О (не)важных разговорах в ответственные моменты

В следующий раз они встретились уже в конце следующей недели, когда Куджо, наконец, пришел к соглашению по сделке и был вымотан настолько, насколько это вообще возможно для взрослого двухметрового мужчины, всю свою сознательную жизнь занимающегося сделками по недвижимости. Он вернулся домой к пяти, по пути захватив бутылку вина и какой-то неплохой сыр. Ослабляя ненавистный галстук, Джотаро набрал номер нового знакомого, в глубине души радуясь, что не протупил обменяться номерами. После пятого гудка, когда Куджо уже хотел сбросить вызов, из динамика послышалось приглушенное: - Алло? - Привет. - Ох, привет Джотаро! - Конечно Нориаки узнал этот голос. - Не отвлекаю? - Нет-нет! - Нориаки зажал телефон между плечом и ухом, вытирая руки от масляной краски куском ткани. Последние несколько часов он корпел над семестровой работой по изобразительному искусству в одной из мастерских колледжа. - Есть планы на вечер? - Есть предложение? - Промурлыкал Какёин в трубку. Джотаро почувствовал, как щеки загораются румянцем, а внизу живота приятно скручивается узел возбуждения. - Приедешь? - Мы так и будем общаться вопросами? - Джотаро слышит, как Нориаки легко смеётся и соглашается. - Я сейчас в колледже, если позволишь воспользоваться твоей ванной, то через час буду у тебя. - Конечно. Скину адрес сообщением. - Услышав что-то похожее на "угу", Джотаро сбросил вызов, выдохнул и прикрыл глаза. "Сложнее всего было держать себя в руках в такси и по пути до квартиры. Особенно тяжело это было делать, когда руки Нориаки очерчивали линию бедра и поднимались к паху. Поглаживали совсем невесомо, но оставляя ощущение жара. К горлу подкатывал ком, а из-за вязкой слюны до одури хотелось пить. Куджо чувствует смущение таксиста, когда он выхватывает их отражения в зеркале заднего вида. Они, наконец, останавливаются у стеклянной многоэтажки, больше похожей на футуристичный отель, чем на жилой дом. На телефон приходит сообщение о снятии средств за поездку, но Куджо протягивает ещё несколько купюр водителю "на чай". В холле приветливый консьерж в идеальном костюме желает им доброй ночи, на что Джотаро лишь кивает со сдержанной улыбкой. Лифт поднимает их на пятнадцатый этаж. В квартире Джотаро темно. Как только захлопывается дверь, срываются оковы сдержанности. Нориаки помогает выпутаться из плаща, стягивает футболку, касается руками горячего тела и проводит языком по рельефным мышцам груди, вызывая дрожь и глубокий стон. Пальцы Джотаро немного подрагивают, когда он расстёгивает мелкие пуговицы на рубашке Какёина, высвобождая миру молочного цвета кожу сантиметр за сантиметром. Белая ткань падает на пол. Губы горят от поцелуев и нетерпеливых укусов и, кажутся намного больше, когда Джотаро пытается сказать: - Если тебе нужен душ, он дальше по коридору. - Я... Подготовился заранее. - Отчего-то парень звучит совсем смущенным, но Джотаро это нравится." От воспоминаний стало тесно в брюках. Время тянулось как дешёвая жевательная резинка, и у Джотаро было ещё как минимум полчаса, чтобы принять душ и немного прийти в себя.       "Даже не думай прикасаться к себе! Просто помыться, не дрочить." - Одергивает себя Куджо, проходясь мягкой губкой по напряженному телу. Мысли о Нориаки роились в голове и ничуть не помогали успокоиться. И это после одной единственной встречи. Что ж, скоро Куджо получит желаемое. Было ли это этично по отношению к парню, Джотаро пока не беспокоило. В конце концов, Нориаки мог и отказать.

