near the door

Почтальон Сон порадовал извещением почти что с утра. Тэхёну было известно, что посылки с этого магазина, а тем более в таких количествах, что он заказал, не приходили быстро. Но судьба была добра к нему, и вот, спустя полторы недели он держал извещение в руках. Сон Ха́ну был омегой, чуть старше самого Кима, поэтому из дружелюбных разговоров за ними закрепился случайный флирт. Это всегда занимало пять лишних минут и ничего не обещало, но поддерживало беззаботный темп дня. Тэхёну было приятно получить внимание и отдать немного своего. Даже если бо́льшая часть его жизни заключалась в этом, и иногда, блуждая мыслями, он приходил к печальным выводам. Поэтому, попрощавшись с Хану игриво поднятым уголком губ, он шёл обратно в дом, весело покачивая головой без ритма. Сегодня был довольно улыбчивый для середины марта день. Солнечный, тихий. Приятная прохлада залезала под полы ночной рубашки, которую Тэхён надел с утра. Его пижама была приличной, чтобы выйти на улицу и соблазнить почтальона, и Ким чувствовал себя комфортно. На самом деле, это была больше домашняя одежда, чем пижама, но не Тэхёну судить решение производителей. Спал он с минимальным количеством одежды, если вообще в ней. Если большие шлёпанцы к пижаме не подходили, его обаяние и запах, не испорченный с утра эмоционально, с лихвой это покрывали. Он шагал неторопливо. Уже меняя уличную обувь на домашнюю, альфа слышал топот ног, но не придал этому большого значения. Район с частными домами подходил для таких вещей, устроить здесь пробежку было обычным делом. Сам Тэхён, когда не ленился, бегал по вечерам, чтобы снять напряжение. Поворачиваясь, чтобы закрыть дверь, он чуть ли не в лоб врезается с взволнованным мальчишкой. Брови подпрыгивают в удивлении. — Помогите мне, — парень сжимает руки вместе на уровне пояса, будто что-то прячет, почти умоляюще. Взгляд правда заставляет испугаться. Но Тэхён от напора впадает в ступор. — Чего? — недоверчиво он подступает ближе, не решаясь перемещаться быстро, то ли, чтобы не напугать ещё больше, то ли, чтобы не напугаться самому. Ожидать от незнакомцев всегда нужно худшего. Но стоит ему опомниться и вглядеться, он понимает, что перед ним омега. С ужасно растрёпанными черными волосами. За обманчиво широкими плечами и мясистыми ногами прослеживаются мягкость в чертах лица и жестах, да и альфы, по натуре своей, так бояться и просить помощи бы не стали. Могли, но делали это с другой подачей. И парень перед ним действительно — парень, а не мальчишка. И, возможно, за ним гонится обезумевший альфа, не понимающий отказов? Может, даже обезумевшая? — Кого-то надо, — вопросительно продолжает он, размахивая руками, чтобы намекнуть на намерения. Кого-то надо тюкнуть?, — хочет сказать Тэхён. Но омега даже не смотрит, хлопает глазами по сторонам, поджимает губы, глаза округляет всё больше. Его чёрная худи топорщится в разные стороны, один рукав закатан до локтя. Материал поднимается вверх и вниз по мере того, как часто он вздыхает. — Нет, слушай, — растерянно говорит парень, поворачиваясь к нему и глубоко вдыхая. Тэхён почти оскорбился, что тот прямо перед ним пытается определить по запаху его второй пол, но не решился ни на что, кроме скептичного выражения лица. Глаза парня округляются, а потом жмурятся, когда он слышит шум внедалеке. Тэхён делает шаг вперёд, чтобы посмотреть, что так сотрясло омегу, а тот, наоборот, бросается внутрь. Всё происходит быстрее, чем Ким успевает понять. Первой мыслью становится поймать этого парня, чтобы тот не убежал глубоко в дом, что и делает Тэхён. Мысли парня, вероятно, единственные, крутятся вокруг самозащиты, поэтому он тянет дверь за край, чтобы та закрылась. Она действительно захлопывается почти что с треском. Сам омега растягивается на полу, схваченный, ударяется лицом о мягкий линолеум, сразу мычит от боли. Тэхёну удаётся опереться рукой об стену и остаться хотя бы сидеть, крепко цепляя футболку омеги на животе. Он чувствует, как коридор наполняется его собственным запахом, и без того сильным, от выброса адреналина, и злится ещё больше. — Эй! — не злиться не получается, — ты- За пределами двери альфа слышит несколько голосов, где-то в десяти метрах от дома. Также пищащие звуки, звуки шагов, будто мимо брёл целый детский лагерь с… Тэхён не знал, что могло издавать такое пищание. «Я видела его здесь!», «Я чую!» и «Он не мог просто пропасть» остужают его пыл. Руки быстрее мозга поднимают мальчишку за талию и прижимают спиной к собственной груди. Тэхён, хмурясь, откидывается на дверь, чтобы вслушаться в происходящее снаружи, обнимает парня, чтобы перебить его запах, оборачивая собой, словно создавая кокон. Пальцы прижимаются к чужому подбородку, заменяя мягкую ладонь, чтобы погладить будущий синяк и унять болезненные ощущения, потому что инстинкты говорят позаботиться об омеге. Контраст массивных кроссовок и мягких бежевых тапочек нелепо притягивает взгляд. Но бо́льшая часть внимания сосредоточена в ушах. Сам омега рвано дышит и тянет к себе коленки, чтобы уменьшиться в объятиях и скрыть запах быстрее. Он прижимается к груди доверчиво, хочет опустить голову вниз, но рука Тэхёна его мягко останавливает, все ещё потирая синяк. Несмотря на преследование общей цели, парень до чёртиков напряжён и все ещё напуган в его руках. Возможно, его дурацким запахом тоже, вообразив, что через секунду альфа со злости убьёт его. Ким не представляет себя в такой ситуации, как у парня, причины даже оказаться в таком положении не понимает, но говорить не спешит. Очень хочется хотя бы заорать от непонимания. Целая толпа на мальчишку? На улице все ещё шумно, хоть и гораздо меньше. Несколько секунд назад к краю его частной территории, дальше куда вход по этическим нормам запрещен, подходила пара человек. И они, ничего не найдя и не унюхав, ушли, с затухающим звуком своих шагов. Когда звуки совсем исчезают, Тэхён аккуратно раскачивает парня в своих объятиях, следуя каким-то внутренним позывам. Неожиданно ему нравится это ощущение. Держать кого-то под защитой в своих руках. Альфья гордыня кричит о себе. Если бы не незнакомый парень и ситуация в целом, было бы, правда, ещё лучше, но он обещает себе об этом подумать. Потому что любителем обнимашек он не был, так как это влекло за собой нежелательный обмен запахами, а с перепихами на ночь и вовсе не обнимаются. Чужие запахи на коже его не пугали, но оставить свой… здесь была проблема. Омеги, уходя, всегда пользовались спреями или маленькими упаковками геля для душа, стирающими запах в ноль, прямо на глазах Тэхёна, отчего нередко становилось дурно и тесно в груди. Чтобы не видеть этого, он периодически покупал подобные гели для душа полными тюбиками и оставлял в ванной на видном месте. Но легче не становилось. Его запах апельсина был обычным, но с обилием эмоций Тэхён пах слишком сильно, сильнее любого альфы в том же состоянии, подавляя эмоциональные натуры омег. Как целый ходячий апельсин, умноженный на трое. И, вероятно, омегам это не прельщало, отчего и самому Тэхёну собственный запах стал чем-то вроде утра понедельника. Нелюби́м, но исключить невозможно. — Ты хоть не преступник? — обстановка после шутливого тона не разряжается, как ожидал Ким, парень продолжает молчать, медленно и глубоко вздыхая. Походило на дыхательную гимнастику, поэтому Тэхён дал ему время. — Я айдол, типа, — тело в руках один раз сотрясает в беззвучном смешке, и парень даже пытается сказать что-то ещё, но прижимает руку к лицу и всхлипывает. И вот это самый дерьмовый поворот, которого Ким, признаться, не ожидал. Он вообще ничего не ждал, но плачущий айдол-омега, который убегал от прессы? Нетактичных фанатов? Преследователей? В его коридоре? Этот день был хорошим десять минут назад. Не имея опыта, но не пропускав занятия полового воспитания в школе, Тэхён обнимает его, всё ещё безымянного парня, носом раздвигая вихры волос на затылке, чтобы прижаться ближе и вдохнуть запах. Это первый раз, когда ему приходилось кого-то успокоить. Необычный арбузный аромат забивает ноздри, и спустя секунды становится понятно, что гормоны делают свою работу. Парень в его руках стихает, пальцами уперевшись альфе в центр ладони. Чуть их сжав, Тэхён не к месту понимает, что омега — гитарист: ногти короткие, а кончики пальцев сухие, с мозолями, когда остальная ладонь мягкая и ухоженная. Знакомые ощущения — на первом курсе университета Ким часто болтался со студентами-музыкантами — забивают мысли, но ненадолго. — Значит, айдол, — вслух рассуждает Тэхён, растерянно придумывая ветки дальнейших событий. Парень напрягается, Киму хочется удариться головой об стенку, потому что понять, что хочет услышать этот парень — очень сложно, и все слова кажутся неправильными. — Да, — тихо говорит он. Возможно из-за слёз просто комок в горле, если он так молчалив. Тэхён сдержанно сжимает его коленку, но руку стряхивают, и парень пытается встать, — мне стоит… — Так, — от жёсткой хватки на плечах второй застывает. Запах арбуза насыщенный, но будто подслащённый, как арбузные леденцы. А до Тэхёна внезапно доходит такая причина поведения. Он спешит успокоить. — Я даже не знаю тебя. И я взрослый и достаточно обеспеченный, чтобы не делать глупости. Я не отстригу тебе волосы, чтобы продать, — напряжение, кажется, наконец, медленно отступает, — и никому не сдам тебя. Я, ну знаешь, безопасный. Омега понимающе мычит. — Можешь побыть здесь, пока тебя не заберёт водитель, — альфа запинается, — или менеджер. Или друзья, я правда не знаю, как правильно. Пока у тебя не будет защиты — я… — Вообще-то… — парень расправляет плечи, отчего Тэхён чуть не смеётся. В купе с обиженным тоном голоса парень смехотворен. Натура омеги этому парню только к лицу, добавляет мягкости и очарования, но никак не делает слабым и беззащитным. Это даёт Тэхёну самому выбрать модель поведения с ним. — Эй-эй, — тормозит он, хлопая по накачанному плечу, — я вижу, но ты же морды им бить не будешь, да? — парень кивает, будто это был настоящий вопрос, — никаких омега-альфа. Я неизвестный чувак, у которого может спрятаться айдол, вот и всё. — он фыркает тихое «пиздец», когда вслух озвучивает ситуацию, — Не делай из меня мудака, пока я реально им не стал и не вытолкал тебя отсюда. Парень благодарит его, пристыженно, даже чуть кланяясь, хоть они и не стояли лицом к лицу. Тэхён хмыкает в ответ на уважительный жест, почему-то ощущая себя втрое старше паренька после этого. Оставляя омегу на полу, он поднимается, всё же стараясь комфортно того усадить на своё место у двери. Тэхён берет пальто, которое носил вчера весь день, и накидывает поверх, для запаха. Парень сразу же в него прячется, отводя глаза в пол. — Я закрою окна, — предупреждает он. Если у него здесь айдол, за которым «охотится» целая толпа людей, будет целесообразно сохранить приватность дома. Он поочередно закрывает жалюзи, а после зашторивает все окна на кухне, в гостиной. Когда он шагает к лестнице, задумавшись, чужой голос его останавливает. — Почему у тебя и жалюзи, и шторы? — омега всё так