Сассекс
11 сентября 2020 г., 20:44
***
Он был странным. Синонимов к слову «странный» — полно. Необычный, непонятный, чудной, экстравагантный… Фрик. Обстоятельства жизни Шерлока Холмса, двенадцати лет от роду, излагать отнюдь не просто. Вероятно, нет ни одного человека, у которого не было бы тайн. Это только кажется, что все кругом — распахнутые книги, которые только и остается что брать да листать себе. Каждый — это своя жизнь, отдельный мирок, целая история, распутать которую бывает порой так сложно! Но это был отдельный случай. Шерлок Холмс являлся своего рода уникумом. Пожалуй, редкий детектив мира сравнился бы с ним в искусстве чтения людей. Когда его в шутку называли Эркюлем Пуаро, он лишь презрительно кривил губы и утверждал, что готов быть сравненным лишь с одним человеком на всем земном шаре — Шерлоком Холмсом. Да, стоило вам только заговорить с ним, как он окидывал вас своим «фирменным» — пристальным и зорким — взглядом, и не переводя дыхания, выкладывал своим звонким голосом всю вашу подноготную. Именно поэтому с ним и опасались заговаривать. Друзей он не имел. Соседские мальчишки не принимали его в свои компании, да он и не рвался туда, с усмешкой величая их шайками. Целыми днями он просиживал в местной библиотеке за пособиями по химии да книжками про пиратов, но тем не менее словно всегда был рядом, где бы тебя не носило, знал обо всем, что с тобой случилось и догадывался о том, что случится. Он был как бы инородным элементом, превнося смуту везде, где бы он не объявился. Часто можно было увидеть его на поле, в лесу, в библиотеке района. И стоило ему возникнуть рядом, как все резко замолкали, точно боялись, что он подслушает. С минуту его оглядывали, в толпе бегали шепотки, а потом, по традиции, вперед выступал главный буза и задира — Джим Мориарти. Речь его отличалась красочностью эпитетов и меткостью прозвищ. «Фрик», «псих», «зазнайка», «скелетон» и «ходячая энциклопедия» были самыми мягкими и интиллегентными из них. Оригинальностью регулярная речь Джима не отличалась. Краткий ее смысл был: «Вали отсюда, что ты тут потерял?» Шерлок с усмешкой выслушивал эту убийственную тираду, а потом все так же молча задирал голову (от этого одуванчики, колыхавшиеся среди его темных кудрявых волос, взлетали вверх-вниз), с удивительной легкостью перемахивал через изгородь, обвитую плющом, и удалялся с поля боя. Удивительной — это потому что он все время таскал под мышкой дурацкую кожаную сумку с тяжеленными томами книг, однако на его походку это нисколько не влияло. Да, он умел, как никто другой, прыгать высоко, бегать быстро, задерживал дыхание под водой аж на две минуты (выныривая, он тут же перечислял всех бактерий или микробов, которые могли попасть вместе с речной водой в его легкие), лучше всех сшибал яблоки с любимого дерева Морстенов самодельными стрелами из деревянного лука. Однако никто не обращал внимания на это. Все видели лишь слишком умного для своих лет, острого на язык мрачного кудрявого пацаненка, скрытного и необщительного. Все, кроме Джона.***
Шерлок Холмс был единственным божеством ХХ века, которого Джон Ватсон знавал в Сассексе. Джон его боготворил, а Шерлок, в свою очередь, ценил его компанию. Лишь рядом с ним он мог непринужденно рассмеяться, рассказать веселую, а не колкую и ядовитую, историю, поделиться тайной. Лишь Джон знал, что Шерлок умеет заразительно хохотать, любит пироги с вишней и книжки про благородных корсаров. Лишь Джону было известно, что Шерлок терпеть не может свои одуванчики в волосах и мечтает скорее вырасти, только чтобы обрезать их. Короче говоря, Джон был единственным другом Шерлока.***
