Хороший человек

Наступил день пополнения памяти. Единственный из всего месяца. Холодное утро и блеск окон соседних домов. Грязное небо с дымными облаками. День начинался с тишины, приятной и сонной. Свежего воздуха с запахом ноября. Сергей стоял у окна, рассматривая пустующие дороги. Вдоль них тянулась линия фонарей. Чёрный асфальт блестел под оранжевым светом. Горели светофоры, громко пищали перед тем, как борты — новая идея правительства — выдвигались с противным гулом. Их свет смутно пробивался сквозь череду реклам на шоссе. «Новое — хорошо забытое старое!» — говорила блондинка в платье из шестидесятых. Её голограмма была такой огромной, что виднелась с шестнадцатого этажа. Спонсор бренда постарался на славу: его реклама «съела» фильмы, сериалы и город. Занудное зрелище. Пиарщики никогда не отличались любовью к пейзажам. Поэтому вместо луны Сергей был вынужден переглядываться с гигантским знаком Лотоса. Разве раньше эта фирма не производила компьютеры? Сергей устало вздохнул. Чип в его руках отражал россыпь горящих окон. Маленькая, непримечательная вещь, напоминающая симкарту с зубчиками на конце. Новейшее изобретение человечества. О нём мечтали ещё с двухтысячных, снимая череду фильмов о возможности заполнить память. Сергей хмыкнул. Неужели создатель чипов не чувствовал себя вором? Он подсмотрел идею у сотни авторов и не попал на авторские права? Радовало лишь одно: если о нём напишут в книге, эта рукопись не будет выглядеть, как инновация. Это станет очередным клише. Сергей приставил чип к затылку. Пальцы дрогнули, когда зубчики коснулись кожи. Длинные и острые, холодные, они в ту же минуту покраснели под нарастающим током. Разряд стянул мышцу, выбил выдох из груди, и недолгая темнота упала на глаза. Информация. Строение «роботов-помощников на кухне». Схема, модели, цена. Возможные неполадки, пошаговый ремонт. Скидки, дешёвые аналоги деталей. Вспышка. И больше ничего. Чип запищал. Боль прекратилась, его настигло облегчение, и Сергей вытащил зубчики, прижав следы на шее маленькой ватой. В глазах помутнело, дыхание сбилось и вдох застрял поперёк горла. И всё же, это лучше, чем читать двадцать сайтов подряд. К тому же чипы врут редко, а вот интернет, к сожалению, не перестанет лгать никогда. Можно сказать, это было его любимым днём, тем более, после длительного перерыва. Отставать в информационной гонке — худшее наказание. Пока Сергей ждал возможности загрузить последние достижения науки в свой разум, большинство ремонтников работали с полным знанием. Хотя, быть может, «достижение науки» слишком сильные слова для новых деталек. Сергей вытащил банку «Нескафе» и насыпал в стакан две ложки. Далее — сахар, после — кипяток и молоко. Последним движением, вишенкой на торте, стала чайная ложка, приземлившаяся в стакан. Странная привычка не могла оставить его: пить что-то горячее нужно обязательно с ложкой. Столовой. Чайные оставлены в немытых кружках. Раковина который день окружена посудой. Стыдно. Никак не может найти силы, чтобы взять моющее средство и губку. За это следует соразмерное наказание — пить кофе из гранённого стакана. Стоило освободить чашку хотя бы для Али. Она, судя по шагам, как раз