же сидит на полу, как брошенный котёнок, обернувшись в песочное пальто. Тэхён отмечает, что его кроссовки уже аккуратно стоят на полке для обуви и подаёт руку, кивает в сторону кухни, чтобы тот проходил. Если бы не вопрос, он бы на автомате пошёл на второй этаж, чтобы закрыть всё и там, хотя это ни к чему. — Жалюзи хорошо делают свою работу, но эстетика страдает, — он усмехается недоверчивому выражению лица и наливает в два стакана воду. — Давай по порядку. Ты айдол… — повторяет он. Теперь за него ожидаемо заканчивают. — Я пошел в торговый центр, — Тэхён присаживается напротив него, с другой стороны барной стойки, — Нет, сначала… — он моргает и треплет волосы, рассматривает воду в стакане, рассказывая торопливо, — У моих родителей юбилей, и я хотел купить им подарок. Я его ещё не выбрал, но хотел выбрать пока… — Мне интересно, — ободряюще кивает головой. Тэхён протягивает руку и стучит по столу, поднимая чужой взгляд на себя и улыбаясь так утешительно, как только умеет. Всё-таки трудно слушать, когда парень тараторит в стакан, — рассказывай. — Вот, — чуть кивая, омега продолжает медленнее. — Я не могу сосредоточиться и выбрать что-то для них, когда рядом стоит даже один мой охранник, который молчит. Поэтому пошёл один. И всё было супер, я надел маску, очки, кепку, одежду, которую не носил, — взмахивает рукой, — выглядел, как все. Но какой-то чувак очень странно на меня посмотрел и… скорее всего, виноват мой запах. А потом я увидел людей с камерами. Тэхён склоняет голову к плечу, вопросительно смотря. — И побежал. — ставит точку он. Они одаривают друг друга странными улыбками. — Самый ближайший центр минутах в тридцати быстрым шагом, — говорит Ким, то ли удивлённо, то ли просто сообщая. Будто второй и без него не знал. — Ага, — насмешливо соглашается парень. — Вау, — даёт оценку Тэхён, тоже улыбаясь, — и чего ты сюда-то прибежал? — Случайно. Я здесь впервые. Не знал, где спрятаться, чтобы позвонить хотя бы менеджеру, — Тэхён думает, что чужие волосы можно собрать в хвост, когда парень зачёсывает их назад рукой, — и увидел тебя. А ещё я начал пахнуть так сильно от стресса, слышал как они обсуждают это, продолжая бежать, что хотелось- — Плакать не стыдно, я сам иногда, — перебивает Тэхён, но его самого перебивают тоже. — Упасть и сдаться, — заканчивает, не обращая внимания и уверенно отвечая на взгляд, но одно ухо, за которое убраны волосы парня, красное, что сдаёт его смущение. История, такая короткая, не совсем поражает Тэхёна. Айдолы молоды и свободолюбивы. Их сжимало в тиски их стремление показать свою музыку и себя, что вытекающие минусы известности приходилось терпеть и переносить. Он читал много статей в интернете о сошедших с ума, напуганных, преследованных, даже убитых звёздных людях, и сам быть в таком положении никогда не желал. Хотя музыку сильно любил в колледже: мог часами играть на пианино и громко петь, в компании друзей или одиночестве. Но был доволен работать айтишником в компании, куда устроился после университета около десяти месяцев назад. Это было удобно, рабочее место не пришлось завоёвывать, по окончании учёбы один преподаватель сам всё сделал, не жалея хороших слов в адрес Тэхёна в рекомендательном письме. Тэхён протягивает руку и поправляет пальто, съехавшее с плеча напротив. — Я Ким Тэхён, — он оставляет руку протянутой. Выяснив для себя всё, он решает это больше не мусолить. Омега жмёт руку, кланяясь. — Мне двадцать пять. — Спасибо, Тэхён-щи, — Ким вскидывает брови, — ты очень добрый, что не… — Ты не понял, — он складывает руки на столе, — я, конечно, может и слушал пару песен… Хотя, я не уверен, что твои, но я все ещё не знаю поимённо каждого айдола, понимаешь? Парень нешуточно удивляется. Его волосы прыгают на одну сторону, когда он дёргает головой в бок, точно заинтересованная кошка, и изумлённо гнёт брови. Его лицо и имя должны были транслироваться во сне Тэхёна, а тот и не заметил? Вообще, он был больше любителем англоязычных баллад, с корейской музыки Тэхён очень редко ловил кайф, как он называл это состояние. — Чон Чонгук, двадцать три года, — Чонгук, заимев в голове Тэхёна имя, оказался не таким уж безызвестным. Как раз это имя часто звучало в его офисе между сотрудниками. Вспомнив лицо своего начальника, Тэхён пожалел, что подумал про работу. — О, — понимающе хмыкнул альфа, — а ты… Хвалить внешние данные незнакомого омеги было не к месту, даже если Тэхён был наслышан и теперь имел возможность видеть человека воочию. Это не было уместно, даже если было правдой. На вопрос о продолжении фразы, Ким предложил выпить чаю и сообщить кому-нибудь о своем положении, чтобы Чонгука забрали. — Я вообще-то так ничего и не купил, — Тэхён смеётся. — Эй! Это подарок моим родителям, я не шучу. — Я понял, — он ставит перед Чонгуком горячую чашку, рядом со стаканом воды, — я имею в виду… Ты не сдаёшься так легко. Похвально, молодец. — Мне двадцать три, — зачем-то напомнил Чонгук, сверкнув улыбкой, — или ты всегда так разговариваешь? Как с ребенком. — Хён, — дополнил Тэхён, он лениво гладил теплую кружку. Чонгук был вежливым ровно настолько же, насколько наглым. Это было по-свойски привлекательным, как от испуганного мальчишки он вырос до своего возраста за полчаса. — Хён? — неуверенно, но улыбаясь спросил Чонгук. Тэхён кивнул. — Один раз в жизни можно всё. — перспектив увидеться с молодой звездой ещё раз альфа не знал. Он и в интернете-то на него не натыкался (или пропускал), с чего бы в жизни было иначе? Чонгук понимающе кивнул, долго смотря в кружку, сразу после сделав глоток. Его телефон завибрировал на столе, лицо нахмурилось. — Все думали, что у меня выходной, — жалобно говорит младший, периодично жуя губу, — и были на своём выходном. А теперь им надо срываться, — печатает что-то в ответ. — Я могу… побыть здесь минут сорок? Если что, то я как-нибудь отплачу- — Пока ты не будешь в безопасности — я твоя безопасность. По доброте душевной. — Тэхён пытается воспроизвести ранее брошенную фразу, — а ты чего неуверенный такой? Ты же айдол. — Я уверенный, — фыркнул Чонгук, старший красноречиво ухмыльнулся, — где надо — я уверен. С фанатами, с друзьями, с коллегами. Но мы незнакомы, ты меня не знаешь. Я не хочу доставить ещё больше неудобств, я в твоём доме, в конце-концов. — Понял, — самому занять руки выходит только кружкой, чем занять целого омегу на почти час, он не знал. Но вдруг вспомнил цель «визита», если попытаться пошутить над ситуацией, — не успел подумать над подарком родителям вообще? — Успел, — Чонгук оживляется, — я, вообще-то, уже основной подарок купил. Но он без души… Знаешь, совсем. — Что это? — тянуть резину Тэхёну не нравилось. — Дом, — сознаётся парень, усмехаясь на лицо Кима. Тот корчит смешное скептичное выражение, поджимая уголки губ, — и я хочу что-то от себя. Чтобы они пришли в дом и хотя бы на малый процент поняли… Что это место, где они будут жить. Не просто выставные пустые комнаты, а что-то… Я не знаю. Хоть что-то. — Для уюта, — подсказывает Тэхён с грустной улыбкой. Когда-то и он мечтал подарить своим родителям дом, но в итоге вышло с точностью до наоборот. Дальше развивать мысль было опасно. Чонгук согласно ему кивнул и сжал губы. — Уют, — подтверждает омега, зачесывая волосы назад одной рукой. Они были непослушными, стремясь вернуться к его щекам каждый раз, когда он их убирал. В его лице было всё обычно. Крупный красивый нос, небольшие ухоженные губы, миндалевидный азиатский, что неудивительно, широко распахнутый разрез глаз. Волосы были тёмными, чуть кудрявыми, длиной до скул. Возможно, прямые дошли бы до подбородка. Там уже красовался синяк, но Тэхён не знал, что с этим делать. Лёд, вроде, не требовался, а большего он дать не мог. Парень был обычным, красивым. И Тэхён опустил взгляд вниз, пока его, кажется, второй раз не позвали. — Хён, — Чонгук погладил стол перед его глазами, повторив его же тактику, — порядок? — Есть не хочешь? — чтобы перевести тему. Младший ярко улыбнулся и будто с готовностью покивал. Тэхён полез в холодильник, чтобы достать и разогреть еду. Вчера приготовил слишком много и надо было доесть. — Расскажи о родителях, может, я помогу. И Чонгук начал рассказывать, параллельно уходя в расхваливание отца и папы, иногда в интересные и важные рассуждения, прерываясь на мелкие вещи о себе самом. Будто давал интервью. Киму стало даже смешно, что толпе людей, нуждающихся в этом, младший и лица показать боялся, но сидел на его кухне и говорил ему одному столько разных вещей. От нелепых и смешных, до искренних и глубоких. С его стороны было наивно, довериться человеку так быстро, но не Тэхёну было его судить. Он поддерживал диалог вопросами больше, чем ответными признаниями, и Чонгуку было достаточно, он впитывал и ту крохотную долю, что ему позволяли. Поблагодарил за еду и похвалил, искренне говоря, что если бы добавить специй в кимчи, то было бы лучше, как у его папы. Но Ким не любил слишком острое. Тэхён качает головой. Давно он таких интересных личностей не встречал. Чонгук — омега, но бойкий; любит свою семью; с каплей озорства и рвения к свободе в груди; упорный; принципиальный; вежливый, но наглый не в плохом смысле; не высокомерный, как полагается звезде; ребенок местами, но с хорошими мыслями в голове, не детскими. Что уж говорить о внешности, красив. Даже если допустить мысль о том, что в нём недостаточно таланта, то его душа всё перекроет. Будь они на одном уровне и в одной социальной среде, Тэхён бы попробовал раскрыть его плохие стороны, и показать свои. Поухаживать, если бы омега принял это. Будь они… Но они не были. — Они романтики, — подытожил Ким. — Вечера кино, ты сказал… Это правда, ну, семейно, романтично. Подари им подушки в гостиную. Может, под заказ, декоративные. Можно и самому дизайн сделать, можно просто выбрать. Маленькие, чтобы обнять или подложить под голову, чтобы напоминали о них самих, может, их запахах. — Ты гений, хён, — Чонгук задумался, быстро что-то клацнув в телефоне. Скорее всего, заметку, чтобы не забыть. Его большие глаза поднимаются, — А ты не знаешь, где бы я мог осуществить? Я бы уже сегодня и заказал. Может где-то здесь рядом… — Ты что-то предлагаешь мне? Сходить с тобой, что ли? — усмехнулся Ким, немного флиртуя, — Куртку дать? Учти, все мои куртки — мои любимые, отдать навсегда не могу. — Правда можешь сходить? — Чонгук воодушевился, подпрыгнув на стуле. На нём до сих пор было накинуто пальто, но никто об этом не говорил. — Вообще-то, нет, — Тэхён смутился, не ожидая ответа на свои шутки. — К другу чуть позже иду. — О, — осев на стуле, омега неловко замолчал. Тэхён, кажется, никогда себя хуже не чувствовал, будто отобрал конфету у ребенка. Иронично, что сам Чонгук пах леденцами. — Сходишь с охранниками, — попытался Тэхён, — теперь тебе не надо думать об этом, да? Просто сделать. Чонгук неловко улыбнулся ему и нехотя кивнул, гоняя последнюю рисину палочками по тарелке. Он сохранял тишину: позой, выражением лица и взглядом делая её всё более неловкой и осязаемой. К чему его привели мысли, Тэхён не знал, но уже планировал перевести тему, чтобы отвлечься. Спросить о чем-нибудь из его работы, узнать название любимой песни, чтобы он мог хотя бы оценить его творчество. — Ты, кстати, пахнешь пиздец, — Чонгук всё ещё отрешённо смотрел в тарелку и лишь на неприятно удивлённое тэхёново «Извини?» поднял взгляд и поспешил поднять руки в оборонительном жесте. Пальто из-за движения съехало на небольшую спинку стула.