Хороший человек

Окна сияли ярче звёзд. Ветер трепал пряди волос и куртку. Под вой мотоцикла плясали объявления и цветная разметка. Фары мелькали в зеркале и далеко впереди. Стояли пробки. Десяток машин у винного магазина, у поворота к заправке. Объехав их, Сергей выехал на чистую пустую дорогу. Тёмная и мокрая, она лентой устремлялась к горизонту. Пахло асфальтом, колёса поднимали мелкие брызги. — Будьте осторожны. — Конечно, — фыркнул Сергей, и фраза слетела с губ с искренней наивностью. — У меня Аля дома. Он не планировал умереть сегодня. Ни от аварии, ни от праведного гнева хозяина мотоцикла. Сергей надеялся, что вечер пролетит с приятным свистом, а наутро забудется, как приятный сон. Не стоит думать ни о прошлом, ни о будущем. Единственное убежище — неуловимое настоящее, и Настоящее краснило щёки холодным ветром. Мелькали светофоры и глупые названия магазинов. Чем ближе к центру, тем меньше тусклых вывесок с кривыми буквами. Когда красный свет зажёгся впереди, и борты выросли, словно колья, Сергей заметил вывеску «Весна». Название казалось ему знакомым. Двадцать лет назад прошла мода на коллективы юных артистов. Певцов и музыкантов, что собирались в красивых комнатах с портретами композиторов. Сергей, тогда совсем маленький, смотрел на них восхищённым взглядом. А на преподавательницу с чёрными короткими волосами — с отвращением. Сейчас «Весна» напоминала название концлагеря. Мерзкие люди со странными взглядами и повадками, тянущими за рукава. И большие серо-белые здания. Даже панельки с отремонтированными недавно балконами казались более привлекательными. — Ваш организм вырабатывает мелатонин. — И? — Вы испытываете печаль. О чём вы думаете? Сергей мотнул головой. Красный отблеск падал на лицо и слепил глаза. Быть может, всё было не так плохо тогда?.. В двенадцать он не ходил на работу, не получал зарплату. В двенадцать у него был друг, как и сейчас, но они виделись чаще, каждый день, и смеялись с глупых шуток на уроках. Смеялись с идиотических шуток в «Весне». — Да так, — проговорил он, наблюдая, как красный сменился жёлтым. — Находит иногда… — Печаль по игнорированию закона. Сергей не смог сдержать усмешку. Когда загорелся зелёный, показалось, что дорога совсем опустела. Он дотронулся до ручки, зажимая газ. От ветра похолодели ладони. Промелькнула голограмма с огромной надписью «МКАД». Сияние накрыло Сергея. В полутьме он был едва ли не ярче домов. Свет падал на куртку. Цветные пятна слепили, и красные логотипы по обе стороны казались огромными, словно Марс. Небо темнело. Тучи закрыли луну и грузно повисли, словно мокрая вата. Ветер усилился, но, чем быстрее ехал мотоцикл, тем свежее казался воздух. Сергей надавил на газ, и мир превратился в скопище темноты и звёзд. Синий и чёрный, яркие точки окон. На главной дороге гораздо светлее, чем на родной улице. Больше машин, но Сергею казалось, что они пусты, и мир встречает его не пробками, а сияющим лабиринтом. Он остановился на очередном светофоре. Над головой сияла реклама фастфуда. От изображения еды заболел живот. Следовало перекусить раньше. Съесть больше, чем две ложки сахара в кофе. — На пятьдесят рублей вы не сможете купить еду. — Я знаю. Но, может, там есть что-то по скидке или… — Скидка на сырный соус и двойную порцию огурца. Сергей раздражённо выдохнул. Что-то подсказывало, что С.Э.М. не видел ни строки меню. Ему, возможно, нравилось мучить людей. В особенности голодных. Мотоцикл спустился по склону и остановился у красного здания. Сквозь стекло Сергей заметил, что все места заняты, а столики на улице не тронуты не только людьми, но и цивилизацией. Несколько лет фастфуды не обслуживали уличных посетителей. Это предполагало отсутствие столов у входа, но Сергей понимал, где живёт. Пройдёт десяток лет, прежде чем уберут хоть один. Или решат, что «пора бы убрать», но будут ждать указа. Людям здесь проще выставить огромный стенд с голограммой, имитирующей Францию, чем разобраться со столами и стульями. Сергей повернул голову. Голограмма Эйфелевой башни и столика с буквами бренда располагалась совсем близко. — За зданием фастфуда расположено кафе. — О, — Сергей дёрнул головой и потёр переносицу. — То самое легендарное кафе с огромным ужином за пятьдесят рублей. С.Э.М. промолчал. Сергей же, осмотревшись, направился в сторону раздвижных дверей. Огромный зал раскинулся перед ним, словно шатёр. Внутри стоял тихий гул. Люди болтали, и голоса будто подпевали музыке. Официанты спешно перебегали от одного клиента к другому. Небольшая очередь тянулась от кассы. Очередь меньше стояла у автомата. Сергей подумал о том, что не в восторге от общения с кассирами фастфуда. Первое, что он сделал, потеряв работу — встал у кассы кофейни. Общение с клиентами там… не впечатлило. Потому он уважал кассиров, но не хотел объединения боли. Покупка при помощи автомата казалась спокойнее и привлекательнее. Закончив с выбором и приметив на экране набор за сорок девять рублей, Сергей безнадёжно выдохнул. Возможно, тому, что он съест сейчас, исполнилось два года. Маленькая цена — большие проблемы. — Который час? — спросил он, поправив воротник. Мимо проходили люди с подносами. — Я — не часы. Сергей фыркнул, постучал по карману рукой. Пальцы тронули холодный экран. Чёрт. Мобильник разрядился ещё час назад. Единственным спасением был монитор впереди, но перед Сергеем остановился грузный мужчина. Его плечи загородили кассы. — Не хотите оттолкнуть его? — Что? — Оттолкнуть. Сергей шикнул. Отступил в сторону, поднял голову и раздражённо примял чек с номером. — Если вашей смелости достаточно для угона мотоцикла, не хотите расправиться с этим парнем? — Я что, уголовник по-твоему? С.Э.М. замолчал. Сергей собирался дотронуться до плеча незнакомца, но мужчина отошёл, получив заказ. Это вызвало бы усмешку у С.Э.М.а, если бы он мог улыбаться. — Если тебе что-то не нравится, — Сергей направился к выходу, и упаковка от бургера зашуршала в его руках, — можешь свалить отсюда. — Не нравится? — Когда люди недовольны, они пытаются меня раздражать. — Да, — выдал С.Э.М., выдержав паузу. Свист ветра на улице заглушил его голос.— Я пытаюсь вас раздражать. — Это какая-то… проверка? — Нет. — Тогда зачем?

