Кофе на двоих

      Ребекка никогда не принадлежала к тому типу людей, что готовы дневать и ночевать на работе, забывая об отдыхе, развлечениях и семье. Не отличалась она и чрезмерной услужливостью, никогда не срывалась по первому зову начальства и не лебезила перед вышестоящими, надеясь взобраться повыше по карьерной лестнице. Все это оказалось лишним в ее случае, а привычка приходить в офис в воскресенье утром диктовалась вовсе не желанием выслужиться, а неподдельным удовольствием, которое она получала от этих тихих часов, проведенных за разбором бумаг, наедине с собственными мыслями.        Полив последнюю в ряду зелень на подоконнике, Ребекка довольно отставила забавную лейку в форме пузатой бутыли виски и, потянувшись, с удовольствием огляделась. Солнечно, тихо, уютно. Редкие пылинки кружатся в золотых лучах, минутная стрелка в часах с едва слышным шорохом плывет вокруг своей оси, на столе исходит паром кофе, который она прихватила у автомата на первом этаже. Никто не потревожит и не сдернет, можно развалиться в кресле и сколько угодно вспоминать приятные моменты вчерашнего свидания, думать о котором в присутствии других претендеров и Веточки, с которой они познакомились полгода назад, она почему-то категорически не могла: не покидало чувство, будто эта компания, при желании, может читать мысли. А Ребекке этого категорически бы не хотелось.       Кофе был горьким и горячим, обжигал губы, но это было приятно. Ребекка с наслаждением откинулась в начальственном кресле, пользуясь тем, что Фугаса сегодня не будет. От дорогой обивки тянуло вплавившимся в память парфюмом, который теперь вызывал приятную дрожь в теле. Девушка прикрыла глаза и позволила памяти вырваться, наконец, на свободу, утянув ее в сияющие воспоминания о вчерашнем вечере.       Где-то на грани слышимости раздался звук, который заставил ее напрячься. Мелодичная трель лифта, возвещающая, что кто-то нажал запрос на последний этаж. Фугас сам установил ее, чтобы они всегда были оповещены о незваных гостях, ведь слишком много того, что хранилось здесь, не предназначалось для посторонних глаз. Ребекка резко выпрямилась, прислушиваясь. Определенно кто-то ехал сюда. Начальства сегодня быть не должно, значит, этот кто-то здесь — незваный гость. Мысли заметались испуганной птицей. Почему охрана пропустила? Все работники знают, что сюда подниматься не разрешено.       Ребекка вскочила. Непрошенные, страшные воспоминания, загнанные на самые задворки сознания, зашевелились и, словно ядовитый газ, начали просачиваться на поверхность ее сознания. Тогда было так же. Мирное утро, тихий офис, полный сонных работников, неожиданные гости... Ребекка зажмурилась, стараясь не вспоминать пришпиленного к стене главного бухгалтера и оторванную голову, упавшую ей на колени, но воспоминания были сильнее. А ведь Волнорез предупреждал...       — Ну вот и какого черта? — Фугас сердито прижал к ее губам картонный стаканчик, наклонил и силой заставил допить оставшийся кофе. Ребекка закашлялась, но от хининной горечи сознание прояснилось, и она поняла, что сидит на чужих коленях, а знакомые насмешливые глаза сейчас смотрят обеспокоенно и разозлено одновременно.       — Я тебя сколько раз предупредил, что приду сегодня на работу? Раза три точно. Спала и не слышала?       — Не слышала, — покорно согласилась Ребекка, чувствуя, как черная тень ужаса отступает, вытесненная надежным теплом, за которым угадывалась золотая инопланетная броня. — Я дура.       Фугас фыркнул и ничего не ответил, лишь откинулся на спинку кресла, глядя в окно и сердито раздувая ноздри. Ребекка осторожно прислонилась к его плечу и закрыла глаза. Пусть злится, если считает нужным, пусть. Зато он рядом. И сейчас, и... тогда.       И руки у него теплые.