— Нет-нет! Сильно, но не неприятно! Имею в виду, ты пахнешь так доминантно, но с виду… — Чонгук-а, ты не делаешь ситуацию лучше, — сдерживая эмоции, альфа сложил руки на груди. — Нет! — большие глаза стали огромными, и, ладно, это было смешным, но для вида Тэхён сдержал улыбку, — Ты, вообще-то, широкоплечий, и шея у тебя! Такая! Что надо шея, вот, красивая, кадык- Ну. Да. — У тебя тоже есть кадык. — И лицо, — продолжал Чонгук уже в тарелку, жестикулируя руками где-то над коленями, — милое. Если бы не брови, нет, имею в виду, красивые брови, но они альфьи, а лицо, особенно когда ты улыбаешься, возможно… Но это не плохо, это привлекательно! Я как бы чуть с ума не сошёл, на самом деле- — Чонгук, — шепнул Тэхён, переменив несколько эмоций за тираду, когда вспомнил, что он придурок, который не сдерживает свои гормоны, из-за чего его яркий запах легко усиливается, озадачивая всех вокруг. Это было ужасно, а не смешно. Вот почему он его не любил. Омеги были сильно подвержены этому, и Тэхён предпочитал быть одному, если найти пару — значило скрывать запах ежедневно. Даже беты чувствовали его. Он довольствовался малым, ухватывая внимание тут и там, где только мог, чтобы восполнить качество количеством. Он обошел стойку и поднял голову младшего, опустив руки на плечи. Из-за высоких стульев их лица были примерно на одном уровне. Чонгук вздрогнул. — Хэй. Прости меня. Я знаю, что я слишком альфа, я не хотел. — Да, — согласился младший, сжав свои бедра руками, — мне показалось, что ты обозлился на меня. — Немного. Ты правильно понял, запах слишком, — Чонгук не отводил взгляда, что не могло не радовать, и не скидывал руки, массирующие плечи, — сильный. От природы. Только кажется, что он усиливается ещё больше, на деле всё не так, как выглядит. Я к концу дня просто невыносим, если честно. — усмехнулся он. Младший был безумно красив, когда был так близко, захватывало дух. Родинка под нижней губой на секунду привлекла взгляд, и внезапно воздух между ними нагрелся со стороны Тэхёна, который попытался сморгнуть наваждение, но не смог. — Цитрусы хороши, — почти уверенно сказал младший, приулыбнувшись. Он опустил на секунду взгляд на пижаму Тэхёна, но снова посмотрел в глаза. Совсем спокойно, расслабленно. — Если знать о специфике твоего запаха, то можно привыкнуть. Это было ложью, мимолётно думал Тэхён. Никто не пытался этого делать. — Это такое же высказывание, как про привлекательность? — Ким облокотился на стойку, выдохнул и огладив чужие плечи напоследок. Остаться вблизи омеги, когда тот не показывал признаки дискомфорта было маленькой удачей, особенно с высокорейтинговыми мыслями в голове Кима. Но в миг почувствовав себя озабоченным, Тэхён шагнул назад, увеличив между ними расстояние, в лице не меняясь и сверкая мягкой улыбкой. Его мысли метались от того, что ему хотелось, к тому, что он мог себе позволить с этим цветком. Будь это почтальон Сон (даже смешно вспоминать о нём, когда рядом такой красивый парень, который говорит тебе комплименты) Тэхён был бы решительнее. — Не утешай меня, конфета, ты не обязан. — Но могу, — пропустив мимо ушей прозвище, за карман спальных штанов Чонгук притянул альфу ближе, чем тот был изначально. Улыбка Тэхёна расцвела между формой сердца и квадрата в момент, когда младший рассеял его сомнения. Чонгуков нос мило сморщился, когда он запрокинул голову, чтобы удержать взгляд. Всё-таки, будучи совсем рядом, Тэхён возвышался над ним. Не выдать удивлённый и удовлетворённый смешок не получилось, старший подался навстречу, по спине пошли мурашки, прямиком от мягкого прикосновения к ней. Чужое дыхание коснулось лица, пощекотав. Чонгук, не скрывая, смотрел на губы, когда их носы нежно столкнулись. От этого поджимались пальцы, которыми Ким держался за стойку. — Почему ты не использовал спрей? Скрыть запах, — Тэхён улыбнулся внезапной мысли. Его губы задели чужие и по телу рассыпались разряды тока. Чонгук уже прикрывал глаза, но через секунду взгляд наполнился осознанием, и он посмотрел на старшего с полным удивления и шока лицом. — О боги, — шепнул он, опуская руки. Несостоявшийся поцелуй, кажется, был нещадно отброшен, и никого это не расстраивало, словно губы не искрились и дыхание не застыло в горле на доли секунды. Даже несильный удар Чонгука по его бедру был адресован полученной информации, — я даже не подумал о нём! Тэхён рассмеялся, забирая тарелку и чашку, и покинул личное пространство омеги, чтобы отнести всё в мойку. Это было несерьёзно, простой флирт с красивым парнем, и даже если бы поцелуй был, он бы ничего не значил. Вести себя непринуждённо после этого было легко, потому что это было то, что альфа чувствовал. Тэхён хотел поцелуй и знал, что был не одинок в этом, но что он мог сделать? Это было очередной игрой в его жизни, понял он. Бродить по верхушкам, но не копать внутрь. Флиртовать, но не делать всё сложным. Целовать парня, что являлся чьим-то кумиром и только случайно оказался в твоих руках, вероятно, было очень сложным. Телефон младшего издал системный сигнал звонка. Вероятно, их сорок минут прошли. Слова Чонгука в трубку это подтверждали, но он не ринулся в коридор, чтобы скорее уйти, а скромно попросил Кима его проводить. Он и так не собирался смотреть с кухни на уходящего гостя, всё же он был, может, не хорошим хозяином, но приличным. Тэхён присел на небольшой порожек, чтобы не возвышаться над парнем, пока тот шнуровал кроссовки, и бездумно пролистнул ленту инстаграмма. Телефон просто оказался на тумбе у выхода. Из нового там были только истории магазинов. Взгляд скользнул вперёд. Чонгук сосредоточенно подтягивал шнурки от носа к язычку обуви, завязывал бант. — Ложка прямо под полкой, — подсказал Ким, улыбнувшись, на что младший удручённо вздохнул и заворчал. Второй кроссовок встал на место за пару секунд. Тэхён поднялся и прокашлялся, не зная, как лучше попрощаться, но у Чонгука, очевидно, были мысли на этот счёт. Протянув руку, Чон, одновременно ища реакции на лице Тэхёна, мягко обхватил телефон в его руках, потянув вместе с хозяином на себя. Они оказались вплотную друг к другу, мобильник Тэхёна перекочевал в чужие руки, экран был перевернут к держащему. Не имея запретов на подсматривание в собственный телефон, альфа прислонился к чонгукову лбу своим, перемешав их копны волос. Светлые с тёмными. Младший забивал в поиске аккаунтов небольшой, по мнению Тэхёна забавный, набор символов, и отправил запрос на подписку. Аккаунт был пустым, без аватарки, с небольшим количеством подписок и нулевым — подписчиков. — Не могу дать номер, — прокомментировал Чонгук. Кривая улыбка, хотя, скорее, довольная ухмылка, приклеилась на лицо Тэхёна. В голове от неожиданности опустело. — Связь есть. И не обязывает тебя… Это самое ненавязчивое, что я придумал, на самом деле. Протянуть руку было достаточно, Ким снял с вешалки кофту и обернул плечи омеги, накинув. Поверх его худи это выглядело нелепо, на улице было не так холодно, но оба понимали, для чего это. Чонгук посмотрел в его глаза, теряя тесный контакт лбами, с улыбкой; почти с обожанием. — Напишу. — пообещал Тэхён. Он потряс за рукав своей кофты, что болтался в воздухе, — любимая, помнишь? Из-под земли достану, если пропадёт. Уверенностью во взгляде младшего можно было разбивать вдребезги камни, это не снимала даже улыбка. Это была новая грань омеги, которую было позволено увидеть Тэхёну, и ему хотелось ещё больше. Сколько эмоций было в Чонгуке? На улице просигналила машина, на уровне пояса непрерывно вибрировал чей-то телефон. Они были в пузыре посреди небольшого хаоса. — Это я тебя из-под земли достану, — ткнул пальцем альфе в грудь и пообещал тоже младший. — Потому что хочу. Нравишься. Язык Кима скользнул по губам, словно это был годами выработанный рефлекс. Чонгук, следуя своим, опустил на секунду взгляд, отследив всё и отзеркалив. Разрешая, он медленно кивнул. Губы мягко коснулись друг друга, двигаясь в поцелуе за миллисекунды до. Никто не ждал целомудренных ласк, они были в одной команде, желая большего сразу. Чонгук всем телом навалился на дверь под напором Кима, который тянул чужое тело ближе к своему и вместе с тем толкал их к двери, не мешая ласковому, хоть и глубокому поцелую. Руки Тэхёна нашли своё место в темных волосах, большой палец прошёлся по ряду колец в ухе. Младший слабо упёрся раскрытыми ладонями ему в пространство между грудью и животом, всё ещё держа телефон, но отдаваясь поцелую полностью и позволяя Тэхёну вести. — Волшебная дверь, никогда не поменяю, — шепчет старший. Щека Чонгука мягкая и теплая под его губами, она поднимается из-за улыбки. — Нас склеивает рядом с ней. — Почему ты поднял меня? — Тэхён поднимает брови, чуть отстраняясь, и скатывает руки на узкую талию, чтобы удержать парня рядом с собой. Младший тушуется, смотря на вешалку, — ну, обнял ещё. Здесь. — А, — он поворачивает лицо омеги к себе за подбородок. Тот внезапно шипит, — Извини, забыл. — синяк получает свой маленький поцелуйчик. Тэхён возвращается к вопросу. — Ты, конечно, хотел убежать в мой дом, и я подумал, что ты вор или мошенник, но потом услышал, что происходит на улице. Безопасность омеги или моя… Поставил приоритеты. — Твои приоритеты делают меня слабым, — выдохнул омега ему в губы, поцеловав на секунды короче, чем в предыдущий раз. Он убрал в карман штанов Тэхёна его телефон, наконец вернув. Рукам оставалось повиснуть вниз, но Чонгук быстро убрал их в карман толстовки. Нервно перемялся с ноги на ногу. — Мне тебе оставить нечего. Безмолвный поворот головы, обнажающий шею, был ответом. Тэхён упёрся взглядом в полку для обуви, и, посмотрев на Чонгука искоса, нежно улыбнулся. Тот сиял, как начищенная монета; как ребёнок, получивший на Новый Год то, что он давно хотел. Спрашивая разрешения взглядом и получая отведенные глаза, он всё же чуть наклонился. Тэхён не то, чтобы не считал нужным ответить, он был смущён. Запах не продержится больше недели, если не повторить метку; это был маленький обмен запахами, и это было, возможно, слишком. Но Тэхёну было не жаль, и не страшно, что небольшой посторонний запах будет отталкивать остальных потенциальных… партнёров. Всё было в порядке. Чонгук прижался к шее носом, проводя, а после прикасаясь губами, будто на последок, хотя в этом заключалась суть. Осторожности не было, он действовал смело, вжимаясь носом как следует, несмотря на нерешительность в начале. Этот привлекательный внутри и снаружи омега хотел его запах на себе и наоборот. В голове Тэхёна мелькнула мысль, что появлялась там реже, чем никогда: а может…? И Тэхён позволил себе мечтать. А Чонгук упорхал за порог.

