Не такие разные

Я ненавидел матчи с тех самых пор как побывал в самом для себя первом. Мысли о том, что приходится постоянно быть в напряжении, прислушиваться, ждать, угадывать, прятаться — всё это вводило в уныние, опускалось на плечи тяжелым дождевым облаком. Бывало такое, что от одного упоминания игры в обычном разговоре внутри всё переворачивалось. И, несмотря на то, что я привык быть начеку, на душе всё равно было как-то неспокойно. В очередной раз пытаясь разобраться с машинкой, — я их совсем не понимаю, не разбираюсь — я увидел сообщение от Трейси. «Охотник рядом со мной!» высветилось на экране небольшого браслета у меня на запястье. «Не двигайтесь, я иду!» — тут же пришло в ответ от Эммы, которая, похоже, решила взять охотника на себя. Наверное, раз меня нарекли здесь спасателем, помогать должен был я, но мисс Вуддс довольно прыткая и ловкая, так что будет там уж точно полезнее меня. Но потом удар пришёлся всё же по механику. А вскоре ещё один. Справа от меня раздался раздражённый вздох: Эмма, изрядно запыхавшаяся, встала рядом со мной у машинки. — Эмма терпеть не может Кровавую королеву... — пробубнила она, а у меня мурашки прошлись по коже. Она всегда казалась милой и доброй, но в то же время и очень странной. Кто-то говорил, что у неё не всё хорошо с головой. Не мне судить. — П-понимаю... — мой голос вновь дрожал, ненавижу это. — Я пойду... Ничего против мисс Вуддс я не имел, но оставаться с кем-либо вообще не очень хотелось. К тому же помощь нужна была в другом конце карты. Трейси закидывала нас сообщениями «оставьте меня», но мне пришлось это проигнорировать: ещё слишком рано, к тому же, я должен быть спасателем, а не трусом, верно? Тем не менее, чем ближе я был, тем сильнее дрожали руки. А когда я понял, что мисс Резник в подвале, ноги буквально подкосились. Ненавижу это место. Всем сердцем. Один только шаг на эту лестницу вызывал тошноту, а в горле вставал противный ком, не дающий дышать. Стоило пройти лестничный пролёт, стены стали сжиматься всё сильнее. Я шёл так быстро, как только мог, чтобы как можно скорее закончить со всем этим. Королева от скуки танцевала перед маленькой пленницей, которой, похоже, было совсем не до неё: она управляла куклой. Однако, услышав шум, Трейси подняла взгляд на меня. То же сделала и охотник. А у меня внутри всё сжалось. Я почувствовал, что задыхаюсь, что воздуха в этой маленькой коробке слишком мало для меня. Уже обернулась и королева, которая, несмотря на пустоту тёмных глаз, улыбалась, подошла и занесла осколок зеркала. Я успел увернуться, но ещё один удар мимо меня не пролетел, и на руке у меня появилась длинная царапина. Закусив губу, я развязал Трейси (проволокой я проколол перчатки, и на пальцах остались царапины), после чего мы оба побежали по лестнице наверх. Трейси из-за страха, что охотник вновь нагонит её. Я из-за желания поскорее убраться из этого чёртового места. От одной мысли о том, что можно снова вернуться в подвал, у меня кружилась голова. На небольшой карте-браслете у меня за предплечье засветилось сообщение от Луки: «следуй за мной!». Я надеялся, что это для Трейси, но королева вновь последовала за ней, так что я, спотыкаясь, направился к Луке. Он как всегда был поглощён расшифровкой, вокруг него всё искрилось и шипело. Заметил меня только когда я подошёл почти вплотную, он даже вздрогнул, но потом улыбнулся. — Ох, сильно же тебя помотало... а говорят, что охотники пытаются контролировать себя. Давай я помогу... — он потянулся к моей руке, но я только вздрогнул и отшатнулся. Осознание пришло как-то поздно, сейчас мне казалось, что я вновь оказался в той же закрытой комнате, что стены вокруг давят на меня, зажимают между собой, хватают, не дают дышать. Сил уже не оставалось, и я спустился на землю по стенке, но успокоиться всё никак не мог. — Эндрю! Эндрю, что такое? Ты в порядке, Эндрю? Он обещал повторять моё имя чаще, чтобы не забыть. Эта мысль почему-то пришла в голову так резко и неожиданно, что на секунду закрыла собой ощущение гнетущего страха. Я понял, что всё перед глазами поплыло. Неужели это слёзы? — Сильно больно? Дай