была позади. — Пап! — девочка выскочила из коридора, засеменила ножками и остановилась напротив стола. Мятые пряди лежали на её лбу, глаза помутнели от долгого сна. Косичка взъерошилась, пряди приподнялись, наэлектризовавшись. Улыбка сияла на лице Али, среди серости кухни она казалась маленьким солнцем. В ту же минуту она едва не врезалась в стол. — Эй! Осторожно. Шести ещё нет, а уже злодействуешь. Когда ты успела встать? Аля теряла лучшие годы, не умея и отказываясь отдыхать. — Только что. Я же только что позвала тебя. — Нет, я серьёзно. Ты спала? Ответа не последовало. — Солнце? — Ну да! Ну, спала… Я уже устала спать, — Аля помотала головой и забавно поморщилась, когда Сергей хихикнул и растрепал её волосы. Гладил, словно котёнка. — Давай я приготовлю поесть, а ты поспишь ещё чуть-чуть? — Но ты уже проснулся! Я не буду ложиться, если ты проснулся! — А если я тоже лягу? — Но ты же уже проснулся! — она ударила Сергея по руке и показала язык. — Ладно-ладно… Стоило догадаться, что она голодна. Из быстрых блюд Сергей знал исключительно яичницу. Однако на этой кухне давно не пахло яйцами и маслом. Семейные завтраки были традицией не больше года назад. Сейчас же… что ж, он старался быть хорошим отцом. Иногда у «хороших отцов» проблемы с готовкой. — Ну, раз уж не хочешь спать, то, может, тебе что-нибудь снилось? Расскажешь? — Там долго… Чаще они заказывали доставку. Единственное, что портило в ней аппетит: запрет на покупку фастфуда. «Наличие ребёнка, — как пишут в конституции, — ограничивает рацион питания». Кормишь ребёнка вредной пищей — штраф. Кормишь себя вредной пищей — штраф. Или терпи, или готовь сам. Для детей же предназначено отдельное питание: странные баночки с пюре. Когда-то давно, лет тридцать назад, кажется, их рекомендовали только младенцам. Сейчас же баночки продавались до десятилетних включительно. Сергей не видел разницы ни во вкусе, ни в содержимом. Господи, да всё там одинаково! И в том, что стоит тысячу, и в том, что стоит триста рублей. «На самом деле, — подумал Сергей, выливая масло. Капли растеклись по сковороде, зашипели, от пара побелел воздух. С хрустом треснула скорлупа. Белок и желток приклеились ко дну, запузырились. Сырой запах быстро сменился ароматом жареного. Сравнение баночек с «нормальной едой» льстило его кулинарным умениям. «На самом деле, — подумалось ему снова, — всё это — одна и та же еда, но с разными детьми на упаковке». Утро шло медленно и устало. Они ели без аппетита. Аля потому, что, как и каждый ребёнок, хотела начинать день с торта. Сергей потому, что, как и каждый взрослый, хотел с утра лишь упасть на кровать. Когда стрелка часов коснулась отметки «шесть», Аля направилась к ванной. Нехотя сняла школьную форму с вешалки, обернулась к зеркалу и высунула язык. Форма нравилась ей в разы меньше домашней одежды. Лазурная — не «голубая», потому что маму слово «голубая» раздражало — пижама с маленькими облаками и забавным воротником казалась ей лучшим изобретением человечества. Мягкая, тёплая и красивая. На ощупь как цветы или пушистые пчёлки. Школьная юбка же была похожа на картон: странно гнулась, мялась и (Аля говорила, но ей никто не верил) скрипела.