И вот они с Джоном в очередной раз валялись на нагревшейся за день крыше, под высоким темным небом с редкими жемчужными вкраплениями звезд. Ветер шевелил жесткие кудрявые волосы Шерлока и светлые короткие пряди Джона. Где-то внизу листья трепыхались, точно огромное, бушуюшее море, а крыша была каравеллой со скрипучими мачтами, шершавой палубой и штурвалом, у которого стояли два капитана — Шерлок и Джон. Джон лежал и думал — пусть эта звездная ночь продлится вечно, такая безупречная, идеальная и совершенная. Она почему-то пахла одуванчиками. Ах да, одуванчики были в волосах Шерлока, пушистые и желтые, будто только что вылупившиеся цыплята. Они странно не подходили своему хозяину — беззащитные и сентиментальные на решительной, здравой, упрямой и обидчивой голове. Иногда Джону казалось, что в волосах Шерлока должен произрастать чертополох или репейник. Джона его ромашки дополняли, без ромашек он был бы не Джоном Ватсоном, а просто безликим, обычным сассекским мальчишкой. Они лежали на крыше, уставясь на одну и ту же то вспыхивающую, то гаснущую звезду, и все было таким осязаемым, прочувствованным и понятным, что аж жуть пробирала. Но звезду заслонила тучка, и Джон, встряхнувшись, приподнялся на локте. На протяжении нескольких минут Шерлок что-то говорил, и выглядел он еще угрюмее, серьезнее и упрямее, чем обычно. — …Что ты сказал, Шерлок? — Не притворяйся, что не слышал, Джон, — Шерлок опять растянулся по крыше, одуванчики мягко колыхнулись. — Ты говоришь, что… уезжаешь? Уезжаешь в Лондон? Да быть того не может! — Билет на поезд в кармане. Скорость — девяносто километров в час. Чу-ухаться будем… — его голос сошел на нет и затих. Шерлок скорбно вытащил билет, и они оба принялись его разглядывать. — Завтра в семь утра! — воскликнул Джон. — Вот черт! Мы же сговорились к десяти вместе с Гарри дочитать «Одиссеи капитана Блада»! Как же так неожиданно? Сассекс без тебя не Сассекс… — Да брось, кто меня тут знает, — отмахнулся Шерлок. — Кому я здесь нужен? — Мне!.. — Вот именно. Конкретно для тебя, Джон, Сассекс не будет Сассексом без меня. Правда ведь? — Ха, конечно! — Джон опять покрутил в пальцах билет, точно пытаясь найти ошибку в черных цифрах. Ошибки не было, и Джон сник. Шерлок промолчал. — Но как же так неожиданно? — У Майкрофта работа. Мы селимся с ним на Пэл-Мэл. Он помощник королевы, глава секретной службы Британии, — не без гордости сообщил Шерлок. — Только никому ни слова, это секрет. — А как же тут все? Какая жалость! На следующей неделе пикник с Гарри и мамой. И Хэллоуин… Помнишь наши прошлогодние костюмы? Я был оборотнем, а ты — вампиром… Слушай, а Майкрофт не может чуть-чуть подождать? Шерлок отрицательно покачал головой. Небо стремительно мрачнело. Звезды гасли одна за другой. — Черт, — с безнадежностью вздохнул Джон, опять укладываясь на спину. Но тут же снова вскочил. — Но мы друзья ведь, — беспомощно продолжил он. — Друзья, конечно, — согласился Шерлок. — Были, есть и будем. Всегда, на всю жизнь. — Но ты ведь будешь писать? Звонить хотя бы? — Думаю, можно попробовать наладить связь, — солидно промолвил Шерлок с напускной бодростью. — Я поговорю с Майком. А приезжать… Неблизко все-таки. — Да разве это далеко? — воскликнул Джон. — Для нас — совсем не далеко. А вот для Майкрофта или