Хороший человек

— Они кричат. С.Э.М. прищурился. Комнату поглотила тишина. — Твои родители, ⁣ — произнёс он негромко, — снова. Лицо мальчика не менялось ни от страха, ни от печали. Не блестели глаза и не дрожали руки. Физические проявления страха, то, что свойственно людям, не разделяло это маленькое человеческое существо. Его плечи дрогнули, потяжелели, и он наклонился, словно невидимые нити потянули его вперёд. Тонкие руки, длинные рукава яркой пижамы…мальчик выглядел, как плюшевая игрушка, и то, каким безвесным он был (не худым, а несуществующим, настолько тихим, словно его нет и никогда не было), вызвало в С.Э.М.е растерянность. Спокойствие поглотило мальчика, но что-то странное, что-то холодное, пробивалось сквозь давящее на разум «ничего». — Они кричат, даже когда не ссорятся. С.Э.М. не мог дышать, но знал, как дышат люди. С.Э.М. не имел сердца, но знал, как оно стучит. Строение человека, достижения науки в биологии и психологии известны ему наизусть, но не этот мальчик. Чего же ему недостаёт? — Почему они такие громкие? Они не ссорятся, но они громкие. Выдох скользнул по горлу и опустился к лёгким, словно ровная, длинная нить. Когда нить упала в грудную клетку, она запуталась, и дыхание сбилось, надавливая на язык, сжимая и обвивая сердце. Крупный ком затрепетал внутри, расширяясь и путаясь, и мальчик, наконец, всхлипнул. — Мне страшно. Я не знаю, почему. Но мне страшно. — Детям свойственно бояться громких звуков. Это действует на твою нервную систему. Эволюционная реакция на опасность. — Я не в опасности. Они замолчали. С.Э.М. разрешил себе до странности человеческий жест — обернуться к двери и прислушаться, зная, что не услышит ни слова. Тишина затянулась. В пространстве, где не могло быть запахов (воспоминания легко имитировали вид комнаты, но не ощущения) вдруг прорвался запах крови. Когда С.Э.М. обернулся, по пальцу мальчика, от заусенца до середины пальца пробежала тонкая капля. Противная зудящая боль охватила палец, и лишь сейчас С.Э.М. заметил, что каждый ноготь мальчика побогровел. Маленькие раны. Каждый падец. — Почему я не могу быть таким же счастливым? С.Э.М. опустил брови. Эмоциональная реакция мальчика не совпадала с его вопросом. Невозможно подобрать рациональный ответ. «Таким же» как кто? Родители, не перестающие кричать? Людям достаточно кричать, чтобы быть счастливыми? Нет, вероятно, крик — эмоциональная разгрузка. Крик — угроза, вызывающая страх. Однако этот ребёнок чувствовал не то, что произносил вслух. Это не было страхом. Что тогда? — Твои родители счастливы? — Нет. То есть… да, — плечи мальчика приподнялись от глубоко вдоха. Наконец, ком в его груди растаял. — Но это какое-то другое счастье. Небольшое. Маленькое. — И ты хочешь себе «маленькое счастье» тоже? — Может быть. Может быть…у меня его нет, потому что я плохой человек. — В твоём возрасте не свойственно об этом думать. — Нет. — Нет? — Как тебя зовут? С.Э.М. позволил ему перевести тему. — Ты можешь называть меня Системой Электронных Модулей. — Сэм, — мальчик приподнял голову, и в блеске его глаз показались слёзы, — я хороший человек?