Вальс Носков

      — Значит, всё-таки уезжаешь? В голосе нет ни злобы, ни отчаяния, но почему-то именно этот голос Виктора звставляет Леонтия вновь почувствовать вину, хотя, как он не раз говорил себе, обнимая подушку, он не виновен. Произошло то, что должно было, и он сделал то, что должен был.        — Ты же знаешь, я не мог поступить иначе. Леонтий всегда умел расположить к себе, но почему-то сейчас в голове лишь банальные фразы из старых мелодрам. Хотя… В их случае это скорее классика.       — Ты мог остаться здесь, а не переезжать в Захрот! — ярость разгорелась всего на секунду, заставляя Виктора с силой сжать кулаки и подавить глубоко внутри рык раненного зверя.       Леонтий поджимает губы, но руки сами собой ложатся на плечи друга:  — Нет, не мог. Ты же знаешь, пока я несовершеннолетний, я зависим от родителей.        Виктор и правда остывает, слишком устал от всех переживаний, кладёт свои ладони на отчего-то холодные руки Лео и глубоко вздыхает, отводя взгляд в сторону:  — Ты мог что-то придумать… Если бы захотел, конечно, — его голос дрогнул, а в глазах застыли непрошенные слезы. Вау, они ещё остались. Виктор часто заморгал и опустил взгляд вниз, рассматривая необычайно интересный асфальт. Да, правильнее было бы запрокинуть голову, но не в этом случае. Если он хотя бы пересечётся взглядом с Лео, вся его хваленая выдержка умрет бесславной смертью.        Лео сделал шаг вперёд и, не встречая никакого сопротивления, уткнулся носом в макушку друга, вдыхая приятный запах соснового леса. Его ладони крепче сжались на плечах любовника, а сам он, превозмогая себя, проговорил короткое:  — Зная моих родителей… Нужно радоваться, что мы сможем видеться, — парень чуть отстранился, аккуратным движением касаясь подбородока Виктора, чтобы поднять его лицо, и с едва прослеживающейся грустью улыбнулся: — Пригласишь на чай?       На его неуместную шутку Виктор неожиданно хихикнул, видно, сказывается прошлая нервотрёпка с экзаменами и переездом:  — Если только ты привезёшь мне леденцы.       Леонтий очаровательно улыбнулся и, оставив лёгкий поцелуй на кончике носа Виктора, произнёс:  — Могу привезти в форме огурца, — Леонтий успевает перехватить руку Виктора, которому не терпится прописать щелбан одному уверенному в себе наглецу, — понял, принял, ожидай два.       Вторую конечность ему уже не удается зафиксировать и он терпит ожидаемое поражение, заливисто смеясь. Лео давно приметил, что рассерженный Виктор — милее любого хомяка, поэтому напоследок он обязан запомнить эту милую мордочку.

***

      Звук приближающегося поезда заставляет их вздрогнуть и посмотреть в ту сторону, откуда приближается серебристый красавец. Его бока сияют в лучах заходящего солнца, и даже обычный синий уже аквамариновый. Поезд подъезжает неспешно, но достаточно громко. Между ним и смертью нет ничего общего, но почему-то сейчас они воспринимаются как единое целое. В глазах парней он появляется блеклым серым пятном, оглушая своим криком и заставляя сердце биться чаще. В слепом порыве и в попытке подсознания избавиться от проблемы, Леонтий прижал к себе Виктора, прошептав что-то неразборчивое ему на ухо. И почему именно сейчас у него столько слов? Почему только после того, как распахнулись двери, он решился сказать, что и в парке было весело, и совместный просмотр Фиксиков он не забудет, и их готовка навсегда отложиться в его память, и... Да, черт возьми, он любит его!       Но вместо этого Лео лишь наклонился ближе, чем можно, и поцеловав глубоко, словно в последний раз, прошептал на ухо: — Так уж и быть, привезу звёздочку.       Не нужно делать вид, что они расстаются, нет. Это лишь маленькое испытание, лишь отметка, которую им стоит преодолеть. Виктор вздрагивает, и, обнимая, опять же, словно в последний раз, прижимает к себе, не желая отпускать.       Но отпустить приходится, Леонтий заходит в вагон, разворачиваясь на пятках, чтобы помахать Виктору. Его глаза сухие, но на сердце тугим комом свернулось отчаяние. Нет. Они увидятся. Он поступит сюда, и тогда их с Виктором никто не разлучит. Всё будет, просто нужно немного подождать.       Виктор смотрит вслед уезжающему поезду, в то время как слезы медленно стекают по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки. Парень отчего-то нервно проводит рукой по щеке, проглатывая вздох. Он доверяет Леонтию. Его Лео никогда его не кинет. Его Лео его ни за что не забудет. Его Лео обязательно вернётся. Всё будет, нужно лишь немного терпения.       В конце концов, вода точит камень, а значит, и они смогут выточить свою жизнь.