Не такие разные

Я не следил за ним, правда. Просто каждый раз взгляд падал именно в его сторону. Хотя, кажется, он бы не заметил даже если бы я стоял прямо у него за спиной. Подумать по-другому о нём было сложно: порой, даже когда вопросы ему задавали по несколько раз, он не отвечал, погруженный в свои мысли. Вечно растрёпанный и с мешками под глазами. Уже даже доктор Дайер говорила ему спать чаще, но, похоже, он так и не послушал её. Впервые мы встретились случайно, в коридоре. Он шёл к себе, в руках у него была книга, и взгляд его был сосредоточен только на ней. Я хотел отойти, но не успел: он врезался в меня, книга упала и закрылась, а сам он вздрогнул и поднял на меня взгляд. Он оказался не таким высоким, как я думал, когда в первый раз увидел его издалека. Пробормотав «мне жаль» и слабо улыбнувшись, он поднял книгу и пошёл дальше, попутно пытаясь найти нужную страницу. Тогда мне показалось, что ему очень тяжело двигаться. Когда он вздрогнул, мне показалось, что совсем не из-за неожиданности. И когда поднимал книгу с пола пропустил воздух сквозь зубы, словно ему было больно. Я тогда не понял, что почувствовал. Я и так никогда не понимал особо свои чувства, а это было что-то новое: внутри дрожь, словно кто-то резко и мягко прошёлся кончиками пальцев. Но я испытал нечто совсем другое, когда на секунду мы встретились взглядом. Несмотря на то, что в чужих чувствах я разбирался ещё хуже, он показался мне очень уставшим и даже слегка раздражённым, но в то же время где-то в глубине зрачков я видел огонёк. Но не мог понять до конца, что он значил. Я смотрел на дверь его комнаты, пока проходил мимо. Там всегда было тихо, но слышалось его ворчание. Обычно редко кто сидит у себя, — все выходят в общие залы, в сад, в столовую — но он всегда был там. И никто не был уверен, чем он занимался. Просто говорил всем, что у него важное дело. В эту же секунду я вновь увидел его. Правда, не до конца. Он вышел из библиотеки, пнув дверь ногой, а в руках у него была гора книг, из-за которой виднелась только копна растрёпанных волос. Он бы вновь врезался в меня, так что я решил окликнуть его. — М-мистер Бальза... — он остановился и выглянул из-за книг, а я вновь проклял своё заикание. — Вам нужна помощь? — А? Оу... это ты... — он растерянно моргнул. — Ты меня напугал. Ну, думаю, я был бы не против. Только осторожно... Они старые и довольно тяжёлые. Я подошёл и осторожно снял чуть больше половины стопки, прижав её к груди. Пусть по его словам они и были тяжёлыми, я этого не ощутил. Наверное, в этот момент я осознал, насколько он слаб. Многие обитатели поместья косо смотрели на него после матчей, я же просто не смел. Он никогда не бегал долго, часто не замечал охотника, пока тот не подходил вплотную. Я не осуждал его, был уверен, что у него на всё есть причины, и сейчас я понял, что был прав. Его шаги были небольшими, медленными. Он слегка сутулился, словно что-то давило на его плечи. И он почти не смотрел на меня, будто он был здесь один. Наверное, в своих мыслях он и правда был абсолютно один. Почему это так резко укололо меня? — Тут ваша комната? — я посмотрел на него, но он словно не услышал меня. — Мистер Бальза? — О! О, прости, да, здесь, я задумался немного. — он наконец поднял взгляд. — Просто Лука, ладно? Я не какая-то важная шишка тут, — и наконец улыбнулся. — Хорошо, я п-понял... — я кивнул, а он открыл одной рукой дверь и пропустил меня в комнату. Зайдя, я застыл на секунду. Я никогда не был в комнатах других обитателей поместья, но эта выглядела отличной как минимум от моей. Здесь царил полный беспорядок, но Лука в него идеально вписывался. Какие-то книги лежали на кровати, какие-то были разбросаны на столе. А на стене у него была куча бумажек, полностью исписанных. Такое было над его кроватью, над столом. Записки занимали всё свободное пространство, но я, к сожалению, не мог их прочесть. Почерк у него был очень неразборчивый, мелкий. На