Хороший человек

Сергей открыл глаза в спальне. Сквозь шторы просвечивались огни МКАДа. Протяжно гудели машины. Время — пять утра. Он нечасто просыпался раньше будильника. Но виски болели так, что сон быстро выпал из головы. Потребовалось больше пяти минут, чтобы заставить себя подняться. Руки болели, дрожали ноги. Сергей чувствовал, словно кровь замерзала в теле. С трудом двигал шеей, опускал голову и сгибал пальцы. Когда удалось встать, рваными шагами добрался до ванной. Холодный душ. Отличная идея. Он включил воду и закрыл небольшую шторку. Ванна казалась бледной. Плитка и серый налёт на ней навевали скуку. Сергей никогда не хотел ремонта, хотела Лиза, но чем теперь стала их маленькая квартира? По задумке плитка должна блестеть и отражать капли воды. Сейчас же Сергей наблюдал своё вымученное отражение. Цвета расплывались под каплями. Белый, серый и чёрный. Жизнь превращала Сергея в бледное отражение с мешками под глазами и линией крови от губ до подбородка. Холодные капли — свежие, несколько — засохли. Сергей дотронулся до кожи пальцем. Коротко потёр ногтем. Вода бежала по шее бордовой полосой. В отражении она казалась не более, чем игрой света. Сергей долго смотрел на себя. И медленно осознавал, что не хочет знать, что происходит. Раньше утро казалось спасением. Прятаться от толпы невозможно, и даже двери не защищали от людей по ту сторону. Серых и мрачных, грубых и странных. Сейчас же в квартире пусто и тихо. За год к этому можно привыкнуть. В том, что привычно была безопасность. В постоянстве и спокойствии. Но Настоящее — не передышка перед Будущим теперь. Что в детстве, что сейчас, слово «будущее» вызывало дрожь. И если в шесть, десять или восемь, это была дрожь восхищения, то сейчас… Сейчас Сергей сомневался, что сможет выйти из «будущего». Теперь он там, куда не должен был попасть. Стоит идти дальше, если ты напуган? Сергей не знал, что чувствовал, но что-то подсказывало, что это страх. Страх, сравнимый с блужданием по тёмному лесу. Чем глубже в чащу, тем страшнее силуэты деревьев. И ещё страшнее, когда силуэты начинают моргать. — Мелатонин,— прозвучал голос С.Э.М.а, и Сергей устало вздохнул.— Снова. — Да. Это значит, что мне плохо. — По частоте ваших эмоций я могу сделать вывод, что это норма. Но медицинские источники говорят, что это не так. Сергей усмехнулся. Взяв полотенце, вытер щёки и шею. После расправился с руками и торсом. Почему смеялся — не знал, и очень надеялся, что вопросов не возникнет. С.Э.М. был достаточно надоедлив, чтобы спросить о «причине смеха». — Вы думаете обо мне? — …Что? — Адреналин. Я предположил, что причина выделения гормона — страх. Однако усиление химической реакции произошло тогда, когда заговорил я. — Проще? — Каждый раз, когда говорю я, вы злитесь. — Ага, — Сергей фыркнул и накинул рубашку. После надел штаны и продолжил, направляясь в сторону кухни. — Не думай, что я тупой. — Не думать так — сложно.