Мамули с Папулей… — А может, мы приедем к вам. На Пэл-Мэл, Лондон посмотрим, может, нам королеву покажут… Вот было бы здорово! Шерлок ушел в свои мысли, уставясь в небо пустым, почти безжизненным взглядом. — Ну, давай же поговорим, — предложил Джон. — О чем? — вздрогнул от неожиданности Шерлок. — Да о куче всего! Ты чего молчишь, точно и не уезжаешь никуда? Библиотека, клоун Джим, наша карта сокровищ… Ну, Шерлок!.. — Странно, но мне сейчас неохота говорить о Сассексе. Вообще неохота. Совсем. — А о химии? Ну расскажи мне про химический состав желудочного сока. Ты же это изучал, опыты ставил… Кажется, оболочку от капсул рыбьего жира растворял?.. — Не к спеху, — Шерлок, не отрываясь, смотрел на небо. — Ты какой-то странный. Не в себе… Шерлок закрыл глаза и сложил руки домиком под подбородком, обхватив острые коленки. — Джон, дом Мориарти помнишь? — Да уж хотелось бы забыть, — поморщился Джон. — Паутина, целые слои паутины на окнах. Она там всегда была? — Конечно. Уж не мать ли Джима будет там прибираться? — Точно? — Она всегда там была, Шерлок. А… — До сегодняшнего дня я ее и не замечал, — Шерлок ткнулся лицом в колени. — Представляешь, все ходил мимо, думал, что все вижу, все замечаю, и — не замечал! И вдруг поднял голову сегодня — а она там. Джон, чем же я занимался столько лет, что ее не заметил? — У тебя была куча дел. — Кто б мог подумать? — Шерлок качнулся и чуть не свалился с крыши. — И чего эта чертова паутина так меня напугала? Что в ней такого жуткого? А может… — он запнулся, но продолжил, точно не в силах остановиться, перепрыгивая со слова на слово, быстрой скороговоркой, морщась, точно от физической боли: — А что же я еще проворонил, проглядел, не заметил? Что сохраню вот тут, — он постучал себя по голове, — и вот тут? — он ткнул пальцем себе в грудь. — На что я вообще обратил внимание? — Запоминается то, что ты стремишься запечатлеть в своей памяти — ты же сам говорил. Вот у меня в мозгу комната… — А меня ты запомнил? — Э… Конечно, да. Ты у меня там, внутри, сидишь и пилишь нотации, какой я идиот, что полез в гадючник. Или взрываешь шкаф. Или… — Ничего у тебя там нет в твоей комнате, — зло сказал Шерлок. — Все ты выдумываешь, чтобы меня успокоить. О Боже! Джон, пообещай, что запомнишь меня. Пусть я буду в твоей комнате, пускай я даже буду пилить нотации, но запомни мое лицо и все такое. Обещаешь? А теперь зажмурься. Скажи, какого цвета у меня глаза, Джон? Какого? Не подглядывай! Джон аж взмок. Веки нервно подрагивали. — Шерлок, так нечестно. — Ну! — Ну, серые. Шерлок отвернулся. — Нет. — Что значит «нет»? Я точно помню — серые. Открой глаза, дай посмотреть. — Смысл? — сказал Шерлок. — Ты и забыл. А я что говорил? — Да обернись ты! — Джон схватил его за волосы и повернул к себе. — Ладно, Джон, — Шерлок открыл глаза. — Голубые, — Джон обескураженно опустил руку. — У тебя непонятные глаза. То серые, то зеленые, то голубые. Ну серые, почти! — Не ври мне, Джон. Никогда не ври мне. — Ладно, — тихо сказал Джон. — Не буду. Они слушали пение соловья где-то внизу, и скрежетание цикад в терновнике. Вдруг Шерлок резко сел и с силой дернул себя за волосы. — Ты с ума спятил, — Джон аж подскочил. — Это же нельзя делать! — Да я всего один, — Шерлок расправил на ладони маленький и пушистый, ярко-желтый венчик, и медленно протянул Джону. — Возьми. — Зачем? — Возьми, — Шерлок сунул одуванчик ему в кулак. — И не забывай. А еще лучше, дай мне свою ромашку. Чтоб наверняка…