〄

Было странно параллельно гуглить «айдол чонгук» и писать этому самому Чонгуку, что его запах ощущается так, будто хозяин всё ещё находится здесь, в небольшом доме в закутке Сеула. В следующий час он узнал многое: послушал некоторые песни, добавил одну в свой плейлист, прочитал статьи о группе Чонгука. Это было пять человек — сам Чонгук, ещё один вокалист и трое рэперов. То, что Чонгук был единственным омегой в группе тоже говорило о нём, как о сильном человеке, помимо всего прочего. Клипы заставили Тэхёна усомниться в том, что он видел того же самого парня с прожигающим взглядом и острой линией челюсти у себя дома, немного заплаканным и растрёпанным. Было невероятно узнать, какой большой была фанбаза этих ребят, и то, что все они, с виду, были абсолютно нормальными, не зазвездившимися.

megako3oker

Ты будто всё ещё здесь, мне нравится как ты пахнешь

ты тоже хорошо пахнешь! я серьёзно!!! было приятно почувствовать себя обычным, ты такой добрый, Тэ Тэхен-хён* у меня вырывают телефон, хотят всё знать из-за куртки

Тебе попало?

я не об агентстве ребята из группы

Что ты им сказал?

неважно ничего плохого

Хорошо

И с этого началось. Переписка была долгой. Сообщения — всё, что им оставалось с графиком Чонгука. Нестабильным, выездным, вечно подкамерным. Тэхён не переживал из-за этого, у него тоже была своя жизнь. Работа, друзья, немного увлечений (ему нравилось рисовать в скетчбуках, ходить одному гулять, переделывать свою одежду, иногда ходить в тренажерный зал), лучший друг. Чимин, будучи студентом СНУ, подрабатывал в кафе, там Тэхён иногда и проводил свободное время. Ким рассказал ему о Чонгуке. Как ненормальный Чимин закончил пялиться на него спустя три минуты, и стал пялиться, как очень ненормальный, когда речь зашла об их поцелуе. Запах омеги на Тэхёне сразу показался ему странным, но Чимин и не думал, что омега известен на весь мир. — И он просто ушёл? — Чимин грамотно игнорировал взгляды напарника, которые он ему злобно бросал, проходя мимо к другим столикам. — Нет, мы общаемся, он оставил… — Тэхён ковырял маленький десерт, — как бы, способ связи. Не знаю… — Чего не знать? — Чимин, как альфа, был намного напористее, у него было всё чуточку проще, за что Тэхён его несомненно любил. Но это не мешало мнениям расходиться. — Вы друг другу нравитесь, осталось завести это в правильное русло. — Какое? — недовольно спросил Ким, — Постельное? Переспать с ним, чтобы он тоже потом встал и ушёл? — Тэ, — друг нежно взял его за руку, — Ты сказал, он хороший. Если бы он хотел просто переспать и уйти, он бы уже сделал это. — У него не было времени, — поиск оправданий был нелеп, но Тэхён, чем больше мысли возвращались к прошлому опыту не в единственном числе, всё больше загонялся. — Они все думают, что я ничего, но это только на один раз. Даже один секс. — Чимин сжал губы. — Я вообще тебя едва чувствую, — сказал он тихо, повторяя заученную фразу и будто бы жалея об этом факте. Альфы чувствовали запах друг друга лишь поверхностно. Чимин пах морем, но Тэхён никогда не узнает точных граней его аромата. — но это приятно. — Спасибо, альфа, — в голосе был очевидный сарказм, и Чимин, перебрав его пальцы, перевёл тему. Ким был благодарен. С днями чат в инстаграмм всё больше молчал. Сообщения приходили редко, отправлять самому с отличной от собеседника интенсивностью тоже не хотелось. Запах вокруг погас, пальто уже давно не пахло Чонгуком. Тэхён заслушал до дыр трек, который был записан на видео в Твиттере омегой и обрывался на середине песни бормотанием, когда Чонгук перепутал слова. Час, проведенный вместе, в отношении жизни был мигом. Даже неделя была мигом, что говорить о часе. Но мысли и маленькие надежды заняли больше времени, почти месяц. Между визитом в здание агентства Чонгука, с целью забрать своё, хоть мозгом он знал, что всё иначе, и остыванием в ванной, Тэхён выбрал второй вариант. Младший тоже заметил их редкие сообщения, где всё чаще было трудно подобрать слова и темы для общения. Быть точным: этим утром извинился, что так редко пишет, потому что его работа его убивает. Вечером, ближе к ночи, позвонили в дверь. И предчувствие не обмануло, там оказался Чон. Он будто бы снова бежал от всего мира, снова в тёмной закрытой одежде, с пакетом ресторанной еды наперевес. От дома отъезжала машина такси, старая и вписывающаяся в район. Вероятно, чтобы не притягивать внимание, пришлось отказаться от комфорта. Чонгук, быстрее пройдя в дом, бросил два разных пакета на пол, резко разжав кулаки. Панама полетела на полку, а следом его руки обвили шею Тэхёна и их губы нашли друг друга. Появление омеги без предупреждения не радовало, но и не раздражало. Время близилось к ночи, но он мог работать в ночь, остаться в офисе, пойти к другу и заночевать там, мог быть с друзьями сейчас, а возможно и здесь. Но все «если» были отброшены на второй план, ведь всё было в порядке. Чужие прикосновения грели, даже если были неожиданными. Тэхён представлял их встречи, ни одна из них не начиналась так. Так просто, будто подобный сценарий был пройден не раз и не два. Этот сценарий, по правде, был ещё даже не написан. Ким заметил, что омега был теперь чуть ниже его, возможно, на пару сантиметров, и вспомнил чужие массивные кроссовки. Почему-то казалось, что это создало только лучший угол наклона головы для поцелуя. Ладони нашли худую талию даже сквозь многослойную одежду, обнимая, прижимая ближе, находя для себя подходящее место. Самое подходящее было — просунуть большие пальцы к голой коже под ремнём брюк и прижать их к обеим тазовым косточкам. Чонгук наслаждался. Мелькали намёки на улыбку, которую он старательно сдерживал, расслабленные руки оплели шею, так там и оставаясь. Его тело тянулось навстречу, позволяя снять с себя куртку, поднималось на носочки, меняя напор, а потом снова ослабляя, целуя всё равно жадно. Они остались на диване в гостиной очень долго, почти до самого утра, целуясь и изучая руками, потом много разговаривая, прежде чем возобновить физический контакт. И всё, связанное с этим парнем, снова стало захватывать у Тэхёна дух. Чонгук приезжал к Киму раз в несколько дней, позже стал оставаться на ночь. На этот раз их виртуальный разговор не затихал, темы беспорядочно сменялись, возвращались к истокам, затрагивали важные и глубинные вещи, иногда общение уходило в картинки, которые они посылали друг другу. Это не было селфи, потому что это было опасно, а просто фотографиями. Чаще шутками. Тэхён чувствовал себя лёгким, как перо — стоило подуть, и он улетит. Его запах и запах Чонгука смешивались, его дом пах больше не им, но ими вместе. Чонгук ни разу не смыл запах, аккуратно читая этикетки, даже прижатый лопатками к чужой груди под струями теплой воды из душа. (Хотя будем честны, этот тюбик давно уже лежал в помойке). Он больше не впадал в панику или покорность, когда Тэхён начинал пахнуть сильнее обычного. И, что же это, все ему врали? Каждый поголовно? Почему омеги поступали так, словно он был сексуальной услугой? А дело в запахе вообще было?

