Хороший человек

— Симптомом нарушения работы чипов является кровавый кашель, — начал С.Э.М., когда Сергей с трудом поднялся. Лицо побледнело, вдохи резали горло. — У меня не было нарушений. — Это вы так считаете. Я советую обратиться к врачу. Сергей фыркнул. На дрожащих ногах дошёл до мотоцикла. Детали блестели, на них играли синие блики башен. Стучали виски. Тошнота застряла комом в горле. — Взаимодействие с памятью опасно. Если вы не знали. — Я всё знаю, — прошипел он, сев на мотоцикл. — Тогда вам следовало не нарушать правила использования. Лотос всегда предоставляет инструкцию к… — Тогда, может, «ты предоставишь инструкцию», как вернуть мою жену?! С.Э.М. замолчал. Сергей прервал молчание тут же, сильно сжав кулаки и поджав губы. — Я ничего не делал. Я вообще ничего не сделал! Почему я опять виноват?! — Я не говорил этого. — А что тогда? — Людям свойствены ошибки. — Мне — нет, — Сергей шумно выдохнул. Мотоцикл двинулся, поднимаясь по дороге. Стало темнее, и фонари казались линией света. Усталость усилилась и давила на плечи. Иногда Сергей срывался на кашель, но без крови. Иногда изображение перед глазами плыло, пальцы сжимались, а тело слабело. — Я мог бы помочь. — Помочь в чём? Сдохнуть? — Изучив ваши умения, я могу взять под управление мотоцикл. — Нет. — Что ж, — произнёс С.Э.М. Голос исказился растерянностью. — Я вас понял.

***

Сергей вернулся поздно. Он долго сидел на улице, рассматривая пустую детскую площадку. Мотоцикл погас и стоял на месте, словно его никто не трогал. Сергей также сидел в одиночестве, держа сигарету, и смотрел в небо. Думал о том, насколько романтично это выглядит в фильмах, и как холодно и противно в реальности. Он никогда не мечтал сидеть на мокрой заснеженной скамейке, наблюдая за звёздами. Яркие точки терялись за тучами, и их груз давил на виски и плечи. Сергей выдохнул. Поднял голову и приложил ладонь ко лбу. С.Э.М. молчал, и молчал долго. Наконец, тишина казалась лекарством. Он надеялся, что, придя домой, обнаружит Алю спящей и избежит множество вопросов. Подумал о том, что любил детей, но детей тихих, и иногда слишком приятно, когда даже твой ребёнок, наконец, заткнулся. Лиза тоже любила разговаривать, и эта мысль вызвала гнев и тоску разом. Если бы мир можно было выключить, Сергей делал это более раза в неделю. Свет и голоса вокруг порою превращались в белый шум. Непрекращающийся. Белый. Шум. Сергей наклонился и облокотился на колени. Запустил пальцы в волосы и сжал, другой рукой удерживая сигарету. На качелях напротив он раньше болтал с Сашей. Тогда всё было в порядке, они сами были шумными детьми. Тогда родители ждали его дома. Отца то не было, то был. А мать была дома всегда, когда Сергея там не было. — Они были хорошими родителями, — неожиданно произнёс он, ощутив острое желание поговорить. — Если бы были, вы бы это не сказали. — Нет, я… — Сергей тихо рассмеялся, выпрямившись. — Я просто скучаю по ним. — У вас слишком много людей для «скучания». — Не так уж. — А я считаю, что «скучать» приносит вам удовольствие. Сергей недолго молчал. Ветер расшатывал ветки, и растаявший снег падал, барабаня по лужам. — Это, знаешь, противная ностальгия. — Ностальгия — тоска по родине или прошлому. — И? — Тоска — это отрицательная эмоция. Она не имеет свойства быть «не противной». Плечи Сергея дёрнулись от раздражённого выдоха. Так вот, каково делить голову с Википедией. — Мне, если честно, плевать абсолютно. — Если бы было плевать, вы бы так не сказали. Сергей рассмеялся, мотнув головой.

***

В квартире пусто и тихо. Тихо шумел только телевизор, сбито бормоча рекламой. Когда Сергей заглянул в комнату, Аля спала, и одеяло поднималось от дыхания. Темнота, словно мягкая ткань, накрывала дочь и двух плюшевых котов. Свет горел лишь в ванной. Сергей заметил это, направляясь в сторону кухни. Аля — умная девочка, наверняка дотянулась до каждого выключателя. А этот забыла. Что ж, значит, она почистила зубы. Идеальный ребёнок. Зачерпнув воду ладонями, Сергей расслабленно выдохнул. Короткое умывание принесло силы. Он выпрямился, посмотрел в зеркало и устало улыбнулся отражению. Мешки под глазами с каждым днём увеличивались. Его одолело чувство, что сейчас — раннее утро, пусть на часах наверняка нет и полуночи. Сергей дотронулся до кожи ниже глаза. Нажав, повёл пальцем вниз. Сонливость перебивалась странным беспокойством. Он не сразу понял, что испугался неудачного собеседования. Вернее, собеседования, которое не существовало теперь. Глаза болели, и в отражении кожа казалась едва ли не серой. — Не хотите увидеть Лизу сейчас? Сергея передернуло. — Сейчас?.. — Вы откладываете это долго. — Потому что… — Нет. Прекратите оправдываться, — перебил его С.Э.М. Если Сергею нужно время, то для решения ему хватит и минуты. Думать можно бесконечно. Также бесконечно, сколько обманывать себя. Только тогда, когда обман прекратится, придёт решение. — Ладно, — он отошёл от зеркала и поджал губы. — Что мне нужно сделать? — Для начала — ложитесь спать.