My fair Lady. My fair doll.

Карета подкатила к бывшему магазину в тот момент, когда над Лондоном погас последний луч солнца. Лавка, утонувшая в сиреневых сумерках, выглядела как никогда одиноко и заброшено. Себастьян спустился с козел и открыл двери, помогая сойти своему господину, после чего извлёк из кареты масляный фонарь и зажёг фитиль, освещая дорогу. Сиэль критически оглядел разорённый магазинчик; в прошлые разы они всегда слишком спешили, чтобы внимательно осматриваться. - Неплохое место для проведения всевозможных тёмных дел, как считаешь, Себастьян? - Удалено от основных улиц, на самом краю города, но имеет привлекательный вид и товар, который безусловно заинтересует любого, кто окажется в этих краях. Вдобавок на заднем дворе множество любопытных и многофункциональных построек. Вы правы, здесь вполне неплохое убежище для подобных хозяину Дорселя Кейнса. - И личность его надо установить во что бы то ни стало. Не поверю, что раздёрганное чучело обладало достаточным интеллектом для самостоятельного управления Кейнсом и осуществления дерзкого похищения девочек. Себастьян! - Да, милорд? - По окончанию нашей операции это место обязано перейти в собственность компании "Фантом" для полного засекречивания. Я не желаю, чтобы здесь распоряжались городские власти, ни к чему хорошему это не приведёт. - Как скажете, юный господин. - Идём же, хватит терять время, - и граф первым шагнул в приоткрытую дверь, напоследок обрубив. - В башню. - Слушаюсь. Дворецкий догнал мальчика и, освещая дорогу, двинулся за господином, чутко прислушиваясь к любому шороху. *** Время приближалось к полуночи; граф и слуга тщательно обыскали каждый уголок башни, однако, как нарочно, ни единой зацепки, ни намёка - в башне были следы пребывания одного лишь Дорселя. Даже таинственный Хозяин не оставил после себя и малой улики, а уж тот, кто стоял за этим... Разочарованный результатом подробного обыска (Себастьян обследовал даже дом, но ничего не обнаружил и там), Сиэль наконец вернулся в мастерскую, где на верстаке лежал, вытянувшись во весь рост, рыжеволосый кукольный юноша. Демон постарался и тут: отдавая дань уважения спасавшему Элизабет мастеру, он собрал его разбитую голову воедино, соединив осколки так, что не было заметно и малейшей трещины. Однако, несмотря на это, сейчас перед графом лежала лишь красивая кукла, так похожая на человека, лежала и не шевелилась, даже пляшущие тени не могли оживить белое лицо. Мальчик безуспешно вглядывался в него, после чего глубоко вздохнул и скрестил руки на груди. - Какая досада. Столько времени потрачено впустую, а нам лишь удалось выяснить, что Кейнс и Плуто связаны одним и тем же кукловодом, - задумчиво промолвил он. - Это вполне логично, иначе Адский Пёс не стал бы звать никого, кто мог помочь бы Дорселю, не будь он хорошо знаком с мастером. - Или же ему нарочно подсказали - что делать и к кому идти, - кивнул, продолжая мысли господина, Микаэлис. - Но, так или иначе, человек, управляющий ими, по-прежнему вне зоны досягаемости. - Как мы узнаем о его хозяине? Если бы он не разбивался... - Никто не знал, что всё так произойдёт. - Мы обязаны были это предвидеть. Внезапно Сиэль ощутил раздражение. Это же надо было совершить такой промах! Прежний Дорсель Кейнс хоть и был куклой, но обладал разумом, чувствовал и испытывал эмоции. Он был не совсем игрушкой и не полностью человеком. И уж конечно он знал многое, только скрывал это. А как теперь допрашивать бездушное мёртвое чучело? Если б только всё знать заранее! - А если вставить механизм? Вернуть ему подвижность и способность говорить? - Себастьян уже поглядывал на Дорселя, как на предмет новых экспериментов. - Не думаю, что это поможет, - с