал гостей, Артур должен был показаться на празднике в Камелоте и только к ночи сможет появиться в долине, Моргана, конечно, осталась подле него, а вот Хельга аппарировала ещё ранним утром и отправилась бродить по округе. Для гостей же более экзотичных Мерлин украшал любимую поляну, собирал большой костёр, выставлял угощения с кухонь и закромов Хэнса, меда и пиво. Волнение вырывалось прочь из стальных оков самообладания, и иногда руки заметно начинались трястись, а из горла вырывались судорожные вздохи.       Но рано или поздно всё заканчивается, вот и этот длинный день подходил к концу, медленно, но верно небо окрашивалось в алый цвет, скоро нужно будет зажечь огни. Артур, Моргана и Хельга пришли на поляну с последними лучами солнца, Мерлин к тому моменту уже начал серьёзно переживать, а то вдруг придётся вести переговоры в одиночку. Теперь же осталось дождаться хозяев долины.       Артур подошёл к Мерлину и по-хозяйски закинул руку ему на плечо, он что-то говорил, как всегда эмоционально, но маг с трудом мог сконцентрироваться на словах друга, всё его внимание было приковано к пока не горящему костру. Скоро, совсем скоро, тут могут появиться существа, о существовании которых маги в двадцатом веке ничего не знали. Даже в Хогвартсе фейри были сказкой, намного более страшной, чем в обычном мире, но сказкой. Это ведь говорит не о том, что основателям пришлось вырезать или запечатать весь этот народ? Пусть это будет так, Мерлину очень не хотелось вступать в конфронтацию, тем более он не представлял, что они смогут противопоставить существам, что были едины с магией этого острова.       Мерлин всё больше погружался в мрачную задумчивость, Артур, видимо от нервов, болтал всё быстрее, периодически слюнявя магу ухо, Моргана недовольно сверкала глазами на брата, обнявшего Мерлина за шею и что-то страстно шептавшему тому на ухо, одна Хельга была отстраненна и спокойна, сами скалы не излучали такого безразличия и отрешённости.       Внезапно костёр запылал ярким, жгучим пламенем, поляну озарил неровный свет и из теней потянулись существа. Первым вышел Брахи, он уже привык к людям и их пище, поэтому быстро метнулся к столу и взял любимый пирог с рыбой, а затем вновь скользнул прочь. Тени обретали плоть, и не было среди них ни одного похожего на другого, они ели смеялись, откуда то заиграла тихая арфа. Фейри не было дела до людей, что находились среди них, они говорили на своём языке, их смех сливался с музыкой и лесом, превращая всё в гармоничный оркестр.       Увидев фейри, Мерлин, что парадоксально, наконец, смог расслабиться, он спокойно смотрел на веселившийся народ, веря, что раз их услышали, то и договориться они сумеют. А вот спутники его были явно шокированы и обескуражены. Казалось, что только сейчас они поняли, что слова Мерлина и Ланселота не были сказкой, что эти удивительные существа действительно существуют. Артур наконец-то отстранился от мага и принял свой обычный королевский горделивый вид, Мерлин давно приметил, что так он делал всегда, когда чувствовал себя неуверенно. Моргана неосознанно придвинулась ближе к брату в поисках защиты, нет, ни один мускул на её лице не дал понять, что она испугалась, но маг опять же уже достаточно знал эту колдунью. Моргана всегда ставила себя слишком независимо и только в минуту опасности просила помощи у единственного любимого мужчины, брата. Даже Хельга очнулась от собственного безразличия и перестала теребить в руках медальон с каплей крови и локоном волос Кея. Она смотрела на всё происходящее широко распахнутыми зеленющими глазами, впервые за долгие годы Мерлин увидел ее, не скорбящей статуей, а живой и яркой. Было видно, как ей хочется присоединиться к празднику и как ей страшно это сделать. Мерлин подошёл к ней, поклонился и протянул руку: — Позволь пригласить тебя на танец.       И Хельга робко протянула ему руку. Они двинулись в круг танцующих теней. Как и в прошлый раз, когда они с Ланселотом танцевали с фейри, невозможно было разглядеть в танце фигуры и лица, одни смазанные пятна и ощущение пьянящего веселья. Мерлин кружил Хельгу в бешеной пляске, и тихий смех её бальзамом лился на сердце мага. Он верил, что Кей не желал, чтобы его любимая похоронила себя заживо, Хельга должна была научиться снова жить и смеяться. Это не предаст её любовь и не сделает её горе слабее. Возможно, эта ночь поможет ей разобраться в себе и, как и Ланселот, она найдёт в себе силы перешагнуть свою скорбь.       Где-то среди теней Мерлин увидел и Артура с Морганой, они тоже плясали и смеялись, вплетая свою магию, в магию фейри, наполняя лес волшебством. Маг потерял времени счёт, он то танцевал с Хельгой, то смеялся с Артуром и разделял с ним одну чашу с мёдом, то уговаривал Моргану танцевать, а потом уверенно вёл её в танце, лишь на мгновенье представив на её месте её брата. Ночь дарила тепло и радость, позволяя им расслабиться и подготовиться к новым испытаниям, что готовила им судьба.       Всё затихло внезапно, музыка замолчала, смех смолк лишь, лес продолжал свою песню. Из глубины чащи полился золотой свет, воздух наполнился ароматом цветов и душистых трав и на поляну ступили они. У Мерлина не хватало слов чтобы описать их облик, из леса выходили те кого можно было бы назвать эльфами, теми кого описывал Толкин, их тела, вполне человеческие, были как будто сотканы из тепла и света, лица их озаряла неведомая сила, и при этом их невозможно было отделить от леса. Впереди шагала пара, их головы были украшены коронами из ветвей и лоз, у той что, по-видимому, была королевой в длинных светлых волосах как будто бы распускались цветы. Король был более строг, цветов в его одеждах не было, но и назвать одеждой, то одеяние, что было на них, было сложно, ткань струилась как гладь озера, стелилась как луговая трава. Рядом с ними даже Артур терял своего ореола блеск и становился таким же простым смертным, как и все. — Приветствуем снявших печать, — король фейри легонько обозначил поклон. — Приветствуем и мы вас, — Артур поклонился в ответ, Мерлин, Хельга и Моргана стояли подле него и тут же повторили жест. Остальные фейри, что плясали, пели, пили и ели как будто бы растаяли как дым. Не было больше никого, только они четверо и король с королевой фейри.       Что ж, им предстояли тяжёлые переговоры, Мерлин знал, что их может ослепить сила и величие фейри, а значит терять бдительности нельзя ни на секунду. Иначе облапошат их, это точно.