***

Ответа не последовало. Сергей растерянно прошёл в сторону, осматриваясь. Единственным вариантом для отдыха были мотоцикл и голограммный стол. Глупая мысль пришла в голову, и Сергей направился в сторону голограммы. — Что вы делаете? — Делаю вид, что я во Франции, — он улыбнулся, присев у стола. Мокрый газон испачкал ботинки и штаны. Однако впереди, сияя и переливаясь, красовалась Эйфелева башня. Горела, словно новогодняя ёлка. И, касаясь облаков, казалась второй Луной. Сергей расслабленно двинул плечами и лёг. Вкус покупки казался ему сомнительным, но голод сдавил язык. Под одеялом из света, даже на мокром газоне и с противно горячей едой, мир казался не таким уж плохим. И Сергей подумал о том, что, быть может, найдёт работу и лучше. Быть может, он не такой неудачник, каким кажется. Мысль перебил гул авто на дороге. Проезжая, машина задела лужу, и капли пролетели мимо Сергея с холодным звуком. — Я раздражаю вас, потому что могу, — наконец ответил С.Э.М., и Сергей свёл брови. — Знаешь, что ещё ты можешь? — Каждый пункт, на который я запрограммирован. — Нет, — он откусил и прожевал немного. — Ты можешь говорить что-то приятное. Или заткнуться. — Вы просите больше, чем следует. Благодаря мне, вы испытываете больше эмоций, чем раньше. Больше на десять процентов. Сергей едва сдержал саркастический смех. — Я должен радоваться сейчас? — Вы должны быть довольны. Сергей не нашёл, что ответить. С тихим вздохом расправил плечи и прикрыл глаза. «Быть довольным» набором из оскорблений он не собирался. Впрочем, выбора не было. Над головой, выше ограждения, посвистывали колёса. Свет напоминал Сергею ночник, а звук — тихое бормотание телевизора. Сну мешало лишь чувство голода. С каждым кусочком оно угасало, и Сергей откусил последний, прожёвывая… Когда он поднялся, очередная машина скользнула по луже, и грязные капли брызнули вверх. На этот раз они приземлились на руки. Сергей дёрнулся. Кашель скопился в горле, и тело дёрнуло. Задрожали руки и вздулись вены. Сергей слышал, как громко стучало сердце, и рвано наклонился вперёд. Громкий кашель давил на грудную клетку и плечи. Заболели кости. Тепло царапнуло горло, и он с трудом сплюнул кровь. Красный капли мешать дышать, и вдохи повторялись раз за разом заместо выдохов. В глазах потемнело. Когда Сергей пришёл в себя, мир был прежним. Тот же стол, та же башня впереди. Он дотронулся до губ и выдохнул обессиленно, замечая, что кровь окрасила пальцы. Капли были грузными и яркими. Так много, что они накрыли кончик пальца, словно напёрсток. — Что с вашим разумом? Сергей мотнул головой и, наклонившись, отряхнул плечи. — Что?..