two kids room

mosss - idk

его кожа кипенно-белая, не тронутая загаром, но всё равно пахнет солнцем, теплом и домом. мой дом там, где ты – так глупо, но так правильно, — думает хёнджин, пока молча любуется, боится лишний раз пошевелиться, потому что разбудить феликса – всё равно что котёнка спугнуть с нагретых коленей. он осторожно приглаживает растрепавшиеся за ночь волосы и оставляет лёгкий поцелуй на губах. младший мгновенно жмурится, ведёт носом, как будто чихнуть хочет, и распахивает заспанные, светящиеся нежностью глаза. — доброе утро, — говорит он с робкой улыбкой. — привет, — отвечает хёнджин и глуповато улыбается тоже. клише романтических фильмов всегда кажутся такими пластмассовыми, такими глупыми, но однажды каждый так или иначе проваливается в эту шипящую розовым яму со слащавыми прозвищами, парными футболками и клятвами. и так хочется, чтобы и правда – навсегда. феликс потягивается и аккуратно садится на хвановы колени, потому что они для него подходят идеально, их тела наконец-то соприкасаются, и можно оставить парочку ленивых поцелуев на ключице, просто прижаться друг к другу, делясь теплом и любовью. хёнджин гладит ликсову поясницу через тонкую ткань растянутой домашней футболки, в которой тот кажется ещё миниатюрнее, чем есть на самом деле, а затем снимает её совсем, чтобы ничего уже не мешало. — мне нужно в душ прежде, чем это зайдёт дальше, — шепчет феликс, но старший продолжает удерживать, теперь уже за талию, и улыбается хитро, а в следующее мгновение уже возбуждённо вжимается бёдрами в чужой пах и закатывает глаза от удовольствия, притягивает феликса ближе, чтобы максимально чувствовать его. — мне от пары твоих прикосновений крышу сносит, — говорит он с придыханием и толкается сильнее. ликс только тихо шипит, но начинает двигаться тоже, сначала совсем медленно, чтобы выбить парочку нетерпеливых стонов, прикусывает кожу на шее хвана в попытке сделать удовольствие ещё более острым. джина хочется зацеловать полностью, до дрожи, кровавых отметин и мягкой улыбки после, пропитаться до костей его запахом, от которого перед глазами всё расплывается. когда ритм становится сумасшедшим, волна удовольствия, поднимающаяся снизу живота, накрывает феликса с головой, короткими вспышками отключая сознание на мгновение. ли больно прикусывает язык и тихонько скулит в оргазме, продолжая двигаться по инерции, и хёнджин присоединяется через тридцать секунд, горячо выдыхая в шею младшего. его щёки горят жаром, а взгляд совершенно сумасшедший. «прекрасный» - всё, что у ликса получается расслышать в его сбивчивом бормотании.