Вальс Носков

      Леонтий зарёкся больше никогда не смотреть на него. Он не понимал, что произошло за это лето, однако вдруг его одноклассник стал непростительно горяч. Каждое его движение было чуть резковато, будто он опасался чего-то. Или кого-то.       Нет, не нужно об этом думать. Блять, да он попросту выше этого! Однако одно лишь воспоминание о его случайно брошенном взгляде... И штаны кажутся слишком узкими. Нет, блять. Пальцы непроизвольно сжимаются в волосах, и теперь желание граничит с паническим страхом. Как? Как он допустил это? Желание быть с ним рядом, ощущать его в себе – и всё это наравне с тем, как быть застуканным. Он же не гей.        Однако теперь всё кажется совсем иначе.       Виктор часто ловил на себе его заинтересованные взгляды. Даже не так, скорее изучающие. Что это, Виктор особо не понимал. Однако так, как другие одноклассники смотрели на одноклассниц, он смотрел на него. Лихорадочный румянец, блуждающий взгляд и руки, внезапно ставшие мокрыми. Не ужели это и есть оно? То самое чувство? Он часто представлял себе свою первую влюблённость, но никогда не подозревал, что она будет... такая? В мокрых снах он представлял красивую девушку с изящными пропорциями и восхитительныи телом, но сейчас... Это всё теряло смысл. Девочки больше не вызывали никаких отголосков в сознании или хотя бы в половом органе. Всё его сознание занял лишь один человек, которого по-настоящему хотелось. Страшно, очень страшно... Сорваться. Поддаться искушению и зайти дальше.        Взять то, что хотят они вдвоем.       Обычный день, как и многие, который быстро потеряется в круговороте воспоминаний и исчезнет из памяти. Может ли что-то сделать его лучше? Наверное, нет. Или, может, всё-таки да?       Воспоминания имеют разную структуру и в основном делятся на два типа: запоминающиеся или забывающиеся. Конечно, всё проходит проверку временем, но это точно останется в памяти обоих. Их первая встреча лоб в лоб. О да, они запомнят её.       Обычная человеческая нужда и просьба помыть тряпки, казалось бы, что может быть общего? Наверное, лишь туалет на втором этаже.       Шла где-то середина урока, и Леонтий был готов лезть на стену, настолько ему было скучно. Когда взгляд учителя остановился на его макушке, парень "проснулся" и поднял руку: — Можно выйти?       Ему разрешат, даже если бы он и не поднимал эту чёртову руку, но такая поистине детская привычка – уже что-то, само собой разумеющееся.       Учительница как-то пошутила, но парня это уже не особо волновало, кажется, он улыбнулся, однако поспешил покинуть помещение. Уже идя в пустом коридоре по направлению к санузлу, он будто ушел из этого мира. Память услужливо подсовывала горячие фотографии одноклассника, но Леонтий лишь сильнее сжимал зубы, видно, в туалет ему действительно стоит зайти. Санузел встретил его весьма дружелюбно, и, что самое главное — безлюдно. Быстро приспутив штаны, парень стал водить рукой по уже вставшему половому органу. Простонав от облегчения, он ускорялся и не услышал шагов. Дверь со скрипом отворилась, и на пороге оказался Виктор. Краска быстро расползалась по лицу и шее, понимая, что увидел тот, на кого он дрочил. Виктор неуверенно замялся на пороге, но потом, очевидно, что-то поняв, быстро покинул помещение. Леонтий зарычал, со всей дури ударяя по стене кулаком. Конечно, он не мог знать, на кого дрочил парень, однако сама неловкость ситуации попросту поражала. А вдруг он начнёт его избегать? Леонтий зарылся пальцами в мягкие волосы и с силой сжал, едва не выдрав приличный клок волос. Нет, блядь, нет, только не это. Парень беспомощно обмяк, прислоняясь к стене, а после и вовсе сползая по ней вниз. Ещё никогда он так сильно не волновался, что может испортить с кем-то отношения. Однако, всё бывает впервые.       Он не мог знать, что Виктор ощущал примерно то же. Похожие переживания засели и в его сердце, предательский румянец полностью покрыл его лицо, а перед глазами всё ещё стояла увиденная в санузле картина, из-за чего Виктор слабо понимал, куда вообще идёт. Для него было важно лишь куда-нибудь прийти.       С рокового случая прошло где-то полторы недели, но ни Леонтий, ни Виктор так и не поговорили. Лев терялся при его виде и тут же краснел от стыда, боясь поднять взгляд на Виктора, а Виктор... Он не мог нормально говорить уже из-за смущения. Таким образом, эти кролики кололись, но продолжали есть кактус. До одного случая...       Который произошел одним утром. Солнце аккуратно поглаживало личико Леонтия, и парень старался не размыкать глаз. Подумаешь, школа, искусство ведь. Однако, рядом прозвучал противный голос ненавидимой большей частью класса, и парень недовольно открыл глаза. Ну блин, даже поспать не дала, шмара. К счастью, прозвенел звонок, значит, смотреть на неё больше не обязательно. Как и, в принципе, помнить о её существовании. Быстро подхватив портфель, Леонтий резвым шагом пошёл прочь, как вдруг был остановлен одноклассницей: — Не пойми неправильно, но шагом марш мыть доску, — проговорила она и вручила ему дурно пахнущую тряпку. Сама она, кстати, быстро исчезла, и с возмущеным вздохом Леонтий побрёл в тот самый злаполучный санузел.       Быстро промочив тряпку, парень уже направился было к двери, как та вдруг открылась и внутрь будто запихали Виктора. Щелчок и тишина. Они заперты. Наедине.       Осознание прошлось вихрем в сознании обоих, и Леонтий резко подскочил к двери, намереваясь хотя бы попытаться открыть, но это было бесполезно. Чёрт, а они влипли.       Виктор неуверенно переступал с ноги на ногу, он знал, кто именно запихнул его сюда, и понимал, что этих ничего не остановит, пока... Очевидно, что-то не произойдет. Парень поднял неуверенный взгляд на Леонтия и вновь покраснел: — Думаю... Нам нужно поговорить. Леонтий покраснел и сжал сильнее кулаки, но после вздохнул и, прислонившись к стене, сполз по ней вниз. — Да, ты прав. Прости... Что стал свидетелем этого. Виктор неуверенно повёл плечами, и, сев напротив одноклассника на корточки, заглянул ему в лицо: — А если не секрет... На кого ты дрочил? Леонтий фыркнул и без капли смеха в голосе лишь вымученно произнёс: — На тебя. Виктор шокировано отпрянул от него и неуверенно проговорил: — Шути..? Но был резко перебит Леонтием: — Нисколько. Виктор же хмыкнул и склонил голову: — Докажи. Леонтий поднял на него взгляд и вот так, глаза в глаза, сказал: — Докажу.