***

Красный свет буквы «М» отражался на мокром асфальте. Дверцы с надписью «нет входа» и толпа сонных людей. Отсюда Аля могла видеть дом, где раньше жили дедушка с бабушкой. После переезда они виделись редко, лишь летом. Однако знакомые окна горели тем же светом. Те же лампы, коричневые шторы. В этой квартире был очень вкусный чай и печенье. Невкусная «домашняя» пицца. Обилие тарелок с цветочками, от которых рябило в глазах. Тёплый запах супа и приправ, бормотание новостей в телевизоре… Каждый вечер там словно праздник. Но часто туда никто не ходил. В серой толпе они миновали эскалаторы, проехали несколько станций и вышли на улицу снова. Уже от огромного знака «Метро» виднелась школа в окружении пустых клумб и тонких деревьев. — Надолго сегодня? — Не-а! — Аля гордо мотнула головой и поправила лямку рюкзака. — Учительница позвонит, когда закончим. А у тебя дел много? — Да вот сейчас железки куплю и… Веди себя хорошо, ладно? Аля кивнула и, поцеловав отца в щёку, побежала в сторону школы. Дверцы открылись, стоило ей приложить пропуск. Маленькая и счастливая, она забежала внутрь. Хорошая. Хотелось сказать ей что-то на прощание, что-то совсем мягкое и милое, но Сергей был смущён делиться пожеланиями вслух. Стало тихо. Тьма рассеивалась, но солнце поднималось так медленно, что облака закрыли его, словно плотные шторы. Синее небо краснело рассветом. Чем дальше продвигалась стрелка часов (большой огороженной конструкции со светящимися цифрами), тем быстрее и увереннее спешили незнакомцы. Вздохнув, Сергей направился за ними, по линии света, выложенной фонарями. Под ботинками противно скрипел первый снег. Холодное утро сделало из него слякоть, но кое-где ещё пробивались осколки снежинок. Моросило, отчего казалось, что сверху падал не дождь, не метель — только грязь. И всё же, улица пропиталась нарастающим морозом. Навигатор работал исправно: показывал пешком пересечь МКАД. Как обычно. — Вот уж в знании моего района никакая железяка меня не переиграет… — Сергей хмыкнул, и оживлённая улица сменилась переулком. Здесь стало спокойнее: замкнутость грела воздух (стены не пропускали ветер), и толпа не давила на уши. Раньше именно в таких местах вылезали продавцы безделушек, а иногда и более серьёзных препаратов, отчего нота страха ещё дёргалась внутри, как наэлектрезованный провод. Иногда она сменялась уверенностью «да что сложного в том, чтобы отказаться?», а иногда снова касалась сердца и отзывалась дрожью. Не все части города были затронуты ремонтом. Будучи жителем последней станции метро, Сергей думал, что центр возвышается над Аннино, каждым человеком и домом. Однако, оказалось, чем богаче район, тем серьёзнее в нём нарушения. Так, в конце переулка, из-под заваленной крыши гаража, виднелся кузов машины. Испорченное железо ужасно пахнет, а это было таким старым, что и вовсе потеряло запах. Интересно, много ли там осталось? Большую часть «железяк», всё-таки, Сергей получал не из магазинов. Он опасливо прошел мимо, обтершись рукавом о дверцу, поглядывая искоса, непринуждённо, на случай, если рядом окажется камера. Не оказалось. Да и в грязи виднелись только его следы. Колесо так сильно вонзено в асфальт, словно машина давно стала его частью. Никто не хотел обходить осколки. — Молодой человек, позвольте минутку вашего времени! — из ниоткуда вырос юноша неопределенного возраста. Он белозубо добродушно улыбался, его глаза блестели, а ветер развевал шарф на шее. — У вас безумно уставший вид. — Извините, я… Я спешу… — Сергей было обрадовался знакомым домишкам, но юноша не унимался, и его фигура, чёрная за неимением света, загородила тропу. — Ну, пожалуйста… Послушайте меня! Возможно, я смогу изменить вашу жизнь. Или просто сделать вашу жизнь лучше. Вы ведь наверняка осведомлены о Л.О.Т.О.С.е… Сергей резко расправил плечи, с неприкрытым подозрением глядя на переулочного собеседника. Тот продолжал улыбаться, глядя прямо в глаза. — У вас очень уставший взгляд. И ваши синяки под глазами. Очевидно указывают на серьезные проблемы со сном… Но это не бессонница. Вас точно мучают кошмары! — юноша прикрыл глаза, заложив одну руку за спину, а второй… Второй он ерзал в кармане куртки. — Характер синяков под вашими глазами указывает на кошмары… О прошлом… О семье… Ох, вас тревожит так много вещей, что вы не можете отпустить их даже во сне! Не волнуйтесь, я был таким же. Когда современная медицина оказалась неспособна излечить мою дорогую дочь, я ночами думал о ней. Я перебирал варианты, я рассуждал о том, как должен был поступить и мечтал вернуть ее в каком угодно облике. Но потом… — Наркоту мне втирать будешь? — рявкнул Сергей, сделав еще одну попытку прорваться вперед. Но тело будто застыло. — …Спасибо вам. Так вот, я бы очень хотел поделиться тем, что меня спасло. Это… Или лишняя разговорчивость, или то, как юноша скакал перед ним, склоняло отступать всё дальше. Это желание не переходило в бег (если хотел, давно убежал бы), но на трёх торопливых шагах Сергей оказался у машины. В попытках принять угрожающую позу, он опёрся о кузов и уставился на юношу исподлобья. Однако внешность этого парня оказалась такой непримечательной, такой невидимой, словно Сергей имел дело с рекламным плакатом. Он никак не мог запомнить его лицо, не мог выловить блеск в глазах и в торопливой речи распознавал лишь подскакивающие интонации, обрывающиеся, как лопнувшие сосуды. — Это Сны. Чистые, — юноша наклонился, и на мгновение в его глазах промелькнуло-таки что-то живое, что-то «реалистичное», пусть Сергей и не успел усомниться, что не находится в реальности. Это ощущение походило на неожиданный разговор с игрой при попытке закрыть её вкладку. Ты наводишь курсор, а персонаж вдруг отвечает: «не делай этого».