***

В квартире тихо. Серые лучи падали на стол. Издалека Сергей видел, как свет загорался в окнах. Люди просыпаются. Постепенно. Недавно он стоял у батареи и наблюдал за их силуэтами. Кажется, тогда у него были чипы. Сейчас же — лишь чайник. Вода медленно поднималась до последней отметки. Сергей наблюдал за ней, а из головы не шла фраза С.Э.М.а. Сергей поджал губы. Он нечасто терпел издевательства раньше, если не считать молчание оскорблением. Лишь однажды одноклассник сказал ему: «как ты решаешь всё это, если ты тупой?». Если бы Сергей не запомнил этот момент, то не был бы Сергеем. Раздражённо выдохнув, Сергей отошёл к чайнику. Взял кружку и сел. — Я отвлёк вас от печали? — Да. Теперь я просто… злюсь. С.Э.М. замолчал. Пауза затянулась. — Я изучал доступные материалы, когда вы спали. Эмоциональный спектр непонятен мне. — И что? — Я лишь хочу спросить: почему вы недовольны, когда чувствуете печаль? Сергей вопросительно приподнял бровь. — Потому что печаль — это и есть недовольство, — он нахмурился из-за неприятной растерянности. — …Наверное. — Я не понимаю. Вы должны быть удовлетворены тем, что чувствуете эмоции. Это  показатель человечности. Зачем медицина борется с ним? — Ну, есть «показатели» приятнее, чем желание сдохнуть. — Вы хотите «сдохнуть»? По плечам пробежал холод, и Сергей выдохнул, дотронувшись до затылка. — Я хотел. Недавно. То есть… раньше. — Причина? — Лиза, — он ответил быстро, словно по рапорту. — Почему? — Ну, это нормально. То есть, все об этом думают. Рано или поздно как-то так случается. — Я знаю. Я спросил «почему». — Люди просто… — Нет, почему Вы хотели это сделать? Смерть — норма для животного мира. Однако ей управляет случай. Вы решили взять на себя ответственность? — Это не ответственность. — Я не понимаю. — Это просто… я не знаю. Я просто устал. У меня была семья рядом. Настоящая. Всегда о ней мечтал… С.Э.М. подумал о том, что скептично фыркнул бы, обладай он эмоциями. — Ну, и я… выбрал её вернуть. Вместо того чтобы вернуться к ней. Когда они замолчали, за спиной щёлкнул чайник. Сергей поднялся. Его бросило в дрожь от мысли, какой он идиот. Делиться переживаниями с искусственным интеллектом… Каким же нужно быть придурком, чтобы ещё и оборачивать это так поэтично. «Вернуть её вместо того, чтобы вернуться к ней». Тишина длилась долго. Сергей включил телевизор, сделал кофе и сел. Плечи поднялись от выдоха, и он снова заметил, как кружка пялилась нарисованными глазами. Кто придумывает такой дизайн? Неужели это не глупо? Будь Сергей маркетологом, постеснялся бы. Предлагать идеи зачастую слишком стыдно. — Я написал вашему другу,— произнёс С.Э.М. Сергей вопросительно приподнял бровь. — Он был удивлён, получив сообщение. Сказал, что вы не умеете печатать. — Что ты ему написал? — Что вы безрассудно потратили деньги и остались с плюшевым котом вместо работы. Сергей фыркнул. — Без денежных средств продовольственный запас исчерпается за неделю. Человеческий организм выдержит два месяца без еды. Ваш — две недели. Вы слишком горды, чтобы попросить о помощи. Потому украдёте продукты. — Я не стал бы… — Кражу зафиксирует видеокамера. Статья 158 УК РФ. Ещё одно преступление, и я буду вынужден отправить отчёт. — Да ладно… — Или же это сделает камера. Ваша личная карточка избегает преступлений исключительно потому, что мы работаем на правительство. — То есть… — Нет. Вас накажут, если я этого захочу, — С.Э.М. замолчал. — Но предлагаю вам компесацию. Совершайте аморальные действия столько, сколько пожелаете. Если направитесь по адресу, который я отправил вам. Сергей растерянно потянулся к телефону. — Что за адрес? — Увидите.

***

В метро более шумно, чем раньше. Люди стояли, уткнувшись в телефоны. Из одного из динамиков кричала музыка. Первые ноты показались Сергею знакомыми. Это была реклама из детства. Кажется, книги, которая была ему не по возрасту. Интересных книг не было слишком давно. Потому эта — последняя прочитанная. Индустрия сделала ритуальный круг, положив в середину сериалы. Фильмы и книги постепенно теряли актуальность. Сергей считал, что люди стали глупее. Что читают и смотрят странные вещи. Уже десять лет подряд продавались книги о «чудесных подростках». Пиарщики знали, что дети рождаются каждый день. И очень похоже, что адресовали чушь именно им. Очень жаль, что глупыми рождаются все, а для того, чтобы умнеть, потребуется едва ли не целая жизнь. — «Воздушные шары»,— проговорил С.Э.М. — Мелодия стала популярна после публикации одноименного сборника рассказов. — Я помню. Там было что-то… про детство. Помню зарисовку о море. Или как там… — Не «зарисовка». Рассказ. — Нет, я знаю разницу. Там был какой-то обрывок. — «Обрывок», потому что вы его не поняли. Сергей раздражённо выдохнул и потёр переносицу. — Детские рассказы и не надо понимать. — Это не было рассказом о детстве. — Слушай, с чего ты решил его защищать? С.Э.М. ненадолго затих. В поисках объяснения он словно смутился, но вскоре вновь заговорил: — …Мой разработчик читал его. Вслух. Он пытался проверить работу моего «мозга». На ранних стадиях мой разум не был подвержен цензуре. Сергей фыркнул. Приложив голову к поручням, прикрыл глаза. Не был заинтересован, но это — единственное, что помогало потратить время. — Он читал, а я думал, как интересен человеческий мозг. Как продуманно выставил образы. Литература двадцатого века очень нравилась мне. Однако теперь я её не помню. — Память отшибло? — Да. Сергей поднял голову, по привычке будучи готовым переглянуться. — Разработчик решил, что я знаю слишком многое для искусственного интеллекта. Он поставил мне блокировку на слова о насилии. Теперь я не могу читать литературу. В ответ послышался лишь тихий смех. С.Э.М напоминал ребёнка, у которого отобрали телефон. Теперь он сидит и скучает, наблюдая за… Тем, что они оба видели вчера. Кровь. Лиза. Кухня. Лиза. Сергей сглотнул с трудом. — Чем она нравилась вам? — Что?.. — Вы думаете о Лизе. Не спорьте. Чем она вам нравилась? — Я не могу ответить сейчас. — Не беспокойтесь. Вы можете сделать это позже.