Хороший человек

Сердце бьётся сильнее, когда врач заходит за спину. Шаги трудноразличимы из-за мягкой подошвы, потому Сергей не может понять, как далеко находится собеседник. Руки незнакомца тянутся к выключателю, и перед Сергеем вспыхивает огромная слепящая лампа. Пока тот пытается спрятать глаза и дёргается, врач осторожно приподнимает его голову, рассматривая затылок и коротко нажимая на кожу руками. Его пальцы холодные, неприятные, и эксперимент явно проводится без перчаток. — Глубоко вдохните. По дрожащим губам пробегает холодный выдох, и Сергей тут же вдыхает часть ледяного воздуха. Несмотря на секундную смелость, за которую его быстро наказали ударом в лицо, сейчас тот чувствовал, как тело наполняется дрожью. Здравый смысл рассыпался в голове, превращаясь в клубок панических мыслей, по лбу стекали холодные капли пота, и с каждой секундой становилось сложнее и сложнее дышать. — Выдох. Он с дрожью выдохнул, сдерживая кашель. Хочется кричать, но изо рта вылетали лишь рваные всхлипы. Единственный момент, огромный и чудовищно яркий, за всю его скучную, серую жизнь, когда Сергей чувствует себя самым жалким человеком на всей Земле. — Не беспокойтесь, это… это не подключится сразу. Я всё понимаю, вам нужно быть готовым. Люди иногда… сходят с ума из-за голосов в голове. Это совершенно не тот случай. Сергей хотел ответить что-то едкое, но еле слышно взвыл в ответ и попытался мотнуть головой. Он слышал, как врач взял что-то, предмет коротко коснулся поверхности стола. Железо? Скальпель? Что? Они провели несколько секунд в тишине, пока та не помогла ощутить, что значит «сходить с ума». Врач достал предметы. Они лязгали по столу и иногда стучали друг о друга, прежде чем приземлиться. Что-то маленькое. Что-то большое. Что-то блестящее. Сергей снова зажмурился, ослеплённый слабым отблеском. Что-то за его спиной издало металлическое рычание, и Сергей почти что расплакался от миллиона мерзких ассоциаций. — Пожалуйста, Но врач продолжал молчать. Ожидание выело последние разумные мысли, и Сергей кусает губы, жмурится и в очередной раз всхлипывая перед тем, как неожиданно даже для самого себя, заговорил. — Как… шизофрения? Врач вопросительно приподнимает брови. Коротким движением тот поймал успевшие съехать с носа очки и надавил на дужку пальцем. — Нет. Симптомы шизофрении отличаются от ваших представлений. — Вы не знаете, о чём я… — Задержите дыхание ненадолго. Отличный совет. Самый чудесный из всех, потому что единственное, на что способен Сергей — приоткрывать рот в попытках вдохнуть. Неожиданно вырвавшиеся фразы лишь усугубили и без того мерзкое состояние: словно лёгкие сжались, а в животе застрял осиновый кол. Он снова ощутил пальцы на затылке, однако на этот раз те испачканы чем-то холодным. Сначала они, после небольшая вата и что-то, что снова до странности громко зажужжало. Сергей приготовился получить гигантскую дыру в шее. Однако, оказалось, это... бритва? Всего лишь бритва. Чувствуя, как его лишают небольшого прямоугольника волос, Сергей рассмеялся тихо и нервно. — Я оставлю технологию здесь, — проговорил врач и надавил чуть ниже выбритой части. — Не трогайте её. Не пытайтесь снять. — Взорвётся? Со стороны врача послышался тихий смешок, сопровождающийся растерянным «нет». Он сказал что-то ещё, Сергей искренне пытался слушать, но что-то сильно обожгло затылок. По телу прошлась невероятно холодная волна тока, сжимающего кулаки и колющего сердце. Изо рта вырвался рваный выдох, и Сергей вздрогнул в очередной раз, чувствуя, как в горле снова встал ком. — Тише. Сергей остановил взгляд на потолке, пытаясь вдохнуть. Ненадолго глаза заволокла тьма, и светящая лампа пропала в холодной бездне. Паника волнами накрывала Сергея, приближаясь и отступая. Приближаясь и отступая. Приближаясь и отступая. Лодка покачивалась из стороны в сторону, и Лиза, облокотившись на борт и прикрыв глаза, слушала тихий шорох волн. Морская пена расходилась, капли иногда