«Не делай этого»

На чужой ладони показался крохотный картонный мешочек. — Это — модулятор снов о комфортной жизни. Он подстраивается под работу ваших нейронов: подменяет негативные эмоции положительными и стимулирует выработку гормона счастья. Это самый настоящий сладкий сон… Но это — самая маленькая версия. Мне не помогло. Я был так убит своим горем, что сны о счастье моей дочери вызывали у меня тревогу, и в итоге привел к депрессии. Но меня исцелило!.. Исцелило! Он вдруг часто задышал, его руки затряслись, а из прищуренных глаз полились настоящие слезы. — Этот… этот модуль… Он позволит вам настроить всё, что угодно. Я смог снова стать живым, я смогу принять и отпустить. Я должен дать его вам. Ведь — я чувствую — вас терзает похожее горе! — он схватил Сергея за запястье и вручил ему пакетик чуть тяжелее. — Я знаю, Л.О.Т.О.С. сейчас не работает над этим, но я… я узнал технологию и смог переработать её. — Ээ… Ну… Ты же денег хочешь? — Сергей слегка стушевался. Где-то в глубине история его тронула: он бы… хотел настроить себе сны. Он неуверенно сжал модуль. Холод сдавил ладонь. Губы юноши напротив странно дернулись. — Вы должны знать… Авторское право… — Сколько? — Всего двадцать… Тысяч… За непрекращающийся сладкий сон. — А где гарантия, что не сломается? — Моя жизнь! — Извините, у меня нет денег. Я всё потратил на… на… на похороны. Да, на похороны. — Я могу дать вам за десять… — До свидания, — Сергей вновь почувствовал свободу в конечностях и, резко кинув модуль на заснеженный капот, сиганул в ту сторону, откуда пришел. Только слившись с толпой он позволил себе остановиться. Болел правый бок и отдышка давала о себе знать.

***

Снова метро. Расположившись на мягком сидении, Сергей ожидал конца поездки — приподнял голову и уставился в потолок. Гул поезда поубавил беспокойство, но страх ещё теснился в груди. По вагону то и дело скользил робот, выкатываясь то в одну сторону, то в другую, проверяя билеты по рядам. Однако поезд раскачивался так сильно, что «билетёр» не мог доехать до Сергея, останавливался в паре метров и тут же откатывался назад. В прошлый день пополнения данных в чипы просочилась информация о «вечном билете» — карточке, которая за бесплатно пропускает в транспорт. Конечно, делать её приходилось самому, незаконно, и это привело к появлению роботов-билетёров. Хорошо, всё-таки, знать, где садиться. До проверки билета Сергея так и не дошло. Три остановки до конечной. Две. Одна.