сомнением произнёс мальчик. - Нам нужны воспоминания Кейнса, пусть он даже бы и лежал бесполезной колодой, но лишь бы говорил и помнил всё. Себастьян... - Позвольте напомнить, милорд, - дворецкий склонился в изысканном полупоклоне. - Душа Дорселя Кейнса была собрана жнецами ещё шесть лет тому назад. Все воспоминания его прежней жизни хранятся в архивах шинигами. То, что управляло им в течение последующего времени, наверняка было сродни искусственному заменителю разума, как воля кукловода для куклы. Сейчас вряд ли удастся что-либо выяснить, не прибегая к помощи самих жнецов. Сиэль помрачнел. - Эти гордецы, все, кроме Грелля, ни за что не дадут нам ни грамма информации. - Предоставьте это мне. Сиэль кивнул и снова повернулся к марионетке. Раздражение вновь охватило его. - Мы зря потратили время. Личность преступника до сих пор не установлена. Валить всю вину на Кейнса сейчас более чем глупо. Мы уходим, Себастьян. Но ты знаешь, что делать. - Да, милорд. Спустя некоторое время карета отъехала от магазина и скрылась в густом тумане. *** Маркиза Миддлфорт сидела у камина на мягком ковре, держа на коленях раскрытую книжку с очень яркими и нарядными картинками. Её и многие другие интересные вещицы девочка старательно разбирала весь вечер, оживленно обсуждая с Паулой прошедшую ярмарку. Когда праздничное волнение немного улеглось, а вещи заняли свои места, Лиззи взяла самую понравившуюся ей книгу и открыла первую страницу. Однако чтение не задалось. Буквы не желали складываться в слова, строчки не связывались в предложения, а смысл прочитанного проскальзывал незамеченным, как песок сквозь пальцы. Устав создавать видимость чтения, девочка со вздохом закрыла книгу и уставилась в огонь. Когда праздничная эйфория спала, мир вокруг сразу же поскучнел и стал пустым, как небо после фейерверка. Девочку не покидало чувство неудовлетворённости, словно что-то так и не свершилось, а если и свершилось, то не до конца. Что-то очень важное было утеряно, только вот что? - Госпожа? - Паула робко заглянула в комнату. - Вам пора ложиться. - Я знаю, Паула, - капризно отозвалась девочка. И тут же добавила, смягчив тон. - Было много впечатлений, я устала. - Идёмте же. Войдя в свою спальню, Элизабет вдруг вздрогнула: на кровати её лежала свежевыстиранная накрахмаленная ночная сорочка, однако на короткий миг маркизе показалось, что она отчётливо видит следы пыли кремовом подоле. - Паула? - начала было леди, но осеклась. - Да, мисс? - девушка уже взяла сорочку в руки и видение исчезло. - Нет, ничего. Помоги переодеться. Наконец Элизабет улеглась. Горничная, пожелав ей спокойной ночи, ушла к себе, потушив все свечи, часы над камином пробили десять часов, а девочке не спалось. Ей вообще казалось, что она не уснёт этой ночью, что-то мучило её изнутри, а что - она не знала. Однако время шло, ничего не происходило и маркиза всё-таки забылась тревожной дрёмой. *** Следующий день начался с того, что Плуто, казалось начисто позабывший о том, что с ним произошло за эту неделю, внезапно взбесился и поджёг павильон, в котором спал. Узнали обитатели поместья об этом после взрыва - Бард иногда оставлял тайком от Себастьяна взрывчатую заначку под досками павильонного пола и сейчас горько раскаивался в этом. Погоняемый Микаэлисом, он и Финни без устали таскали вёдра с водой, Мейлин помогала им по мере сил, ну а сам дворецкий ловил и успокаивал проверенным способом "кнута и пряника" взбесившегося Адского Пса. И, сказать по правде, удалось ему это совсем не сразу - Плуто, словно оглохнув и ослепнув, скакал, вертелся и катался по земле, не подпуская к себе никого. Лишь очень постаравшись, Себастьяну удалось поймать Пса за толстый кожаный ошейник, которым его