***

— Ты уверена, что это было безопасно: оставлять их одних? — Между ними была искра, мы лишь ускорили неизбежное. — Ли, ты такая.. — Умная? — Да, просто гений. — Я тоже тебя люблю, моя радость. — ...

***

       Касание губ, шорох ткани и горячие прикосновения тел друг к другу. Лишь коснувшись "запретного плода", они осознали, как нуждались в этом. Хотелось продлить этот момент до бесконечности. Где-то не здесь прозвучал звонок на урок, но зачем им это, когда объект ночных желаний теперь действительно рядом. Действительно твой. Принадлежит тебе и касается тебя так же, как и ты. Будто создан лишь для тебя.

***

      Виктор чувствовал на себе его взгляд, но вместо привычной настороженности ощущал лишь лёгкое удовольствие. Он наблюдает за ним, ревнует его. Глупышка.       От добра добра не ищут. — Учитель, можно задать вопрос? — прозвучал хамоватый голос Леонтия. — Что-то непонятно с векторами? — отозвалась физичка, воодушевлённая тем, что хоть кто-то интересуется новой темой. — Да нет. Вик, ты зайдешь после уроков на наше место? Это стало даже некой традицией, в начале каждого урока задавать этот вопрос, лишь ради того, чтобы все знали, кто его мальчик. Виктор состроил задумчивое лицо, однако после легко кивнул.       Кажется, уже весь класс привык к этому утреннему цирку.       Учительница стала нести какую-то ахинею, активно жестикулируя и объясняя доступным языком, куда она посылает их отношения, но такое ощущение, никого из класса это никак не волновало. Все занимались своими делами: кто спал, кто перекидывался записочками, а девочки с первой парты так вообще устроили дебаты на тему того, как назвать муху. Муху, Карл. Впрочем, Леонтия волновал лишь один мальчик, что-то скромно записывающий в тетрадку. Его мальчик. Лев наконец-таки признал, что да, он гей. Однако, он гордится этим и не позволит кому-то оскорблять их чувства.       Со временем любой лёд трескается, а из искры разгорается пламя. Леонтий и не подозревал, что так может повлиять на него буквально один человек. Но так и есть, поэтому к чёрту запреты. Зачем они вообще нужны, когда их чувства открыты и единогласны? Правильно, незачем.       Не нужно забивать голову всякой дурью.