〄

Чаще всего Тэхён просыпался и видел перед собой широкую грудь омеги, потому что, очевидно, чаще всего спал на ней. Даже засыпая по-другому, он часто просыпался прижавшись к ней щекой и веселился от звука, с которым его щека отлипала от голой кожи. Чонгук, вообще, носил пижамный верх, когда спал, но легко согласился на постельный дресс-код в кровати Тэхёна, где иногда не фигурировали даже трусы. После нескольких недель для стеснения было мало места, на самом деле, и Тэхён ценил это между ними. Единственное, чего не хватало этим отношениям — отношений. Тэхён боялся пока давать этому название вслух, между ними двумя, но очень и очень хотел. Волнения омеги этого касались только косвенно. Он сказал, что никто не запрещал заводить ему альфу, но предупреждение о мнении фанатов было высказано менеджером. Об этом даже не требовалось спрашивать: учуяв чужой запах, он сам решил предупредить. Мнение не могло быть только положительным, все знали это. Когда один альфа их группы стал появляться на всеобщее обозрение с омегой, это больше дало отрицательный эффект, чем одобрение, и омега стремглав убежал от осуждения и потока негатива. А также от альфы. И Чонгук видел всё это своими глазами, был рядом с Юнги, как звали альфу, и поддерживал, переживая тяжёлые моменты с ним. Чонгук с Тэхёном трепетно и внимательно относились к друг другу. Всегда готовы были поговорить о проблемах, серьезных вещах, побыть рядом и помолчать, когда это необходимо. Знали о друг друге много вещей, вслух которые никогда не обсуждали. Они сохраняли комфорт, уважение, не высмеивали слабые места друг друга, хотя смеяться над кучей вещей было для них обычным делом. Это были самые первые подобные отношения Тэхёна. Почти всё выглядело, как их с Чимином дружба, но дополненная влечением и большим количеством физического контакта. Для Чонгука это было не первым опытом отношений, но он сказал, что чувствует себя счастливым вместе с альфой сейчас. Его предыдущие отношения не были обоснованы симпатией, а чем-то другим, о чем Чонгук сказал бегло: «просто так». Но речи о том, что он хотел бы попробовать официальные отношения с ним, не шло. Тэхён не знал и не мог знать, решил ли Чонгук уже всё для себя сам, называл ли его своим парнем у себя в голове, или же не хочет решать совсем. Всё, о чем он хоть когда-либо переживал вслух, это машина, которая однажды подозрительно ехала за его такси. Но это была машина соседей, и от рассказа об этом Ким даже посмеялся. Всё, что у них было — их дома, где они могли провести время вместе. Он был в квартире Чонгука лишь один раз, когда младший настоял на совместной ванне при свечах, это было здорово. Но было много дней, когда хотелось посидеть в кафе или парке, подержать Чонгука за руку и поцеловать в макушку, пока его голова лежала бы на тэхёновом плече, и они бы вместе смотрели на уточек в озере. Хотелось познакомиться с его друзьями, познакомить его с Чимином. Думать о нём, как о парне, а не «моём Чонгуке», хоть второй вариант и был привлекательным и в их с Чимином разговоре часто использовался. Сейчас Тэхён проснулся от трели уличного звонка. Скорее всего, пришли счета за дом, подумал альфа, отодвигая от себя спящего омегу, который зарылся рукой в светлые волосы, прижав его голову к груди. Чонгук недовольно поворочался, потеряв тепло, и сонно открыл глаза, расфокусом наблюдая за старшим. Ким искал что-нибудь, чтобы накинуть и выйти. Конечно, он мог бы просто заглянуть в ящик позже, но Хану всегда нажимал на кнопку звонка на нём, которая была предназначена для приёма больших посылок или если доставку нужно было заверить подписью. Хану просто привык немного болтать с ним, поэтому Тэхён быстрее одевался, пока почтальон не подумал, что дома никого нет. Чонгук, встав, приблизился к нему и любовно уткнулся носом в шею, обнимая, чтобы наполнить лёгкие с утра пораньше запахом альфы. Этот жест Ким ценил больше всего на свете. Это придавало ему уверенности в себе и вызывало жжение в груди, приятное, тёплое, как праздничный фейерверк, заставляло улыбаться. Чонгук всегда делал это без слов и вопросов, в одно утро решив, что так нужно. И оказался прав. После поцелуя в лоб от Тэхёна, он ушел в туалет. Ким оделся и вышел на улицу, улыбаясь, как только заприметил не ушедшего Хану. — Привет, — омега упирался поясницей в почтовый ящик, — примерил покупочки вижу? — М? — Тэхён подошёл ближе, но оставил между ними достаточно расстояния, чтобы оно казалось комфортным трижды. Он мог распознать только цвет камня в серьге Хану и едва уловить его воздушный аромат молочного шоколада. — Футболка, — объясняет Сон, — новая, не видел раньше. — Ты внимательнее меня, — Тэхён, смеясь, рассматривает футболку, — Я даже не видел, что надел. Ты рано сегодня. — Да, вчерашняя вечерняя почта, — Хану вытягивает бумажки за уголок из ящика и протягивает в руке. Тэхён подходит ближе, чтобы их взять, — и попросил отпустить пораньше. Уезжаю к семье. — Как там мама? — Ким рассматривает счета, замечая небольшой конверт с работы. Начальник обещал отправить ему домой некоторые бумаги, пока находится в командировке. — Не поправилась? — Ты знаешь ответ, — усмехается Хану. Он убирает свои белые волосы за ухо, не смотря Тэхёну в глаза. Ким понимает, где грань, когда сто́ит расспросить, а когда нет. И ничего не спрашивает. Хану вдруг поднимает слегка смущённый взгляд, мелко улыбаясь и стреляя глазами. — Хорошая футболка, но я бы взял на размерчик поменьше. — Люблю комфорт, — хмыкает, дёргая футболку за край, чтобы впустить немного весеннего воздуха. — Сказать, где заказал? Хану собирается сказать что-то в ответ, но осекается вместе с звуком открывающейся двери позади Тэхёна. Ким оборачивается, замечая Чонгука, полностью одетого, скрывающего волосы и лицо черной панамой. Из-под неё он нерешительно смотрит на двух парней, и Ким стреляет бровью, немо предлагая не стоять столбом. Спустя недолгие пару секунд, будто замешательства, младший ступает вперёд к ним. Он подходит близко к Тэхёну, но не касается, и смотрит строго в лицо другого омеги. — М… — издает он звук, поворачиваясь к Киму, — М… Малыш. — неуверенно, с паузами, но достаточно громко, чтобы его слышали, говорит Чонгук, — увидимся… потом, да? И, если честно, был Тэхён дурачком или не́ был, то, что Чонгук обозначал территорию — он понял. И не мог злиться на это, так миленько омега это делал. Слова младшего были мелким, но всё же оружием против Сона. Возможности прикоснуться к чуть румяной щеке омеги не было. Чонгук впервые внешне проявил дискомфорт по поводу этого тоже, явно желая до Тэхёна дотронуться. После того, как его тело дёрнулось вперёд, он коротко сжал губы в тонкую полоску, ничего себе не позволяя. Корея — страна камер и фотоаппаратов, поэтому говорить он мог что угодно, зная, что почтальону никто на слово не поверит. Но фото могут сделать из-за любого угла. И никто не хочет так рисковать. Чонгук — быть замеченным и запечатлённым на камеру, Тэхён — чужим доверием. — Буду ждать, — Тэхён тепло улыбнулся, кивком провожая младшего. Тот даже не вызвал такси, или оно ещё не пришло, потому просто двинулся в сторону города. — Это… — Сон удивлённо проводил его глазами, так же удивлённо посмотрев на Кима. В ответ ему кивнули. Хану, очевидно был больше вовлечён в индустрию музыки, чем он, и популярных людей знал в лицо. — Ты с ним спишь? — Почему сразу сплю? — в сердце неприятно кольнуло, брови нахмурились. Беззаботный тон Хану не порождал такой же реакции в ответ. — Ты просто… — Что просто я? — мысленно, Ким не хотел продолжать этот разговор, возможно, хотел перевести тему, замять, но иного способа узнать хоть что-то, кроме как продолжить, не было. — Извини, пожалуйста, — Хану опустил голову вниз, но его жалобный тон Тэхёна разозлил ещё больше. Апельсиновый запах снова сделал всё ужасным. — Я знаю одного омегу, он говорил, ты не ищешь отношений. — С чего один омега так решил? — Тэхён глубоко вздохнул, сглотнул слюну, чтобы успокоить себя. Помогало слабо. — У тебя было их много, — Сон сложил руки на груди, защищаясь. Будто кто-то тут мог его обидеть. Он получает этот тон от Тэхёна, за несколько месяцев, впервые, и последний не думал, что такое хоть когда-либо произойдет. — Ну, правда много. Я видел только четырех в том месяце. — рассказывает он. Чуть больше двух месяцев назад Тэхён встретил Чонгука и больше ни в ком не нуждался. Хану сказал лишь прикинув, не располагая точными фактами. — он сказал, ты не завёл об этом разговора, не взял номер. У тебя стоял чёртов гель… — Значит, чёртов гель? — недоверчиво спросил Тэхён, делая шаг назад. Ситуация выходила интересной, злила всё больше. На самом деле, возможно, он был не прав, когда злился. Потому что в какой-то момент он и правда перестал искать отношения, но о каком омеге шла речь, он мог только предполагать. И десятки раз ошибиться. — Это был мой лучший друг. — Хану тоже попятился назад, награждая недобрым взглядом, в его глазах стояли страх и обида. Как они до этого докатились, не было известно никому, — И ещё один друг. Они оба. Но узнали не сразу, что с обоими был ты. Мой лучший друг, понимаешь, ты понравился… а я его- — Извини, — Тэхён не хотел слушать дальше. Это было не извинением; формальностью, завершением разговора перед тем, как он развернулся и ушёл в дом. Он был не виноват в том, кто пошел с ним из клуба; кто предложил ему выпить чашку чая в кафе с продолжением; кто не видел чужой любви и гнался за красивым альфой в койку, а потом разочаровывался, увидев дурацкий гель для душа. Зачем этот омега вёл себя так мило и заинтересованно, а потом обвинял его? Собирался мстить, как? Он никого не уводил и не желал слышать обратное от таких людей, как Хану. Чужих.

〄

megako3oker

Я кто угодно, но не малыш, конфета Можно милый Дорогой Тэ

мне нравится детка

Мне нравится: Ах, альфа… Хэй? Чонгук-а? ????? Можно и малыш, вернись, хэй…

ТЫ ДУРАЦКИЙ Тэхён расправлялся со своими отчётами, сладко улыбаясь телефону, будто поглядывал на уведомление о зачислении зарплаты. Но это было в сотни раз лучше. Теперь у него был личный номер Чонгука, но назвал контакт он так же, как и страницу в инстаграмме, потому что это было мило. Вчера они не смогли обменяться даже парочкой сообщений, у Чонгука был миллиард интервью и предзаписей, а Тэхён устроил генеральную уборку дома. Работа Кима сегодня шла немного рассеянно, он приказал себе собраться. Но не смог. Около недели назад они с Чимином смотрели художественный фильм про собак. И для Тэхёна стало открытием, что он хотел бы себе одну. Смотря на людей на экране, мерно гладящих животное, бесконечно улыбчивое и доброе, он перенёс это на себя. Он мог бы позаботиться о небольшой собачке. Небольшую можно было бы брать с собой на работу, потому как у него был, небольшой, но был, кабинет. Это стало навязчивой идеей, с которой он вытрепал лучшему другу весь мозг, и благодаря уговорам последнего просмотрел несколько мест, где можно было бы купить собаку. В конце-концов, он зашёл на сайты приютов, и решил, что мог бы взять собачку там. Сначала он думал, что в приютах только большие собаки, но понял, что ошибался, как только увидел йорков и мопсов на сайте одного. По простой закономерности и куки-файлам в интернете, он наткнулся на рекламу собачьего кафе. Там свободно перемещались собаки, пока люди могли есть и проводить с ними время, даже оставлять своих питомцев, чтобы о них заботились, пока хозяева работали или далеко уезжали. И Тэхён очень сильно хотел туда сходить, разведать территорию. Поладить с собаками; понять, какие нравятся больше; может, узнать, какие сделают его чуть более счастливым. Возможно, его идеал всё-таки большая собака? Чонгук тоже был любителем собак, побывать там вместе звучало прекрасным планом хоть один раз выйти куда-то вместе. Хотя бы как друзья, это могло сработать. Он вернулся к диалогу.

megako3oker

Свободен в субботу?

конечно милый

Быстро учишься ;) Район Хондэ Много собак Ты и я Еда Возможно, немного других людей Что думаешь о таком плане свидания?

Чонгук печатал долго, иногда облако набора сообщения исчезало, появлялось вновь. Ответ он получил удивительно короткий для прошедшего времени, но внимания на этом не заострил. тэхён-а давай поговорим, да?

В чём проблема?

мы никогда это всё не обсуждали давай вечером поговорим ага?