прикроватной тумбочке у него лежала книжка в тёмном переплете, но когда он открыл её, я понял, что это тоже для записей. — Ты можешь положить книги... они тяжёлые... — сказал Лука и посмотрел на меня. — Скажи мне своё имя ещё раз! Я хочу его записать. Иначе забуду. — А? Э-Эндрю... Эндрю К-Кресс... — кажется, он забыл уже и то, что я ещё не называл своего имени. Наверное, мне стоило уйти, но я не мог оторвать взгляд от всего, что творилось у него в комнате. — Можешь идти, если хочешь... — чуть тише сказал Лука. Он сжевал слова, но я всё же смог понять его. — Хочешь, чтобы я ушёл? — мне тут же стало неловко. Точно стоило уйти раньше, наверное, его дело и правда важное. — Нет-нет! — он даже оживился. — Я просто не думал, что тебе может быть интересно со мной... ты знаешь, они все меня особо не понимают, так что я подумал, что ты сам захочешь уйти, я ведь порой слишком сильно выпадаю из реальности, хотя мне правда очень жаль... Чем быстрее он говорил, тем чаще глотал буквы в словах, и тем сложнее было мне его понять. Кажется, говорить ему тоже было совсем тяжело, но всё же он начал переживать. Видимо, я заставил его нервничать? Я не хотел, совсем не хотел. — Мне тут нужно найти в книгах кое-что, но ты садись, я скоро освобожусь, правда, только дай мне минут десять, можешь тоже полистать, если хочешь. — он посмотрел на меня и положил наконец записную книжку на тумбочку. — Я быстро, правда... От этого предложения мне стало дурно. Я опустил взгляд в пол и прикусил губу. Он явно был умным образованным человеком... и как я должен признаться ему, что толком не умею читать? — Что-то не так? Прости, я просто не ожидал гостей и немного... — Нет, всё хорошо, — я посмотрел на него и сжал руку в кулак. — Я думаю, что просто ничего не п-пойму в твоих книгах... Он посмотрел на меня и легко улыбнулся. У него совсем растрепались волосы, помялась вся одежда, а сам он сонно щурился. Но если доктор Дайер не смогла ничего с этим сделать, разве смогу я? — Ты всегда можешь спросить у меня! Но если тебе неинтересно, то я не могу заставить тебя, — он сел за стол, но потом вновь оглянулся на меня. — Я постараюсь закончить побыстрее, но если ты захочешь уйти, то держать тебя не имею права... Он показался мне грустным. Это, наверное, была ещё одна причина, по которой я остался. То и дело я кидал взгляды на него, но он не обращал на это внимания. В какой-то момент я и впрямь устал осматривать комнату, так что решил всё же заглянуть в его книги. Я мог складывать буквы, но никогда не тратил на это много времени. Всё, чем я занимался, было механическим трудом, мне было не до чтения. Но признаваться в этом ему было бы стыдно. Сначала я пытался понять, о чём было написано, но слова были длинными, странными, и значение многих я не понимал, так что вскоре начал просто рассматривать картинки. — Вижу, тебя заинтересовало, — послышался голос над ухом, от неожиданности я вздрогнул. Он рассмеялся, сел рядом и посмотрел на книгу в моих руках. Видимо, в этот раз в мыслях пропал я, а не он. — Прости, не хотел пугать тебя, но ты так смотришь. Я мог бы многое рассказать про это... наверное... честно говоря, мне и самому нужно немного напомнить обо всём этом себе. Тебя тоже увлекает физика? — Я... я... н-не совсем... — я отложил книгу в сторону и старался просто не смотреть на него. — Я... вообще, ну... я не понимаю н-ничего... — Оу, да? — он выглядел удивлённым, хотя я смотрел на него лишь краем глаза. — Что же ты раньше не сказал? А я оставил тебя так надолго с этой кучей... по правде говоря, у меня всё ещё не так много времени на разговоры, но теперь мне стыдно, что я заставил тебя ждать. — Н-нет, всё хорошо, п-п-правда, не переживай... — я сжал уголок книги пальцами. Он выглядел виноватым, но я этого совсем не хотел. Я ведь просто не мог сознаться ему в этом, вышло бы очень глупо. — Если у тебя есть про что-то вопросы, то я могу тебе рассказать, о чём там говорится. Там, видно, очень