***

Белая базовая футболка, прямые черные брюки, волосы чуть влажные после душа и едва отдают ментолом. Джотаро оценивающе смотрел на себя в зеркало. "Да, хорошо." Размышления прервал короткий, какой-то неуверенный, звонок в дверь. Перед тем, как потянуться к звонку, Какёин нервно выдохнул, потеребил пальцы, поправил и без того идеально уложенную челку. Секунды словно остановили свой ход, позволяя Нориаки передумать, развернуться и сбежать, но он все равно стоит на месте и ждёт, когда щелкнет замок и откроется дверь. Когда он снова увидит эти точёные черты лица, густые черные брови, постоянно сведённые к переносице и создающие грозный вид. Когда он снова услышит... - Нориаки. А ты пунктуален. - Хозяин квартиры отходит в сторону, пропуская внутрь гостя. - Не люблю заставлять ждать. - Привычно улыбается тот. Они неловко останавливаются в прихожей друг напротив друга, молчат, не знают, как следует себя повести дальше. Обняться? Поцеловать? Пожать руки? Джотаро сдается первый и тянет руку к лицу напротив. Поглаживает большим пальцем теплеющую с каждой секундой щеку. Медленно наклоняется и оставляет почти целомудренный поцелуй на приоткрытых губах. - Рад тебя видеть. Пойдем, напомню, где ванная комната. Ты голоден? - Художники всегда голодны. - Отшучивается Нориаки, разуваясь, и, заметив заинтересованный взгляд мужчины добавляет, - так они лучше работают. Дело не в том, о чем ты сначала подумал. - Я ни о чем не думал. - Он берет Нориаки за руку и ведёт вглубь квартиры. Прямо по коридору, первая дверь слева - там спряталась светлая ванная. - Составишь мне компанию? - Нориаки выглядит почти невинно. Смотрит на Джотаро своими невыносимо выразительными аметистовыми глазами, хлопает длинными ресницами, мол "как ты ещё можешь думать?" - Я... разогрею ужин и вернусь. Чувствуй себя как дома. - Джотаро хотел ретироваться как можно скорее. Он выскользнул из ванной, ощущая, как все его лицо, а также уши, шея и, скорее всего грудь, покрываются красными пятнами смущения. Черт! Тем не менее он возвращается сразу после того, как разогревает две порции собы, разливает в бокалы немного вина и нарезает сыр. В ванной тепло и пахнет его гелем для душа, кажется, зелёный чай и белый персик. На своей коже он никогда не замечал этого запаха. А сейчас - это похоже на открытие. Вещи Нориаки аккуратно сложены на стиральной машинке: голубые джинсы, серая футболка и клетчатая рубашка цвета бордо. То, в чем Джотаро встретил его в прихожей. За белой матовой шторой виден силуэт. Слышно, как вода бьётся о тело, ванную и кафель. Джотаро сам был здесь совсем недавно, но принимать душ в одиночестве - обычная практика. Сейчас же все было не так. Он снимает свою одежду и складывает ее рядом с одеждой Нориаки. Затем, осторожно, словно сделай он резкое движение и все исчезнет, чуть отодвигает штору. Его взгляд упирается в на удивление атлетичную спину, с которой стекают мыльные ручьи. Нориаки чувствует его немое присутствие и поворачивается, протягивает руку, приглашая под теплые капли воды. Джотаро чувствует себя гостем в своем же доме до тех пор, пока стройное тело не прижимается к нему, не тянется за поцелуем, а после