Задержусь на работе, конфета В 8 приезжай

Возможно, это действительно стоило обсудить? Но они же не собирались целоваться на полу собачьего кафе, выдавая себя с потрохами? В то же время это будет первый их совместный выход на люди, причины назначения разговора были ему понятны: нужно было все обсудить. Тэхён также не возражал встретиться с омегой сегодня вечером просто так. Когда он возвращался, от дома отъезжал серебристый внедорожник, и можно было сказать с точностью: Чонгук приехал, и, благодаря темноте в вечернее время, не боялся использовать охранника и комфортную машину. Да и погодка была отвратительной для поездки на каком-нибудь едва живом автомобиле. Омега стоял у двери, избегая света фонаря на улице и датчиков движения на доме Тэхёна, довольствуясь тенью и тёмной одеждой. Будь это кто-то другой, фигуру бы даже не заметили. Ким проверил почтовый ящик, привлекая звуком младшего, и подошёл, чтобы открыть дверь. Чонгук нырнул первым, как змея извернувшись вокруг косяка и альфы, после чего быстро зашёл и Тэхён, закрывая дверь спиной. Он ожидающе улыбался, смотря в чужие глаза, но того же в ответ не получил. Чонгук скинул портфель к ногам, отодвинул в сторону массивным ботинком и скинул кепку на полку. Губы сомкнулись, чтобы младший их увлажнил, и лишь тогда он поднял взгляд. — Чонгук-а? — Тэхён приглашающе протянул руки вперёд. Его брови поднялись и образовали складки на лбу, вместе с тем глаза, уставшие от долгого дня за компьютером, не могли даже закрыться: следили за каждым движением омеги, боясь что-нибудь упустить. Но всё это ему не нравилось. Чонгук так себя не вёл. Чонгук, приходя, всегда был тактильным, жадным до объятий и приветственных поцелуев, лип, как коала на ветку. Сладко улыбался, интересовался, как прошел день, скучал ли по нему Тэхён. Сейчас он выглядел серьёзным. С чётким намерением сначала устроить, а потом и решить проблему (о которой Тэхён мог только догадываться), но незнанием как подступиться. Ни один из них этого не знал. Тэхёну стало дурно, что ясно отразилось на его лице. Чонгук всё же приблизился и целомудренно поцеловал его в губы, взяв протянутые руки в свои. От него веяло чем-то грустным, как запах дождя или ночного холода. Состроенное подобие улыбки можно было отличить издалека, и лучше бы омега всё это прекратил. Тэхён сжал чужие ладони на мгновение, прежде, чем отпустить и попытаться ослабить неприятный узел внутри себя. Чонгук хотя бы поцеловал его. Всё-таки виной всему спектаклю могло быть плохое самочувствие и настроение, говорить об этом в дверях было неправильно. — Привет, — послышался тихий шепот младшего, будто он не говорил весь день до этого. — Забегу в ванную? — Конечно. Слушать шум бегущей воды не пришлось долго, Чонгук всего лишь вымыл руки и умыл лицо. Также пропала толстовка, и он остался в светлой футболке, клетчатой рубашке поверх и широких джоггерах. Тэхён в своей офисной одежде почувствовал себя слишком. Пижама была бы гораздо удобнее, но серьезный разговор не мог ждать, с ним хотелось скорее расправиться. Они сидели на диване в гостиной, окружённые мягким светом люстры и тишиной, за исключением звуков с улицы. Эмоция была нечитаема на лице Чонгука, он пытался выглядеть милым к Тэхёну, но за этим стояла нервозность. Он так переживал, будто следующим, что узнает Тэхён, будет одно из двух: он уезжает в другую страну без возможности вернуться, потому что его сосватали родители статному, богатому и молодому альфе; или его агентство выяснило адрес альфы, кем пахнет Чонгук, позвонило родителям, и все вместе они ехали к нему разбираться. Если второе, то у них было мало времени — Пусан был совсем рядом. В своей голове Тэхён обшутил ситуацию как мог, но уже чувствовал свой распалённый запах вокруг них, к которому добавлялся сладкий арбузный аромат. За окном расшумелся ветер. — Перестань, — Тэхён мягко коснулся его щеки ладонью, разгладив пальцем складку слабой улыбки. Та, наконец, пропала, — ты накрутил себя. Я переживу, если тебе не нравится кафе, если ты не хочешь идти… — Мы можем пойти. — Чонгук подогнул под себя ногу, коленом слегка уперевшись в чужое бедро. Ладонью он проехался от своей ноги до тэхёновой, пальцами сжав её поверх брюк. Он был сдержан, немного запутан, но привычкам не изменял. То, что омега тянулся к Тэхёну, успокаивало. — Отлично, — растерянно сказал Ким и опустил руку поверх холодной с улицы ладони. Его ладони большую часть времени были горячими, даже в непогожий день, Чонгук был полной противоположностью. Старший всё ещё видел проблему, и, в следствие, пытался её решить и успокоить Чонгука, — кафе тихое, маленькое. Оно открылось давно, так что большого потока людей нет, — в ответ Чонгук кивнул, но толкнулся языком за щеку, обычно это не означало ничего хорошего. Не с таким выражением лица, — Если сесть в конце, никто не обратит внимания. Ну сидят два парня, возможно, двое друзей- — Мы и есть, — Чонгук прочистил горло. Всё его тело дёрнулось, он отказывался смотреть в глаза, сколько бы альфа не пытался поймать его взгляд, — мы и есть друзья. Повисла пауза. Тишина запищала в ушах. Все кусочки, как пазлы, собрались в картинку. Тэхён… честно, забыл, что хотел сказать дальше. Вместо слов вылетело одно лишь дыхание. Шумный и напряжённый выдох через рот, будто Ким покрылся льдом и это был последний признак его скудной жизни. Тело на самом деле заледенело. Произошел удар по мыслительным процессам, прямой и точный. Тяжёлым чонгуковым кулаком. — Что? И тихий вопрос Тэхёна, нихрена не непонимающим тоном, а очень даже точно понявшим, что имелось в виду под этим всем, слетел с губ просто так. Реакция скорее организма, чем мозга. Хотелось сквозь землю провалиться вслед за чем-то вроде сердца, что освободило место в грудной клетке на целый кубический метр. Это была не злость, не разочарование, ничто из этого. Растерянность в чистом виде. Жить в воздушных замках было, конечно, легче и проще. Надеть розовые очки, любоваться мальчишкой, что грел в объятиях и которого ты целовал в лоб так часто, как только мог. Устроиться на чужой груди перед сном, сладко заснуть, и по новой: розовый воздушный день, где все твои заботы — хуйня. Где у тебя за много лет появился человек души, который бы эти заботы кулаками и ногами — в крошку, крошку в пыль и за дверь, чтобы рассеять по ветру. Где ты, встретив того самого, забываешь, как сладкий голос и аромат кокоса впервые тебе говорят, что ты пахнешь хуже дерьма, да какой из тебя альфа? Где следующий омега повторяет эти же слова и добавляет, что ему жаль твоих родителей, но не знает, что их уже нет. И ты несколько лет, но будто всю жизнь с этим знанием ходишь, а потом твой человек души твои тревоги своим носом в шею, и убил. И влюбиться было за что. И есть. И в ответ-то не меньше было. И в этом месте ничего не сходилось. Чонгук, правильно осмыслив и уловив настроение в комнате, отодвинулся назад. Не намного; лишь обозначил, что личные границы у них сейчас у каждого свои. — Тэ, — теперь его взгляд был читабельнее книги, открыт для изучения со всех сторон. Сожалений море и ведёрко, — мы взрослые люди. — И поэтому просто спим, понимаю, — с сарказмом ответил Тэхён, кивнув. — Возможно, — Тэхён зло улыбнулся и кивнул ещё жёстче, — я имею в виду, конечно ты дорог мне. У меня есть к тебе чувства, но, может, нам и не обязательно вешать ярлыки и всё усложнять? — Ты вообще хоть слово из моих рассказов о себе помнишь? — Тэхёну нестерпимо хотелось выплеснуть агрессию, и он закусил щеку изнутри, — я помню твои. И ты даже с омегой это сделал. Я хуже? — Это были мои первые разы! — омега не сдержался, подняв голос, старшего это отрезвило. Он должен быть спокойнее, иначе на нервах омеги его запах может отразиться ещё больше, — двое человек! Я думал, что если первый — это попытка понять, как всё работает, то второй будет лучше! И знаешь что? — Чонгук начинал краснеть от злости, размахивая руками, — Не было! — Если ты не хочешь, чтобы это было серьёзным, нам не по пути. Чонгук резко смягчал тоже, лицо разгладилось. Сдувшись, он нервно убрал челку назад. Они установили негласную паузу, чтобы подобрать дальнейшие слова. Ссор таких масштабов у них ещё не было. По сути своей, у них никаких не было. Только мелкие разногласия, которые решались в тот же час. Сейчас Тэхён не хотел ранить себя, он в свою защиту ощетинился. И даже если он ранит Чонгука, то у того будет только лучшее будущее после этого. Мало ли альф, которые захотят того же, что и он? Просто видеться, просто спать, просто немного привязаться… Это было больше не для Тэхёна, он по этому набегался вдоль и поперёк. В голове звучно пульсировала кровь. Мысль об одиночестве кричала ему не отпускать Чонгука, не говорить ему таких вещей, но как он мог, если они гнались в разных направлениях? Сейчас ему хотелось проснуться завтра, и чтобы уже всё решено. Чтобы оставалось только вернуться в рутину. Которая была день назад или несколько месяцев назад — зависело от исхода ссоры. — Ты же не серьёзно? — обдумав всё, Чонгук звучал слегка отчаянно, будто принятие его мнения было единственной возможной реакцией, а того, что произошло, он не ожидал. — Обязательно надо встречаться? Метиться, соединять запахи? — он поднял плечи, будто собираясь ими пожать. Тэхён на секунду подумал, что всё пройдёт мирно, пока младший не продолжил: — Может, кольцо мне наденешь и шею прокусишь сразу, чего ждать? — Гук, — хотелось протянуть руку и сжать хотя бы плечо, но весь омега, как струна, натянулся, не сдерживая эмоции, постепенно повышая голос, злясь и паникуя. Тэхёну становилось больно от этого, за себя и за него, — успокойся. — Нет, ты не понимаешь! — Чонгук отодвинулся ещё дальше, отскакивая, как резиновый мячик, — Для тебя это так просто: «нам не по пути!». Просто готов отпустить всё и расстаться со мной? Я- — Мы не встречаемся, чтобы расставаться, — Тэхён вонзился пальцами в собственные колени. Его голос оставался спокоен, тих, он чувствовал пульсацию крови в пальцах на руках от того, как запирал всё внутри себя. — Тэхён! — Чонгук кричал. Натурально вскрикнул. Ким знал, что перебивать его было неправильно, но он хотел подчеркнуть проблему. Чонгук это так не воспринял, резко встав на ноги. Старший поднялся следом, хотя дышать было тяжело. Но хватило на раздражённый выдох. — Ты переиначиваешь! Я не понимаю, нам хорошо! Зачем всем обязательно, обязательно, — Чонгук делал шаг то в одну сторону, то в другую, глаза бегали почти что зигзагом. Он отнёсся к этому слишком неравнодушно для человека, который не хотел Тэхёна официально любить. — вот это! Встречаться, вешать ярлыки! — Не всем, Гук-а, — руки Чонгука были ледяными, до сих пор не согретыми с улицы, не согретыми после воды. Возможно, от переживаний охладевшими ещё больше. Он посмотрел наконец старшему в глаза, лишь когда тот установил тактильный контакт; сразу вырвал руки, и Ким не возражал. — Послушай меня, Чонгук-а, не всем, но мне. Мне… Ты знаешь, абсолютно всё знаешь, и что вот это, — он обвёл пространство между ними руками. Они едва заметно дрожали, что он ужаснулся напряжённости своего тела. Чонгуково же двигалось вверх и вниз с его глубоким дыханием, — значит для меня. — А для меня?! — губы дрогнули, когда он отступил назад, его злость перерастала в страх и заставила глаза блестеть. — Не выставляй меня таким, — Тэхён вернул расстояние между ними, сократив его на шаг, — то, что отношения однажды не были удачными — не значит, что так будет всегда! — Я тоже думал, что заставлять меня делать то, что я не хочу — будут не всегда! — по щеке побежала слеза. Тэхён не понимал, что он имел в виду, злая гримаса дрогнула. Кто и к чему его принуждал… Сама мысль кольнула сердце. — Ты не рассказывал мне об этом, — Чонгук агрессивно смахнул неловкую слезу кулаком. В любой другой момент Тэхён остановил бы ссору, чтобы всё выяснить. Но в этот не стал, — и так или иначе: я — не принуждаю тебя. Я даю тебе выбор. Я хочу своего омегу себе, что бы это ни значило. Если омега не хочет… — А я — альфу, который примет мнение омеги. — он сложил руки на груди и смотрел на него сквозь слёзы. Слушать альфу он очевидно не хотел. Тэхён подумал, что это похоже на манипулирование, но мог ли учинить такое Чонгук? Он понятия не имел. — Перестань! — кровь кипела, развивалась головная боль. Он говорил со всем старанием тихо, но много жестикулировал и ярко передавал интонацией чувства. — Я принял его! Принял! Я не говорил, что это неправильно и ты должен делать, как я хочу. Я говорил- — Что у нас свои пути, — услужливо подсказал Чонгук, продолжая вытирать глаза. Эмоциональные качели были на лицо, — предлагаешь мне уйти? — Я не… — Тэхён зачесал волосы назад, поднял глаза вверх, медленно ступая за Чонгуком к прихожей. Младший выворачивал толстовку, быстро натягивая на себя через голову. — Чонгук. — Всё отлично! — ветер хорошо слышался из приоткрытого здесь окна. Деревья гнулись почти до земли, на стекле виднелись крупные капли дождя. Уже был поздний вечер, погода была в плохом настроении с самого утра. Отпускать омегу было боязно в таком состоянии в разгар ливня. Но останавливать его Тэхён боялся. А на какой-то нездоровый процент и вовсе не хотел. — Я ухожу! Я думал, ты другой! Найди себе омегу сразу беременного и прикуй его наручниками к батарее, понял? От удивления брови Тэхёна скрылись под спавшей чёлкой и его отбросило на шаг назад. Крик омеги и суть сказанного окатили не хуже ведра ледяной воды, слёзы просились наружу уже давно, но Ким их быстро сморгал и шмыгнул носом. Это было неприятно, слышать такие слова и не иметь мысли, что бы их хоть как-то… подкрепило. Тэхён не думал ни о каких детях, метках, прокушенных шеях и… ни о чём таком. В горле застряли все чувства и ответы, он ощущал как надувается грудь, будто там оседает булыжник. Это было унижением, приравниванием к альфам, которых Тэхён яростно избегал. Со старым дерьмом в голове, с прошловековыми традиционными взглядами на жизнь. Он не имел этого в виду. Эмоции Кима были на пределе, он боялся сделать всё хуже, чем уже было. Ногти впились в ладони, губы сжались, нижнюю изнутри Тэхён закусил до боли. Чонгук, не услышав ответа, почти его и не ожидая, не сдерживался продолжать. — И он задохнётся от тебя, — сказал Чонгук. — Как я задыхаюсь прямо сейчас! Твоя агрессия душит! Ты невыносимый! Ты даже не отвечаешь- Второй день подряд Тэхёну хотелось просто прекратить диалог. В этот раз такого шанса не представлялось. Как бы прямо сейчас злость и обида его не разрывали, выставить Чонгука за дверь было неприемлемо. Это все ещё тот же человек, с которым он хотел встречаться. В которого он был влюблен. Возможно, «был» не такое уж и неверное слово здесь? Тэхён определенно был влюблён, но в этого ли человека? Замолчав, наконец, омега понял, что успел наговорить в последнем порыве злости. На середине фразы он прервал сам себя громким удивлённым вздохом, поняв, что самая слабая сторона Тэхёна, самая болевая его точка была разодрана в клочья сразу несколько раз подряд, метко и безжалостно. Использовал против альфы то, чем тот делился, будучи наполненным доверия и открытости, светлых чувств. Доставал страхи и тревоги из глубины души. Всё это можно было смело выбросить на помойку теперь. Это не значило ничерта с таким отношением. Как быстро внутри всё рухнуло, так и Ким уронил лицо в ладонь, слёзы беспорядочно покатились с глаз, и сдерживать их было физически больно. Он яростно потёр глаза пальцами, а после всё-таки посмотрел на Чонгука… омегу пустым невидящим взглядом. — Тогда, — его рука всё ещё была в воздухе на уровне лица, будто прикрывая. Ноги здорово справлялись со своей работой одной мышечной памятью, пока сам Тэхён не понимал, как всё ещё стоит, — уходи. — Тэ, — с мольбой тянет омега, но затыкается, когда Тэхён поворачивает к нему ладонь в останавливающем жесте и снова опускает лицо вниз, а после отрицательно мотает головой. — Уходи. — говорит с нажимом. С него достаточно. Последнее, что Тэхён видит, это омега, берущий кроссовки в руки и выходящий босиком из дома в ливень и темноту ночи. Последнее, что Тэхён помнит, это летящий фарфоровый чайник и разбитый планшет. Засыпает Тэхён на полу ванной комнаты в слезах, держа в руках зубную щётку, вторую из подставки; которой здесь, до этого дня, никогда не было. Сиреневую.

