Хороший человек

Первым в клуб зашёл Саша, осматриваясь. Внутри оказалось довольно людно. Людей гораздо больше, чем тот предполагал. Свет с прожекторов метался по стенам и полу, и только с его помощью можно было разглядеть незнакомцев в эпатажных нарядах. Свет мазками освещал их глаза и плечи. В клубе полно небольших красных диванчиков. Найти свободные места было сложно, но возможно, и Саше и Сергею повезло обнаружить таковой. Чёрный мраморный пол отражал их подошвы, повторял спешные шаги ровно до момента, пока диван не оказался занят. — Какой завтра день? — почему-то решил спросить Саша, доставая сигарету. Собеседник посмотрел на него растерянно. Задумался. Время то тянулось, словно застряло в бочке с патокой, то летело, что и глазом моргнуть не успеваешь. Сколько недель минуло с момента, как они впервые зашли в это место? Сколько прошло со дня, когда они впервые украли что-то? — Будний, — коротко ответил Сергей, пытаясь вспомнить планы на завтра. Неудачно. Слишком устал. Он часто забывал многое. Что и где оставил, в каком магазине и что купил. Сергей помнил в красках лишь часть жизни, остальная же свернулась в комок нудного серого быта, где обязательно помнить, где дремлет футболка и как правильно стирать одеяло. Раньше он мог положиться на Лизу. Она запоминала мелочи, в то время как Сергей хранил в памяти то, что важно на самом деле. Каково же было его удивление, когда «на самом деле» помогало в жизни редко, а вот где валяются ключи, какого цвета кофта и который час, оказывалось необходимым. Не мешкая при виде официанта, Саша заказал первый попавшийся алкоголь. Не потребовалось долго ждать, чтобы два стакана и объёмная дорогая бутылка, оплачиваемая касанием, оказались на столе. Как только рука официанта поставила напиток на небольшой квадрат в центре, рука Саши легла на другой. Об оплате удостоверил в меру громкий звук. — Здесь, вроде как, можно петь, — намекнул он, наполняя стакан. — Только хрен знает, где. Сергей пожал плечами. — Я это перерос. Рассмеявшись, Саша опустошил стакан. После помог другу разобраться с его дозой алкоголя, выпивая явно больше, чем стоило бы. — Эй-эй! Нам ехать домой, ладно? Поосторожнее! — Закажу такси. — А твою машину мы здесь оставим?.. Саша улыбнулся, отпил и ненадолго замолк. После прервал тишину мыслями о другом: —…Так, здесь можно петь. — Не меняй тему. Он выдохнул и сощурился, не сводя с Сергея взгляда. — Это ты её сменил. Я всего лишь возвращаюсь к первоистокам. — Возвратись к закуске, Саш, — то ли съязвил, то ли посоветовал Сергей, стараясь выловить официанта взглядом. На этот раз тот шёл медленнее. Скорее всего потому, что нужды в их обслуживании попросту не видит. Саша только поджал губы, и, чувствуя всепоглощающую скуку, опустошил ещё один стакан, одновременно с тем скинув куртку. Коротким движением она оказалась на спинке. Сергей повёл плечами, почувствовав себя неудобно. — Хотите что-то заказать? — прозвучал голос со стороны. — Да, — ответил Сергей и перечислил маленький набор закусок. На уход официанта тратится гораздо меньше времени, чем на его ожидание. — В общем, я посмотрел. И, знаешь, можно петь даже тем, кто не умеет. Серьёзно, здесь есть какая-то хрень, эм… Автотюн? — Нет, точно не он. Саша только пожал плечами. — В общем, ты говоришь, и твой голос слышат, как голоса ангелов. Даже если ты сам по себе говорить не умеешь. Но эта штука перегружается даже с одного раза. Поэтому дорогая. — Ну, если бы я хотел, чтобы меня полюбили за то, что не умею, я бы этим занялся, — без восторга в голосе произнёс Сергей. — Но здесь все, скорее всего, об этой штуке знают. Так что никого не удивишь. — Но, — А во-вторых, ну… я бы всё-таки хотел, чтобы любили меня, а не какую-то караоке-штуку. Со стороны Саши послышался громкий, раздосадованный выдох. Такой, каким обычно начинают самые ярые на свете споры. Самые опасные и самоотверженные диванные войны в мире. — Если бы все об этом знали, то все бы копили. И, эй, никто бы не пел. Так что, я говорю, это секретно, так ещё и пиар. — Настолько секретно, что ты тоже узнал, — выдохнул Сергей. — Настолько секретно, что правительственная хрень в моей голове помогла узнать. Это как гугл, только лучше. Или… нет! Нет, знаешь, как видят сквозь стены? Только я вижу сквозь пароли. Сергей недоверчиво глянул на него и отпил из своего стакана. Один