не шепчет: "Возьми меня здесь". До свидания, сдержанность - Джотаро Куджо дважды просить не надо. Он тут же подхватывает парня под бедра и прижимает к стене. Нориаки хватается за его талию, как за единственное спасение, ногами и охает, чувствуя широкую ладонь, оглаживающую задницу. Джотаро впивается поцелуем в шею, кусает и сразу же широко лижет, словно хищник, перед тем, как окончательно разорвать свою жертву. Опускается ниже, чтобы почтить вниманием розовые бусины сосков. Нориаки стонет невыносимо сладко, и его хриплый от возбуждения голос, словно горячая карамель, струится и концентрируется внизу живота приятным теплом. Куджо чертит указательным пальцем линию нижней губы, прежде чем толкнуться им в горячий рот Нориаки. Тот послушно обхватывает его припухшими губами, сосет с упоением, дразнит языком. И откуда взялось в этом нежном на вид парне столько похоти? Палец выходит со звонким хлюпающим звуком, достаточно мокрый и скользкий от слюны, чтобы без лишнего сопротивления проскользнуть в узкий зад Нориаки. Тот вскрикивает, скорее от удовольствия, чем от боли. Сильнее цепляется тонкими пальцами за плечи Джотаро, оставляя на них красные следы от аккуратных ногтей. Когда к первому пальцу присоединяется второй, а потом и третий, Нориаки начинает терять терпение, извивается в сильных руках, желая большего. Его напряжённый член зажат между их телами и каждое прикосновение прошивает насквозь электрическими разрядами. - Джотаро, пожалуйста... - умоляюще звучит он. Куджо тянется к его губам, целует нежно и мокро, стараясь сконцентрировать все его внимание только на этом приятном моменте, тогда как сам торопливо заменяет пальцы на сочащийся смазкой член. Нориаки широко раскрывает глаза и стонет в губы, зарывается пальцами в мокрые волосы, что-то сбивчиво шепчет, но его шепот теряется в шуме льющейся воды. Джотаро сильнее сжимает его бедра и толкается глубже, с каждым разом увеличивая амплитуду. Скользкое дно ванной опасно скрипит под его ногами, и Куджо упирается одной рукой в кафельную стену, второй продолжая крепко удерживать Нориаки. Его тело сводит от предвкушения оргазма. Лопатки неприятно саднит от трения о кафель, но Нориаки старается не обращать на это внимания. Он касается себя, нетерпеливо двигая рукой и хватает ртом влажный воздух. Немного времени проходит до того момента, когда он обильно пачкает белым свою грудь и грудь Джотаро, что так близко прижимается к нему. С глухим рыком мужчина кончает следом. Джотаро все ещё держит в руках Нориаки, когда они расслабленно опускаются в холодную ванну. - Ну и ну. - Джотаро шумно выдыхает. - Была тяжёлая неделя? - Нориаки поглаживает его широченные плечи. Подушечками пальцев проходится по мышцам шеи, массируя их, медленно спускаясь к плечам и предплечьям. Джотаро млел под этими прикосновениями и мечтал, чтобы время сейчас же остановилось. - Как и все предыдущие недели. Но эта выжала из меня последнее. - Хм. Я думал, это моя заслуга. - Нориаки в шутку дует губы, но, замечая улыбку на губах мужчины, улыбается тоже. - Тебе придется мыться заново. - Констатирует Джотаро, пальцем указывая на белесые разводы, тянущиеся от груди к паху.