〄

Чимину очень нравился фарфоровый чайник. Он был не то, чтобы ценителем хорошего чая, ему больше нравилась подача. Они с Тэхёном могли расставить красивые чашки, в тон чайнику, и мило беседовать, подливая себе чай и отгибая мизинчики. Даже если в чайнике, вместо заварки, лежало три пакетика чая. Собирал осколки он с особой грустью на лице, пока Тэхён был принудительно закутан в плед и пил какао. Тело ломило после сна на полу, и друг его сейчас очень выручал. Забота и компания были нужны ему сейчас больше всего на свете. Альфа предпочитал не думать о том, кому они тоже сейчас были нужны и сдерживался проверять сообщения, которые ему успели наприходить, возможно, от того же человека в том числе. Ему очень повезло, что его график работы мог иногда плавать и переноситься на дом по его желанию. Это он и собирался объяснять начальнику, если тот спросит, и начеркать заявление задним числом для отчётности. Пока начальник был в командировке, его мог вообще никто не уведомить, и это было бы удачей для Тэхёна. — И ты выкинул? — старший альфа поднимается, держа в руках пакет с осколками, оглядывая пол на наличие фарфоровой крошки. — Нет, убрал, — Ким был зол, но выбрасывать чужие вещи не собирался, даже не думал. В его доме были чонгуковы футболки, панама, постиранные носки, даже штаны. И теперь ещё щётка, убранная на верхнюю полку в ванной, подальше от глаз. — Я бы выкинул, — прошипел Чимин. Вернувшись с кухни, после того как выбросил пакет в мусор, он продолжил, — это лицемерие! Что, если тайно он просто ненавидит твой запах, что тогда? — Чимин-а, — Тэхён протянул руки за объятием, распахнув плед. — Это нервы, он всё со злости просто сказал. И нахера бы ему так долго терпеть? — И что? Это не даёт ему права… — Чимин нахмурился. Кивнул на чужие руки головой, — Что? — Что? — альфа непонимающе посмотрел на Пака, потом на руки, и резко их одёрнул, — а- — Обнять тебя? — мягко спросил Чимин, приблизившись. Его лицо выражало искреннее удивление, но такое печальное, даже в какой-то степени нежное. — А… — хотелось оправдаться. Но как это сделать, было неизвестно. Пак просто нырнул в плед, перепутав их ноги и обняв Тэхёна поперек груди. Слова стали излишни. — Это нормально, — Чимин прижался головой к его плечу. Ким аккуратно обнял его в ответ, чувствуя удовлетворение от тепла чужого тела. — Тебе грустно. К тому же, я твой друг, просто раньше ты не относился к этому так легко. Я, на самом деле, обожаю обниматься. — Прости, — «что не делал этого раньше». Чимин понял и без продолжения и мягко кивнул. Тэхён уткнулся носом в его волосы и вдохнул солёный аромат моря, закрывая глаза. Они вместе упали в горизонтальное положение чуть позже, вырубаясь в тепле и их слабых друг для друга запахах. И Чимин так и не вспомнил, что на разбитом планшете у него был личный аккаунт в Фрута Ниндзя, а играть теперь не представлялось возможным. Если планшет, вообще, работал. Пара дней протекла несладко. В болезненной грусти, с постоянным залипанием на вещах, бессмысленными ковыряниями еды. Каждый раз, обещая взять себя в руки, он добавлял «чуть позже». Спустя пару дней он поставил на зарядку телефон, который просто умер, возможно, в тот же вечер, и посмотрел всё, что там появилось нового. Не было ни одного сообщения от Чонгука, но это не вызвало в нём чувств. Тэхён даже не стал зацикливаться, но сделал одну детскую шалость. Убрал контакт в чёрный список, не желая даже думать о том, чем бы Чон мог его порадовать. Он ответил на письма с работы; сказал, что вернётся завтра, а вечером вышлет несколько бумаг. День, в который он возвращал себя прежнего, шел годами. Время не двигалось или двигалось назад. Тэхён принимал ванну, ухаживал за кожей, подолгу тёр тело мочалкой, даже случайно разодрав кисть с обратной стороны ладони. Готовка нормальной еды сама по себе не была испытанием, но, казалось, один завтрак занял у него сутки. Еда наконец-то была востребована заброшенным организмом, и легко заканчивалась. Обед и ужин протекли так же: долгая готовка, быстрый приём пищи. Одна лишь работа была способом ускорить время: когда он закончил, время перевалило за час ночи, хотя начинал в семь вечера. В сон альфа провалился быстро, но снилась ему, ожидаемо, темнота. Его работа была хороша. Иногда вещи, которые он делал, были очень даже интересны, и он во всём действительно разбирался. Работа была хорошо оплачиваема; устроился он вообще, по сути, не сам. Ему нравилось пообщаться с коллегами, здороваться с охранниками в какой-нибудь особенной манере. Но добираться до работы было утомительно. Приходилось идти до автобусной остановки в конец района, где заканчивались частные дома, и трястись в автобусе около получаса. Вставать всегда приходилось пораньше, ну или быстрее собираться или даже иногда пропускать завтрак. Но это было не в новинку для Тэхёна, за год он успел привыкнуть. Всё ещё зевая, Ким подходил к остановке на ватных ногах. Пара дней без движения сказывались плохо на мышцах, Ким пообещал себе вечером немного пробежаться. Солнце едва окрасило небо в оранжевый цвет, оно было удивительно чистым, лишь яркие переливы цвета от рыжего к золотому, а после от золотого к светло-голубому. Приближалось лето. Погода сейчас обещала хороший день, хотя в прогнозе стоял дождь. Но зонтика Ким не брал: не любил их носить. Его автобус должен был подойти через несколько минут, Тэхён гладил выпуклые узоры на пластиковой карте оплаты в кармане, рассматривая дорогу и проезжающие машины. Мыслями он гулял между стеллажей в продуктовом и планировал свой ужин. — Тэ, — знакомый голос раздаётся тихо, рука осторожно касается рукава. Но Тэхён от неожиданности шарахается и бьёт в появившееся плечо ладонью, желая оттолкнуть. Чонгук крепко хватается и припечатывает его руку к себе, даже увеличивая силу удара. Но его это, видимо, не заботит. Чужая реакция — удивление, но губы плотно сжаты. Ким удивляется и сам, инстинктивно при виде омеги дёргая руку на себя, но крепкой хватке она не поддаётся, и их положение не меняется. — Тэ, — повторяет Чонгук, он склоняет голову в сторону, ожидая реакции, но Тэхён молчит. Младший, не зная, что сказать, неловко вздыхает. — Привет. Я хотел- Ты… тебе пришла, ну… — Я не открывал. — Утром перед дверью дома лежала коробка. Тэхён просто задвинул её внутрь и закрыл дверь, не имев желания тратить время и опаздывать на автобус. Он догадывался, что таким образом обычная почта не работает, и кто именно, самым странным из всех способов захочет ему что-то передать. Без особого интереса и энтузиазма он спрашивает, — Что это? — Тебе, — Чонгук проводит пальцами по его руке, ослабляя хватку, и теперь Тэхён, наконец, имеет возможность отступить назад, что он и делает. Плечи омеги опускаются, маленькая надежда, которая успела появиться, пропадает из глубины глаз. — Нам нужен компромисс. Тэхёна не интересует это. Его извинения, его отговорки или оправдания, причины вернуться сюда и найти альфу, предлагать ему золотые середины между их желаниями. Но он всё равно не уходит и отвечает, не отводя взгляда, когда сам младший не может держать глаза на нём больше нескольких секунд. Это только распаляет уверенность и спокойствие. Чужое волнение на уровне инстинктов всегда хочется загнать в противовес со спокойствием. — Зачем мне твои подачки? — интересуется он, игнорируя последнюю фразу. С сарказмом добавляет, поднимая бровь: — Сразу бы деньги высылал. — Ммм, — Чонгук копошится, хлопает себя по куртке в поисках чего-то. Быстро вытягивает из заднего кармана джинс карточку черного цвета. Она поглощает свет, являясь матовой, прямо перед лицом Тэхёна, хотя находится на уровне груди. — Вот, — говорит омега. То, как судорожно действует младший, пугает, и Тэхён хмурится, теряя саркастичную волну спокойствия. Почему он раньше не видел таких вещей в Чонгуке? Чонгук сейчас был отчаянным, действовал первобытно, оскорбительно. Он пытается купить прощение, ищет лёгкий способ решить проблему, которую сам создал. Это было поведением подростка, старший это понимал, поэтому его злость имела другой характер: вместо ослепительного пламени, разрушающего вокруг всё, он чувствовал поток лавы внутри, который был заключён в нем и рушил только его самого. Тэхён своё решение предоставил, и в нём не присутствовали моменты, где кому-то из них приходилось терпеть друг друга. Любить или забыть, вот что он предложил. Это могло выглядеть эгоистично с его стороны, не пытаться найти компромисс, но он любил себя и считал этот эгоизм здоровым. Для него ссора тоже не была пустяком, ему тоже было тяжело. Тэхён всё ещё чувствовал апатию, усталость, он желал помолчать и побыть одному в этой тишине, чтобы его никто не трогал. Кроме, может быть, Чимина, который в эти дни много с ним молчал и обнимал так любовно, дорвавшись до этого вида взаимодействия, радуя и себя, и Тэхёна. Ответить на унижение было нечего, Тэхён выразил ощущения говорящим об усталости и неприязни взглядом, и попытался развернуться. Его схватили за руку, обратно развернув к себе. — Дай мне просто минуту, — взмолил Чонгук, взяв в руки его вторую ладонь. — Пожалуйста, Тэхён-а. Сердце ударилось в горло, из-за чего выдох был прерывистым. Неформальное обращение слетело с губ Чонгука так печально, что мяуканье уличной кошки под дождём казалось заливистым смехом. Киму было жаль, он был зол, расстроен, и это всё ураганом смешивалось внутри. Альфа сделал ещё один глубокий вдох ртом и выдохнул через нос, рассмотрел небо ещё раз. Он поддался на действия Чонгука, устроив свои руки в чужих мягче, пытаясь показать, что вырывать их не будет, но омега всё равно держал крепко и смотрел точно в глаза. Его ноги, застывшие в готовности шагнуть вперёд, говорили о намерениях за него. — Ближе подходить… Не надо, ладно? — аккуратно осадил Тэхён, и ему кивнули в ответ, опустив глаза. Их руки всегда были на контрасте температур, это вызывало прилив нежности и воспоминаний о прикосновениях друг к другу. Ветер мешал учуять запах, дуя сбоку и унося всё прочь. Так было даже, наверное, лучше. Они постояли так около минуты в тишине, руки Чонгука не двигались, не гладили и не сжимали. — у меня автобус. Младший едва кивнул и поднял голову. Его глаза задерживались на Тэхёне, но на месте не стояли. Он обводил взглядом всё, что было поблизости, кусал губы. Машины громко шумели, начиналась городская суета. Утренние выезды на работу, на учёбу. Наверняка, многие радовались тому, что солнце ярко светило, что было сухо и ветром не сшибало с ног. Альфа смотрел строго на омежье лицо, и дискомфорта в этом не было. Момент был мил, если бы не всё, чем он был вызван. То, почему они встречаются в случайном месте в ужасно раннее и неподходящее время, даря последние, думал Тэхён, прикосновения. Ведь начинать разговор Чонгук не собирался, а ему самому сказать было больше нечего. Разношёрстные мысли выгнали злобу, сделали тело чуть мягче. Голос в следующем высказывании был… не удивлённым, на разочарование Тэхёна. Будто озвучить факт было важно здесь только для старшего, а Чонгук уже всё и давно знал. Распланировал, если быть точным. — Уехал. Взгляд Тэхёна метнулся к краю остановки, от которого отъезжал его автобус: его двери только успели захлопнуться. Он нахмурился и не понимал, куда ему сконцентрировать своё внимание, отчего голова дёрнулась туда-сюда пару раз. В голове всё сложилось, и настороженность и мольба карих глаз, и удерживание внимания руками и словами, и такая ранняя встреча, и даже оттягивание момента до последнего, пока младший отслеживал то, как автобус уходит. Чонгук задумал поставить Тэхёна в беспомощное положение и предложить свою помощь, побыть подольше наедине. Руки повисли вдоль тела, и он неверяще усмехнулся. — Вау, Чон Чонгук, — внутри осыпало инеем, мысли забегали в поисках решений. Недалеко был торговый центр и парковка, на которой можно было нередко поймать такси, туда он и направился. Делая шаг шире, Тэхён едва слышал бормотание Чонгука о том, что он может ему помочь доехать. Зачем альфе это надо, если его в чужие планы заранее не посвятили?