раз спеть на публике. Так, как они хотели раньше… Как даже обсуждали это недавно. Может, он привёл их сюда специально? Может, в этом заключается какой-то дружеский план поддержки? Впрочем, вряд ли Саша вообще знает, с чего на самом деле следует поддержать. Он отличный друг, но не должен знать некоторые вещи. — Мне бы профессию поспокойнее, если опять меня гонишь в группу. — Один раз то сойдёт. От него ты Фредди Меркьюри не станешь. Сергей поджал губы. — Сколько это стоит? — Да идём уже! Я договорился. Алкоголь слегка затуманил сознание и Сергей чувствовал себя странно. Они поднялись с места —музыка начала казаться громче. Глаза слепил непривычно сильный свет, ноги немного подкашивались. И только тогда, когда Сергей ощутил себя предельно старым, всё наладилось и он смог удержать себя в равновесии. В правом углу находился микшер диджея. Дойдя до парня в наушниках, они быстро смогли договориться. Или же, говоря точнее, Саша сумел быстро всё уладить. По пустой сцене метались огоньки. Красный, голубой, зелёный, жёлтый… они мерцали под ногами, беспорядочно цепляясь друг за друга и задевая стойку. Как только Сергей поднялся по небольшим ступенькам, он поймал эти отблески ботинками. Свет прожектора ударил в лицо, когда диджей объявил о перерыве в танцах. — Давай, — Саша легонько толкнул его в плечо, улыбаясь. Взяв микрофон, он сделал кривой, пьяноватый шаг, сжимая устройство в руках. — Я всё ещё не умею, — тихо оправдался Сергей, но взял микрофон следом и крепко сжал его. Он чувствовал себя ребёнком в окружении осуждающих взрослых. Если не получилось тогда, то сейчас тоже не получится. И, кажется, тот даже не понимал, почему согласился. Расслабляться, имитируя хорошее пение… разве это то, чего он хотел? Из колонок зазвучала музыка. Относительно спокойный проигрыш, казавшийся безумно громким из-за нахождения рядом с колонками. Пол словно трясся, приходилось прилагать усилия, чтоб удержаться на ногах. — Расслабься. Я начну, а ты продолжишь. Сергей обречённо сделал шаг вперёд. Ритм ускорялся по мере приближения к куплету. И, чем чаще и сильнее отбивался бит, тем больше взглядов обращалось к импровизированной сцене. Зеваки пялились из каждого угла, некоторые оборачивались, проявляя интерес к происходящему. Чтобы увидеть, как пара незнакомцев, похоже, собирается облажаться. Сергей не боялся сделать это в очередной раз. В конце концов так иногда бывает, а это — не дело всей его жизни и не его мечта. Если что-то пойдёт не так, просто посмеётся и пойдёт спать. В неудачах нет ничего странного и страшного. Всё это — всего лишь веселье. Прозвучал последний громкий аккорд проигрыша. Именно сейчас нужно открыть рот, чтобы какая-то там программа сделала из тебя суперзвезду. Саша и без неё пел отлично. И даже вовремя открыл рот, начиная выдавать что-то на самом деле бесподобное. Он чувствовал себя, как рыба в воде. Умудрялся подмигивать незнакомым девушкам, передвигался по сцене, привлекая больше внимания. Всё это: свободные движения рук, быстрые шаги, совпадающие с ритмом. Всё это делало из него настоящего. И Сергей был уверен, что даже без мишуры в виде сцены, микрофона, программы, Саша всё равно был бы таким. Припев. Сергей выдохнул, собираясь выдать хотя бы строчку. Однако тело сжалось, не выпуская изо рта и выдоха. Он подавился собственным вдохом, отступил на шаг, после на ещё один. Сердце громко и больно ударило в груди. Неприятно. Неловко. Кто-то пялился на него, словно ожидая взрыва таланта. «Если Саша поёт так, то его молчаливый дружок ещё лучше». Осознание, что и с программой, и без неё, тот поёт плохо, заставило Сергея искать пути отступления. Перед ним — не огромная, но живая и вдохновлённая толпа. Позади — пустота, а по обе стороны сцены небольшие лестницы. По правой Сергей недавно поднялся, надеясь на что-то грандиозное. С другой же стороны полная противоположность этой грандиозности — отступление в сторону запасного выхода. Несколько маленьких шагов помогли добраться туда. Белая дверь плохо видна среди ярких красок. Свет мигал, и Сергей чувствовал, словно добирается почти что вслепую. С тихим выдохом он положил микрофон на ближайший стол, и, прикрывая глаза ладонью, наконец, вышел на улицу. Холодный свежий ветер слабо ударил по плечам. На Сергее не было ни куртки, ни пиджака. Его машина находилась слишком