***

Уже со ступеней виднелось белое солнце. Завеса туч исчезла, рассеялась, словно дым после большого пожара. Небо ещё не было голубым, но синева пробивалась сквозь бежевый. Лучи слепили. Солнце походило на фонарь, которым пользуются стоматологи: такое же яркое, такой же круглый противный свет. Сергей поморщился. Искра электричества зажглась в лампочке, прежде чем стал виден гараж: запылённый стол, обставленный до каждого сантиметра: нагромождение гаек, пепельниц, проводов и «выглядит-интересно»-вещей. На полу расположились отвёртки и молотки. Рядом с ножкой стояла банка из-под кофе, пахнущая железом. Из неё торчали гвозди, шурупы и винты. — Слушай, нет, не сегодня, — Сергей отодвинул хлам. Рукав коснулся пыли, она осела крупной серой чертой. Гараж давно был местом покоя и отдыха. И, как полагается таким местам: здесь неизменно грязно. Стопки документов разной степени важности (от анкеты с биржи до договора о покупке чипов) накрыли стол, как белая скатерть. Среди них пробивались верхушки упаковок от быстрого питания. Иногда они даже жужжали, размешивая остаток лапши на дне. А иногда — ещё хуже, — до Сергея добирался запах этой лапши. — Да, у меня… у меня дела с женой… Ну, я должен быть с ней хотя бы вечер в неделю! Серьёзно, может, завтра? Или послезавтра? — Сергей замер, поджав губы. — Нет, я не каблук. Это моя обязанность. Гриша, убери это всё… Нет, Саш, я не тебе. Стопки документов покачнулись. Три листа соскользнули с края. Куб Гриша выбрался из-под завалов мусора с недовольным шипящим звуком. Даже техника не любила работу. Словно птица он вытянул шею, покачал квадратной головой. Ливерным цветом, ручками-палками и размером он напоминал странного квадратного воробья. — Ладно. Договоримся на завтра. Когда Аля уже будет спать. Ещё до начала дела его тело сжала усталость. Слабость, перетекающая в сонливость, накрыла глаза, как пекарская бумага, и гараж помутнел, сгущаясь оранжевым светом лампы. «Нужно работать», но болезнь, свойственная исключительно занятым людям, не покидала его: нужда пересилить себя, чтобы начать. «Заберу заказ утром» высветилось на экране, который он отключить не успел. «Заказ» соседствовал с роботом-Гришей и лениво покачивал обгоревшими лапками. Гриша пытался сдвинуть его, сбросить со стола, но заказ не сдавался. Сергей потратил минуту на ленивое «ты сможешь, ты сможешь», но в Грише села батарейка, и он «заснул». Сенсор в заказе также прекратил работу, и Сергей остался наедине с двумя отключёнными безделушками. И почему он не занялся ими раньше? О, да, точно. Это «было бы слишком просто». Заказ походил на скульптуру Элиста «Эхо»: пустота в середине предназначалась для подогрева масла, лезвия в стенках разрезали овощи, сеть наверху тёрла сыр. Для обычного «помощника по готовке» робот выглядел слишком интеллектуально, Сергею казалось, будто в скульптуре таилось более глубокое, скрытое значение, но он всегда отвлекался от мысли, слыша, как любопытно она брынчит. Серыми, походящими на варежки, ладонями, робот брался за продукты и решал сам, какой способ переработки более подойдёт для готовки. Однако теперь клиент жаловался: «он поджёг мой сыр». Скультура о стране счастья натёрла помидор вместо того, чтобы его разрезать. — Сейчас мы тебя починим. Робот же ничего не ответил, потому что он робот. Он проехал несколько сантиметров, остановившись у кучи хлама. Сергей с недоумением наблюдал за ним, пока не понял, что роботу нужны кухонные принадлежности. Увы, в его гараже не найдётся даже вилки. Надеясь, что робот не выйдет из строя, Сергей быстро отключил его. Следовало заняться поиском нового заказа. Сергей откинулся на стуле и махнул рукой. Перед ним вытянулась длинная поисковая строка, а под ней — несколько предлагаемых поисковиком запросов. — Починка. Голос преобразился в текст, а после короткой загрузки появился длинный список объявлений. Сломалась плита, сломался шкаф, сломалась электронная доска. Нет, так не пойдёт… Сергей не мог починить ничего из перечисленного. И без того загруженная голова хранила воспоминания только о роботах. — Починка 201, — решил подкорректировать Сергей. На экране возникли более подходящие запросы: «Сломался мойщик окон», «сломался уборщик рабочего стола». Прекрасно, самое то! Сергей достал телефон и набрал номер. — Здрасьте, — он бегло перечитал текст. — Я по поводу… мойщика. Смогу починить за неделю. Достаточно быстро? Голос согласился. — Отлично. Тогда напишу когда мне удобно зайти. А вы подкиньте адрес, — он ненадолго затих, думая. — О сумме договоримся, не волнуйтесь… Сергей замолк, слушая. — Ну да. Ага… Если ещё что-то есть, тоже починю. Но, уже недели за три. Отдам всё по очереди, вместе с оплатой, — он прикрыл рот рукой, зевая. — Ага. До встречи. Сергей отложил телефон и потянулся. Теперь есть дела на ближайший месяц. Наконец-то. Его работа достаточно проста: находить, что починить, чинить, отдавать. Кстати, отдавать… самое время отнести робота домой. Поднявшись, Сергей уложил его в сумку. Отошёл, подумал, достал стакан и вновь оказался у стола. Налил немного молока и только после этого, отпив, направился на улицу.