много терминологии, но это работы профессионалов, так что я совсем не удивлён. Мне не хотелось прерывать его,— да и сознаваться в постыдном неумении читать — тоже, так что я показал пальцем на схему и попросил его обьяснить. Глаза у него загорелись, он улыбнулся и присмотрелся к схеме ближе, после чего начал рассказывать. Честно, я не понял ни слова и сначала не хотел прерывать его, но потом всё же решил задать вопрос. Это вызвало ещё более бурную реакцию, так что он стал с восхищением объяснять ещё и непонятые мне моменты. И хоть даже из этих объяснений я понимал немного, я искренне был рад тому, что он получает удовольствие от процесса. Иногда он обращался к тексту книги, но видно было, что он пытался говорить сам. В какой-то момент я задумался о том, что для него эта беседа может быть куда важнее, чем для меня. — В замкнутых системах внутренняя энергия остаётся неизменной, а энтропия сохраняется только при равновесных процессах. При необратимых процессах энтропия возрастает, и её рост наиболее полно отражает определённую направленность... и... — резко он прервал свой рассказ, после чего схватился за голову и прикусил губу, едва не раскусив её торчащим клыком. Согнулся пополам, попытался прийти в себя, но, похоже, так и не смог. — Что случилось? Т-ты в порядке? Лука? — я осторожно сжал руками его плечи, но тут же отпустил. Вдруг ему будет неприятно или... так же больно? — Я... это пройдёт, сейчас пройдёт... всё хорошо... — тихо ответил он, и мне показалось, что у него даже голос осел. Я отложил книгу в сторону и вновь осторожно положил ладонь на его плечо. — Тебе стоит отдохнуть. Ты и так много времени потратил на то, чтобы объяснять мне всё. — Но это... это важно, это очень важно, Эн... Энди? Эндрю? Я... я забыл, мне жаль, очень жаль, правда... — он пытался говорить так же ровно, но охрип. Он закрыл лицо руками, пытался привести себя в порядок. У него ужасно бледная кожа и длинные тонкие пальцы, но раньше он прятал их под перчатками... как и я, впрочем. — Всё хорошо, — я старался говорить твёрдо, хоть это и было сложно. — Тебе правда нужен отдых... т-только ложись... доктор Дайер говорила ведь... — Что от этого толку? Я ведь трачу время, я не хочу тратить время... — пробормотал он и растрепал волосы. — У меня не так много времени, чтобы я мог тратить его. — Сон не заберёт так много, — мой голос стал более твёрдым, я просто надеялся, что он придёт в себя. Он посмотрел на меня так, словно я сказал что-то очень нелепое, и мне тут же стало неловко. — Может, ты и прав. Эх... — он вздохнул и лёг на кровать, едва не ударившись головой о стену. — Хотя ты говоришь об этом так просто. Будто время ничего не значит. — Значит, конечно!.. — я почувствовал, что повысил голос, и задумался. Время? Я никуда особо не спешил. Занимался одной и той же работой, не стремился ни к чему особо, кроме как заработать денег... это было единственной целью, и поэтому я здесь. Но его цели, скорее всего, намного глубже моих. — Видимо, я задал не совсем правильный вопрос, — улыбнулся Лука и лёг на бок. — Слушай, ты можешь прочесть мне немного оттуда? Знаю, странная просьба, но я очень хочу вернуть... — он тут же замолчал, словно споткнулся о свои же слова, и опустил взгляд. — Неважно. Можешь выполнить эту глупую просьбу? Хотя бы ненадолго... А потом иди, если ты, ну, устал тут от моей болтовни. Я сжал губы, не в силах даже сразу ответить ему. Вновь взял книгу в руки, осторожно открыл на той странице, на которой остановился, но это не меняло того, что я не смогу ничего прочесть. У меня словно защипало в глазах и пришлось опустить голову, чтобы он ничего не видел. Какой позор. Я не могу сделать даже нечто столь лёгкое — неужели я такой бесполезный? Ещё хуже было то, что сейчас я, довольно взрослый мужчина, едва ли не плачу из-за просьбы прочесть книгу. Какая же глупость. — Всё хорошо? — спросил Лука, который вновь сел на кровати, выглядел он обеспокоенным. — Я