мне руку, я обработаю сейчас... эй, Эндрю... Я не заслуживаю его переживаний. Он тратит столько драгоценного времени, он ведь сам говорил, что ничего не успевает. И всё же я не мог успокоиться: узкий маленький подвал всё ещё стоял перед глазами, как и маленькая каморка, в которой я жил раньше. В комнате в поместье было не так страшно. Я постоянно открывал окна, чтобы почувствовать, что оттуда есть выход и мне есть чем дышать. В подвале же воздух был спёртым, тяжёлым. Да и в поместье я всегда мог выйти в сад, помочь мисс Вудс с посадкой цветов или поискать жуков с мисс Принни, даже если они мне особо никогда не нравились. Сейчас появилось ещё одно увлечение: встречи с Лукой, который помогал мне учиться читать и писать или просто болтал о всяком, и даже если я не понимал чего-то, слушать его всегда было интересно. Вот только сейчас... он был так обеспокоен. Он так переживал, а его голос испуганно дрожал. Мне хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Он слишком добр ко мне, как и некоторые обитатели поместья, я не понимаю этого. Почему он волнуется за такого, как я? — Эндрю... тебе страшно? — спросил он уже тише, а я поднял на него взгляд, не в силах сказать ни слова. Он оглянулся на машинку, после чего осторожно обнял меня. Мне не удавалось издать ни звука, только слёзы потекли по щекам с новой силой. — Прости... т-ты столько времени потратил... прости меня, Л-Лука... — голос мой ужасно сел, я говорил тихо и порой казалось, что едва дышал. — Всё хорошо. Давай ты успокоишься, мы закончим матч, а потом в поместье поговорим об этом, ладно? Когда тебе станет лучше. Он отстранился и улыбнулся, после чего взял меня за руку. Сначала я собирался возмутиться, но потом понял, что он хотел обработать рану, и не стал ничего говорить. Пока он работал, сам дёргался иногда, а его пальцы путались. — Так уже лучше, правильно? — улыбнулся Лука, затянув бинты. — Немного давить будет, но это нормально, лучше остановить кровь, а то тебе станет хуже, ой, чёрт, прости, я не то хотел сказать... — Спасибо... — осмотрев бинты, я постарался ему улыбнуться. Странное чувство, я редко так делал. Немного свело скулы, да и неловко как-то стало, так что я тут же сомкнул губы и попытался встать. Лука протянул руку, чтобы помочь. — Давай, Эндрю, закончим поскорей этот отвратительный матч и вернёмся в поместье. Чем быстрее, тем лучше, правильно? — он тут же направился к машинке. Я хотел было уйти к другой, чтобы не мешать ему, но он схватился за мой плащ. — Эй, ты хочешь оставить меня, Эндрю? Я не хочу, чтобы ты уходил сейчас. Тебе сейчас не стоит уходить, я не хочу, чтобы тебе стало плохо ещё раз. Вообще, думаю, это паническая атака, так что я хочу быть рядом, если вдруг что-то ещё напугает тебя, побудь тут. Будем расшифровывать вместе, так безопаснее. Он так улыбался мне, что уходить и правда не хотелось. Забавно, но он продолжал улыбаться даже тогда, когда я извинялся перед мисс Резник за то, что её всё-таки отправили в поместье на ракетном стуле. Ещё забавнее было то, что и она улыбалась, пытаясь заверить в том, что ничего страшного, что это просто игра. — Не волнуйся, Эндрю, я в порядке. Мы ведь всё равно победили, так? А теперь мне нужно идти, эта безголовая сильно повредила моего робота... — Ты про ту свою куклу? — спросил Лука, но Трейси только надулась в ответ. — Робот... — исправила она его и поспешила уйти. Видимо, Луке так будет даже лучше. Он проводил девушку взглядом и посмотрел уже на меня. На самом деле, я давно заметил, что они вдвоём даже понимают друг друга. Вспоминая, как косо на него все обычно смотрят, от мысли, что у них с Трейси есть нечто общее, мне становилось как-то хорошо, что ли. — Я мог бы помочь ей, но она совершенно не воспринимает мои советы, словно я говорю в пустоту... — как-то даже слишком для себя ворчливо пробурчал Лука. — Эндрю, так что насчёт матча? Ты хочешь поговорить об этом? Потому что, если ты хочешь, мы можем пойти в столовую, а я могу налить чаю. А если не хочешь, то делай, что хочешь, потому что у тебя наверняка тоже есть свои дела, хотя я был бы рад поговорить с тобой... — Я... я