попадали на бледноватые щёки. Воздух леденел, ветер становился всё холоднее, и Сергей чувствовал и видел, как приближается ночь. — А нас никто не увидит? — О, нет, — улыбался он, рассматривая гладь воды и проводя по ней рукой. — Кто в такое время плавает? Лиза только улыбалась в ответ, вглядываясь в воду, синеющую от засыпающего солнца. — Знаешь, — произнесла она, когда на небе стали по одной зажигаться звёзды. — Это могло бы быть отличным свиданием. Сергей повернулся в её сторону, умилённо раскрыл глаза и тут же почувствовал, как что-то сжало лёгкие. — Всё в порядке? Он не сразу понял, с кем говорит. Но, попытавшись повернуть голову, осознал, что всё ещё находится рядом с врачом. — Я теряю сознание, — нервно произнёс Сергей, и доктор наклонился к нему, ненадолго останавливаясь и прикладывая пальцы к запястью. Проверяет пульс. — Низкий болевой порог? Ответа не последовало. Сергей понятия не имел, что отвечать. — Я… — Нет. Обезболивающее вам нельзя. Врач прикоснулся ко лбу Сергея, свободной рукой удерживая что-то, напоминающее иголки. Оставалось надеяться на разбушевавшееся воображение. Однако он не успел даже подумать об этом — врач наклонил его голову, придерживая и не позволяя удариться о каталку затылком. Игла медленно приближалась к виску, поблёскивая, и тут же исчезая в полутени. Лампа сияла над его головой, окружая светом и без того яркий силуэт. Сергей дёрнулся, почувствовав, как что-то остановилось у его виска. — Сейчас станет легче. Не будьте… не будьте как ребёнок, — проговорил врач, крепче взявшись за его голову. Сергей собирался произнести что-то, но губы дрогнули, и вместо слов тот тихо вскрикнул жмурясь. Вторая игла оказалась с противоположной стороны, и, чем сильнее она надавливала на висок, тем чаще и больнее перед глазами появлялись цветные пятна. — Вы будете очень благодарны. Врач взял ещё одну иглу, и Сергей заметил, что наконечник её светился. От него до небольшого монитора тянулась едва различимая то ли нитка, то ли провода. — Услуга за услугу. Он поможет… поможет вернуть вашу жену. Не сопротивляйтесь. На лице Сергея проскользнула нервная улыбка. Постепенно он переставал воспринимать объекты вокруг: те превращались в огромные цветные пятна, смешивались в грязных оттенках. — Ваша работа — жить так, как раньше. И сообщать, если искусственный интеллект отключится. Новая игла заставила заскулить. Острая боль опоясала голову, сжала виски и лоб, и Сергей невольно представил картину с огромным колким венком на собственной голове. Если бы существовал Бог, что он сказал бы на это? Он — мученик? Он — дурак? — Я вас не слышу, — обессилено произнёс Сергей, продолжая наблюдать за лампой. Иногда он видел где-то наверху руки и смотрел на них. — Не беспокойтесь. Это нормально. Я повторю всё, что говорил. С новым движением пришло странное спокойствие. Что-то заставляло тело постепенно погружаться в подобие сна, но оставляло расплывшийся и отравленный разум в этой жуткой белой комнате. — Не слышу, — повторил Сергей. На что снова услышал: «это нормально» столь отдалённо, словно лежал под толщей воды. Реальность расплывалась перед ним, пока врач продолжал казавшиеся странными и далёкими объяснения. Его голос, мягкий, но выверенно-профессиональный, эхом раздавался в голове и исчезал. Голова непроизвольно наклонилась и до странности легко повисла на руке врача. Белые коридоры. Огромное помещение, наполненное шкафами и книгами без надписей и обложек. Пустая библиотека с лестницей в конце зала, безлюдные коридоры и широкие пространства. Линии шкафов, устремлённых вверх, почти касавшихся высокого потолка. Среди них, в освещении подобном мифическому, Сергею мерещился силуэт. — У вас есть несколько дней на подготовку. Придите в себя и подключите это. В помещении так светло, что Сергей на мгновение теряется. Он делает шаг в сторону, но ноги кажутся ватными, а тело — ненастоящим и невесомым. — Он знает, что делать. Нужно всего лишь слушать.