сказал что-то не то? Я не хотел задеть тебя... — Нет, всё хорошо, я п-п-просто... — почему я такой? — Я не умею читать... ну, т-то есть, я умею, но... тут всё очень сложно и м-мне тяжело... п-прости... — Ох, я и не подумал... — он выглядел таким виноватым, но он ведь ничего такого и не сделал. — Тогда знаешь что? Мы с тобой этим займёмся. Но позже, когда я освобожусь. Как тебе идея, Э... — Эндрю... — Точно, Эндрю! мы с тобой разберёмся с этой мелочью. Я наконец посмотрел на него, а он улыбался, глядя на меня. Я пытался найти издевку в этой улыбке, но так и не смог. Может, он и не издевался, может, и правда был серьёзно настроен. — Вот что, давай попробуем прямо сейчас, — он подвинулся ко мне и сел рядом, спустив ноги с кровати. — Я найду что попроще, и мы разберёмся с этой проблемой. — Но ты обещал мне, что отдохнёшь... — я пытался возразить, но он только отмахнулся и встал, чтобы найти нужную книгу. Двигался он всё ещё медленно и как-то напряжённо. Вдруг ему и правда даже обычные движения даются с трудом? — Мне не сложно, к тому же, это совсем меня не нагрузит, это будет и весело, и полезно одновременно, так что не смей спорить со мной, хорошо, Эндрю? Я постараюсь почаще называть тебя по имени, чтобы не забыть, — он достал какую-то книгу с полки, и только сейчас я задумался о том, что все эти книги он стащил из библиотеки. Так вообще можно? Он сел рядом со мной и начал что-то объяснять. Словно запнулся, но потом продолжил и стал говорить чуточку внятнее. Я старался, правда, и он постоянно хвалил меня, даже если я и делал ужасно глупые ошибки. Каждый раз в такой момент я боялся, что он просто швырнёт книгу в стену или что ещё похуже, но он только объяснял мне снова и продолжал слушать. В какой-то момент я даже смог немного расслабиться, пока пытался читать для него. До тех пор пока не почувствовал тяжесть у себя на плече. Сначала я испугался, что с ним что-то случилось, но когда посмотрел, то понял, что он уснул. Лука, скрестив руки на груди, лежал у меня на плече и спал, порой недовольно морщась. Первые пару минут я сидел, не двигаясь, и совершенно не знал, что делать. Что если я разбужу его, когда попытаюсь переложить? Или вдруг ему и правда стало плохо, а я за ним не уследил? Но в конце концов мне пришлось уложить его нормально на кровать. Я, честно говоря, был рад, что он всё же уснул. Во-первых, ему не придётся возиться со мной. Во-вторых, может, он и правда отдохнёт? Накрыв его одеялом и вновь сев рядом, я задумался. Интересно, мама так же чувствовала себя, когда укладывала меня спать? Она хотела, чтобы я отдохнул? Или хотела отдохнуть от меня? Люди вдолбили мне в голову, что я мешаю им, так что даже собственной матери я боялся мешать. И всё же, она ведь любила меня: всегда закрывала от злой толпы, целовала в лоб на ночь. Тогда я был совсем беззащитен, теперь же... Я посмотрел на Луку, и сердце у меня странно сжалось. Интересно, чувствует ли он сейчас что-то подобное? Другие обитатели поместья смотрели на него косо, кажется, никто с ним не говорил и сам он не говорил ни с кем. Но сейчас я начал сомневаться в том, что это всё из-за его отстранённости. Может, это и есть причина той самой отстранённости? Я не сдержался. И осторожно поцеловал его в лоб, как делала мама. Может, и ему это может напомнить что-то из прошлого? В конце концов, сейчас я пришёл к выводу, что мы не такие уж и разные. Лука слабо улыбнулся, но сжался и натянул на себя одеяло. Я испугался, что мог разбудить его, но ничего подобного: он спал мёртвым сном. Его ничто не тревожило. Мои губы тронула лёгкая улыбка, однако я понял, что не готов пока оставлять его одного, так что я вновь потянулся к той книжке, по которой он учил меня. Может, когда он проснётся, я смогу прочесть лучше. И тогда ему не придётся возиться со мной так долго; у него появится больше времени, которое он смог бы уделить чему-то более важному. Но сейчас я не мог понять, хочу ли этого.