хочу... хочу поговорить, ладно? — опять мой голос задрожал, ненавижу это. — П-пойдём... Получив ответ, он обрадовался так, словно я только что рассказал ему, как сбежать из поместья. Он направился к кухне, слегка подпрыгивая, хотя раньше мне казалось, что ему тяжело ходить. — Всё хорошо? — Всё хорошо? — переспросил он. — Всё хорошо, Эндрю. Я просто очень рад, что ты согласился поболтать со мной, — в этот момент он приостановился и посмотрел на меня. — У тебя клаустрофобия, верно? Наверное. Я слышал это слово, но не был уверен, что это именно мой страх. — Ну то есть сегодня тебя ведь подвал испугал? Закрытое пространство? — он выглядел уже серьёзным, от этого даже стало как-то не по себе. Он всегда менялся, когда говорил по делу или когда рассказывал о своих книжных находках, но сейчас я видел в его лице что-то ещё. К сожалению, понять было сложно. — Н-ну да... там темно и там... нечем дышать... мне стало плохо, к-когда я спустился, но п-почему тебе так интересно? — я и сам не заметил, как сжал руки в кулаки. — Как это почему? Я думаю, остальным стоит знать это, чтобы не отправлять тебя туда больше, если тебе там плохо, я думаю, что кто-нибудь ещё может делать это, кроме тебя, — он прикусил губу. — Не хочу, чтобы тебе было плохо, Эндрю. Почему-то внутри у меня всё перевернулось, и на этот раз не из-за его переживаний. Он хочет, чтобы все узнали про мой страх? Он совсем не понимает, к чему это приведёт? Если бы в детстве кто-то узнал то, что я так тщательно прятал, это стало бы ещё большим предметом насмешек, а теперь он хочет так просто рассказать всем об этом? Кто знает, что придёт им в голову? Я не хочу больше испытывать подобное. Это потому, что я дефектный, потому что я другой, потому что я не такой, как все. Тут у всех свои тараканы в голове, бесспорно. Но я не знаю этих людей, они совсем чужие, они могут вонзить нож в спину и даже не заметить, ведь им всё равно. Как он этого не понимает? Он ведь неглупый. — Эндрю, всё хорошо? — Всё н-не хорошо, зачем ты... зачем ты говоришь п-подобное? Зачем кому-то знать об этом? — я и сам не замечал, что начал повышать голос. — Т-ты сделаешь всё ещё хуже!.. не смей никому говорить! Или ты хочешь... чтобы они в-воспользовались этим? — Эй, Эндрю, я не хотел... Я думал, так будет лучше, мне очень... — Нет!.. — он протянул ко мне руку, но я оттолкнул её. Конечно, вряд ли он понимает то, что я успел испытать. Как все вокруг называют тебя монстром, хватают или бьют палками, а то и камнями. Когда все смотрят на тебя так, словно ты — ничтожество, просто потому что родился на свет. Когда все ненавидят тебя за то, в чём ты не виноват. — Я не хочу... не хочу говорить об этом. Я п-пойду. Эта твоя идея... она... ужасна, слышишь? Н-не смей никому говорить... Ты сделаешь только хуже... По коридору раздавались мои шаги, быстрые, тихие, я спешил. В голове была какая-то каша из самых разных эмоций, я словно выбрать не мог, какую лучше сейчас испытать. Только подходя к своей комнате я вспомнил выражение лица Луки, когда он слушал меня. Он был растерян и, кажется, даже испуган. Я даже не дал ему сказать ничего в ответ, эмоции захлестнули с головой, всё, что осталось — чувство дикого страха, что я могу пережить события из детства снова. Он может стать причиной, по которой это случится. Благодаря его идее, в меня могут вновь полететь камни. И в то же время... Боже, кажется, я сильно обидел его. Он ведь хотел помочь мне, а я на эмоциях так грубо оттолкнул его. Закрыв рот ладонью, я застыл перед дверью в комнату. Страх прошёл, стало так стыдно, что закопаться под землю было бы легче. Наконец нужная эмоция свалилась с полочки, но легче мне не стало. Он, наверное, и говорить со мной не захочет после таких слов. Почему даже в такой ситуации я не смог взять себя в руки? И как я посмел обидеть такого человека?.. Нужно извиниться. Он ведь помогал мне, почему я так обошёлся с ним? Не помню уже, но, кажется, я и голос на него повысил? Мне так жаль, Лука, очень жаль. Я исправлюсь, обязательно, вот только нам обоим нужно немного времени, правильно? Я ошибся. Я очень хочу поговорить с тобой.