***

       Они наконец-то ужинают. Соба почти остыла и ее пришлось разогревать снова, тем не менее, она не перестала выглядеть аппетитно. - Так, значит, колледж искусств. - Вспоминает Джотаро разговор недельной давности, произошедший на этой же кухне. - И какой курс? - Второй. Джотаро, ты можешь прямо спросить, сколько мне лет. Джотаро многозначительно молчит. Он не хочет показать, что возраст Нориаки его сильно интересует, однако природной любознательности ему не занимать. - Мне двадцать один, я достаточно взрослый для того, чтобы уезжать с красивыми мужчинами ночью из клубов. Ну, не то что бы это часто происходит, - вдруг замялся Нориаки, - точнее, этого вообще раньше не случалось, но просто я думаю, что... Короче, я ни о чем не жалею! - Я не осуждаю тебя, Нориаки. И я тоже ни о чем не жалею. Мне... приятна твоя компания. - Что ж, мне приятно это слышать. - Какёин улыбается поверх своего бокала. Его щеки трогает лёгкий румянец, этиология которого остаётся неясной для мужчины напротив: то ли эффект от его слов, то ли - от алкоголя.

***

       -Расскажи, чем занимается твоя компания? - Это компания моего прадеда, семейный бизнес. Коммерческая и жилая недвижимость. Какёин не торопясь двигался, медленно насаживался на влажный член. Он опирался ладонями на широкую грудь Джотаро и смотрел ему в глаза, но самому Джотаро казалось, что в душу. Все началось с того, что Нориаки поблагодарил за ужин и порывался помочь с посудой, но был решительно остановлен Куджо. Схвачен за талию, заключён в теплые объятия. А потом они так увлеклись поцелуями, что оказались в спальне. -Боже мой, ты хочешь, чтобы я дал тебе вразумительный ответ, когда вся кровь от мозга оттекла? Ну и ну. Что за мода вообще разговаривать во время секса? Длинная челка Нориаки покачивалась в такт движениям. Джотаро следил за ней словно загипнотизированный. Найдя в себе силы извлекать звуки, он продолжил: - Лично я занимаюсь сделками в Нью-Йорке и Токио: приобретение права собственности или права пользования имуществом. Документация, проверка на законность. - Часто бываешь в командировках? - Какёин ускорился, выбивая Джотаро глухой стон вместе с ответом: - Д-да... Ох. - Это ответ или тебе так хорошо? - Нориаки смеётся, а Куджо стонет ещё громче, потому что задница Нориаки так плотно сжимает его член, что если бы Какёин совсем не двигался, а только смеялся во время секса, он готов был взлететь к вершинам удовольствия только от этого ощущения. Господи, ну что за идиот. Джотаро помогает парню набрать скорость, поддерживая за бедра и насаживая на себя. Нориаки так выгибается, гонится за удовольствием. Его стоны - музыка для ушей. Он весь - произведение искусства. Смотреть на него при свете заходящего солнца, когда лучи касаются бледного тела и красят его в оттенки драгоценных металлов - сродни посещению национальной галереи, но даже там он бы не отыскал ни одного полотна краше, чем Какёин Нориаки. Джотаро не ошибся тогда, в клубе, не ошибается и сейчас, когда прижимает горячее тело к себе ближе и целует так, будто это последний их миг на земле.

***

      Джотаро откинулся на подушки и закурил. Он с каким-то мазохистским удовольствием сделал длинную затяжку и выпустил тонкую струйку дыма в потолок, прикрывая глаза. - Мама не говорила тебе, что курить в постели опасно? - Нориаки лениво поворачивается на бок, чтобы видеть лицо мужчины. - Моя мать много чего мне говорила. Она вообще любитель поболтать. - А ты? - Я действую, а не болтаю. - О, в этом я не сомневаюсь. - Какёин улыбается как сытый и довольный кот. Ластится, прижимается к обнажённому телу, которое ещё хранило жар. Чувствует, как его голого плеча касаются грубые пальцы, поглаживают. Неуверенно, словно никогда в жизни никого не ласкали вот так. - В 1991 году на билбордах Манхеттена разместили фотографии разобранных пустых постелей, сохранивших следы недавнего присутствия, как символ пустоты и утраты. Это были работы Феликса Гонсалес-Торреса. Он, кстати, был геем. - Сказал Нориаки чуть слышно. Он оставил короткий поцелуй на ключице и поднялся. - Мне нужно идти. - Я вызову тебе такси.       Нориаки одевался в тишине и с щемящим чувством внутри. Это был прекрасный вечер в компании мужчины, с которым хотелось провести не один, а сотни и тысячи, столько, сколько уготовит судьба, вечеров, дней, ночей. Но чего он ожидал от случайной встречи в клубе? - До встречи? - Спрашивает он с надеждой, поправляя свой рюкзак на плече. - До встречи. - Голос Джотаро был лишён красок. - Белый Фольксваген Поло. Напиши, как доедешь. Нориаки оставляет поцелуй на его щеке и скрывается за дверями лифта. Джотаро возвращается в спальню и его скулы сводит от непонятного чувства: он смотрит на пустую постель со сбитыми подушками и помятой простынью. "...как символ пустоты и утраты", - набатом звучат в его голове тихие слова Нориаки. Через пятнадцать минут приходит сообщение в мессенджер и Куджо выныривает из своих мыслей. "Я дома. Спасибо за такси. Доброй ночи"