далеко, в одном доме со спящей дочерью. Навигатор показывал, что добираться до неё слишком долго. Час, не учитывая пробки и странное стечение обстоятельств. Сергей приложил руку ко лбу. Волнение оставляло его, мысли о позоре отходили на задний план. В конце концов всё это неважно, не так ли? Он никогда не хотел стать популярным. Музыка, пение и гитара — отголоски прошлого. Руки уже не помнят струны, голова гудит при мысли о толпе. Иногда люди меняются. И, верно, Сергей изменился совсем. Раньше он хотел петь для себя. Популярность не волновала его так, как будоражила и разжигала давнего друга. Саша обожал сцену, его ботинки издавна отбиты о маленькие лестницы и неровные углы сцен баров. Когда-то он пел в школе. Когда-то платил, чтобы каждый слышал пение в караоке. Сергей даже помнил странный период, когда платили самому Саше за несколько спетых песен. Да, он точно что-то писал… Не вспомнить, что за текст, но они оба увлекались далеко не попсой. В приоритете была Металлика, AC/DC, прочие приятности. Однако однажды Сергей понял, что устал. Не до боли в голове и подростковых слёз и страданий. Просто устал, повзрослел, забыл что-то и что-то вспомнил. Саша не понимал его долго, а после и сам неожиданно понял. Поправляя воротник, Сергей направил взгляд в небо. Облака спрятали Луну, звёзды иногда блестели маленькими маяками. Пролетали самолёты, отсвечивая крошечным красным огоньком. Тихо и спокойно. Сергей выдохнул, присаживаясь, запуская руку в карманы в поисках телефона. Мобильник вскоре оказался в ладони. Алкоголь и усталость заставляли окунуться в воспоминания. Сергей облокотился на дверь головой, выпрямил ноги и ненадолго прикрыл глаза. Время текло медленно, а жизнь пролетала быстро. Если бы тогда, в яркие и бурные семнадцать, Сергей знал, что спустя десяток лет будет пытаться не найти новое, а вернуть потеренное, едко рассмеялся бы. Сейчас же он просто хотел снова увидеться с женой. Держать её за руку. Слышать знакомый голос. Дома тосковала железная безделушка. Можно надеть на неё волосы. Можно накрасить глаза. Заставить говорить чужим голосом, но даже с ним это не она. Сергей часто думал об этом и каждый раз отбрасывал эти мысли. Это — не она. Можно вставить воспоминания. Можно научить ходить. Но личность формируется из многого другого. Сергей знал, что характер — нечто другое, более сложное. Сделать другого человека на пустом месте почти что невозможно, и всё же голова с безнадёжной наивностью зажигала приятные мысли. Рано или поздно получится. Рано или поздно. Тёмное небо окрашивалось редкими вспышками. Реклама одежды, реклама помады, машины, презервативов. После второй сексуальной революции похабщина проникла в каждый магазин. Если немного постараться, даже в продуктовом можно найти рекламу с голой грудью. Сейчас это угасало, лишь иногда огромные корпорации позволяли себе рекламировать лифчик, не надевая его на актрису. И всё же, презервативы в небе — то ещё убожество. Сергей тихо рассмеялся, когда гигантское изображение исчезло, заменяясь рекламой цветов. Да, неплохой контраст, и это показалось настолько забавным, что трудно сдержать смешок. Он поднялся, отряхнул руки и ненадолго задумался. Вызвать такси? Идти пешком? Он мысленно построил маршрут и достал телефон. На машине — всё ещё больше часа. Пешком, учитывая возможность срезать по траве или даже немного пробежаться — тоже час. И то, если не заболят ноги. Зато бесплатно. Зато можно подумать. И что в таком случае выигрывает?.. С выдохом Сергей приподнял руку, почёсывая затылок и... Резко её остановил. Пальцы зацепили что-то маленькое и острое. Вытягивать это из кожи неприятно и больно, но Сергей надеялся избавиться от странного мусора. Он находился подозрительно близко к месту установки чипов с воспоминаниями, но в голове сохранялась уверенность, что это не больше, чем железка или клещ. В ладони оказался маленький квадрат с постоянно меняющимися цифрами. Постепенно тот настраивался — чем больше времени проходит, тем меньше число и чётче цифра. Координаты?.. Покрутив странную вещицу в руке, Сергей обнаружил, что на мелких зубчиках, коими технология зацепилась за кожу, висело несколько капелек крови. Вот почему вытаскивать это так больно. Сергей приблизил чип к лицу. Он блестел зелёным светом. Какая-то лампочка? Какая-то… Вдруг стало больно и очень темно.