наделила бывшая хозяйка - Анжела Блан, горничная семьи Бэрримор. И - надо же такому было случиться! - ошейник лопнул в момент очередного рывка, а как только это произошло, мохнатый бедняга, совершив пируэт через голову, свалился в кусты и замер там, тяжело дыша и поскуливая. После раскопок Пса из-под растительных завалов выяснилось, что серьёзных повреждений он себе не причинил и был оставлен на попечение Финни, который, позабыв даже про сад, обеспокоился здоровьем питомца сразу же, как павильон был полностью потушен. Ну а дворецкий понёс ошейник господину, что недовольно и устало наблюдал весь этот балаган из окна своей спальни. - Милорд... - Ну что на этот раз? - Сиэль, растрёпанный, кутающийся в волочащееся за ним одеяло, отошёл от окна. - Во-первых, я прошу вас вернуться в постель и не ходить по полу босиком, - говоря это, демон мягко переместился в сторону и, спустя несколько мгновений граф вновь оказался в кровати с закутанными ногами. - А во-вторых... Вот, взгляните. - И Себастьян с поклоном протянул ему ошейник. Мальчик взял кожаную ленту в руки и присмотрелся внимательнее. - Что это? - Это ошейник Плуто. Но не в этом дело, а в том, что выгравировано на его обратной стороне. Юный граф перевернул вещь и глаза его удивлённо расширились. - Что это за знаки? - Насколько я понимаю, это что-то наподобие пентаграммы, связующей нас с вами. - Так значит Плуто кто-то управляет через этот ошейник?! - мальчик в волнении, охватившем его, сжал в руке ремень так, что тот впился пряжкой в детскую ладонь. Увидев это, слуга словно невзначай ослабил хватку господина и мягко отнял ошейник, чтобы ещё раз взглянуть на гравировку. - Но почему же раньше Плуто вёл себя спокойно? - Я постараюсь это выяснить. - Постарайся. Но меня по-прежнему мучает один вопрос: причём тут Лиззи? Почему хозяин Пса выбрал именно её? - Ну а может дело не столько в леди Элизабет, сколько... в вас? В комнате повисла тишина. Граф, сжав голову руками, торопливо думал, но спросонья и вкупе с сумбурными догадками чётко соображать не получилось. - Ладно, Себастьян. Я встаю, всё равно мне не уснуть до положенного времени пробуждения. Подай мне чаю и приготовь что-нибудь на твоё усмотрение. - Тогда прошу вас всё-таки полежать ещё, пока завтрак не будет подан. И пожалуйста, - тут взгляд демона стал чуточку пристальней, - больше не берите ошейник в руки. Будучи связанным своим контрактом, вам не полезно прикасаться к чужим печатям. Сиэль на это лишь фыркнул, однако невольно согласился - тут демон был, к сожалению юного аристократа, прав. *** Солнечные лучи, врываясь через ощерившиеся осколками рамы, чёткими и яркими прямоугольниками ложились на мозаичный пол, осветляя небесно-голубые плиты и синюю пентаграмму, мягко золотили кружащуюся в воздухе пыль и уверенно тянулись к распахнутым настежь дверям мастерской, рассеивая сгустившийся там мрак. В мягкой полутьме кукла по имени Дорсель выглядела так умиротворённо, что сейчас Сиэль, если бы оказался рядом, видел бы мастера таким, каким его знала Элизабет - вполне живым и приятным человеком. Человеком ли?... - Как ты могла так поступить, моя милая кукла? Бесполый тихий шёпот ничуть не потревожил покоя мастерской, лишь чёткая тень, выросшая в дверном проёме, скользнула внутрь помещения и слилась с полумраком, окружавшим верстак. Твёрдая рука с тонкими пальцами прошлась по фарфоровой щеке и, нажав, вдруг выдавила кусочек с лилией, изуродовав лицевую маску; стеклянный глаз, завалившийся внутрь головы и утонувший в пшеничной трухе, смотрел теперь криво и жутко. Послышалось негромкое хмыканье и неизвестный вандал вышел, на прощанье бросив: "Ненавижу", после чего что-то гулко загудело, хлопнуло и наступила тишина.