〄

Поступок Чонгука не выходил из головы ближайшие несколько дней, и Тэхён только ярче проигрывал в голове те минуты, когда находился дома один. Поэтому Чимин стал слишком частым гостем. А работа перестала напрягать, и оставаться там подольше было просто, когда дом, который должен был быть наполнен родительским теплом и приятными воспоминаниями о них, наполнился внезапно раздражающими вещами, а вскоре холодом и пылью. Он отвлекался как только мог, осознавая временами, что он стал попросту убегать от ненужных мыслей. Темп жизни стал быстрее, Тэхён не возражал. Настроение сегодня тянуло вниз. Его психосоматика работала на отлично. Тело было вялым, лицо бледным, чувствовалась слабость и голова кружилась не меньше раза в пару часов. Сон ночью плохо шёл после того, как его разбудила вибрация телефона, и отсутствие там чего-либо его разозлило. После глюка мобильника он долго смотрел в потолок, с мыслями ни о чём, а около девяти утра приехал Чимин с его любимым десертом из кафе и ещё не остывшим какао. Настроение поднялось на час, а потом Чимин уснул после долгой ночной смены в кафе, и всё вернулось. И грусть, и вялость, и желание взять отпуск минимум на год. Чимин спал на диване, одеяло лежало на полу, но Пак крепко держал его за край свисающей вниз рукой, и это выглядело комично. Тэхён пытался работать, но отчего-то в нём зудело ощущение, будто что-то было не на своём месте. Только ближе к вечеру пришло понимание; лишь когда он заметил внизу экрана сегодняшнюю дату. Прошло ровно шесть лет со дня смерти родителей, а он даже не съездил их навестить. Когда осознание накрыло с головой, время было почти позднее, четыре часа дня, но он успевал. Если брать в расчёт, что друг был на машине. Они с Чимином выходили из дома, когда подъехал Чонгук. Омега парковался рядом с машиной Чимина, лишённый посторонних людей, один за рулём машины. Было слишком светло, чтобы не увидеть его сквозь лобовое стекло чёрного внедорожника. Младший посмотрел на двух альф растерянно, не опуская стекла, но, чуть собравшись, вышел из машины. Он быстрым шагом направился вперёд и сунул маленькую тёплую коробку в руки Тэхёна. Последний был чуть сбит с толку какой-то спешкой с его стороны и предметом в своих руках. — Привет, — кивнул он сдержанно и приулыбнулся, что смутило только больше. — Зайка, тебе лучше уйти, — Чимин появился до того, как альфа успел что-то сказать. Младший растворил улыбку и серьёзно кивнул. Тон Чимина был уничижительным, ласковое прозвище было произнесено надменно, но это то, каким был Чимин. За лучшего друга он мог и плюнуть и побить, даже омегу (но только парня), поэтому хорошо, что у них действительно не было времени. Тэхён захлопнул дверь и ждал, пока Чимин обойдет машину, чтобы сесть на пассажирское. Ким был вписан в страховку и давно имел права, поэтому Чимин разрешал ему водить и даже любил отдохнуть и последить за дорогой со стороны. Чонгук стоял у почтового ящика, наблюдая глаза в глаза за Тэхёном. Он хорошо выглядел. Залаченная укладка, хлопковый свитер, узкие джинсы, даже макияж. Он откуда-то сбежал, это было яснее сегодняшнего дня. На Тэхёне были пижамная рубашка и не лучшие джинсы, волосы представляли собой зачёсанное назад руками спутанное гнездо. Его голове было и не до внешнего вида, и не того, что его таким видел Чонгук. Чимин хлопнул дверью со стороны. — Качели у звезды твоей, — пальцы Пака повернули ключ, чтобы завести машину, потому что Тэхён этого не сделал, но тот взял всё в свои руки через секунду. — О чём ты? — они медленно выехали на дорогу. — В один день он творит невесть что, — говорит Чимин, забирая что-то у него с колен. Это был пластиковый контейнер, который дал Чонгук. — А в другой… чудеса. — Что это, Чимин-а? — Ким коротко глянул в сторону, но движение на дороге было напряжённым, не позволяя отвлекаться. Заканчивался рабочий день, близился час пик. Поэтому лучше было следить за дорогой как следует. — Любимое блюдо миссис и мистера Ким, — в его голосе было тепло. Они знали и любили Чимина так же, как и Чимин их, и когда их не стало, они с Тэхёном страдали вместе. Когда до младшего альфы долетел запах, он им поперхнулся. Слишком резко затормозил на красном, впечатав голову в руль. — Ты нас убьёшь! Он из-под чёлки посмотрел на контейнер. В Корее, традиционно, на могилы приносили любимые блюда умерших, и также ели их дома, в каком-то смысле в их честь. Там, на плите, уже стояли два керамических горшочка, в которые Ким всегда что-то накладывал, и часто в них оказывался пибимбап. Который сегодня передал Чонгук для его родителей. Если верить себе, то Ким чуял и запах арбуза здесь, что означало, что готовил это тоже Чонгук. Вот, чем для него пах дом. Альфа не знал, хотел ли Чонгук, чтобы он отвёз это на могилы, или просто хотел принести ему в честь даты, но от жеста шумело в ушах, а глаза щипало. Чимин потрепал альфу по голове, чтобы успокоить. — Подумаем об этом вечером, хорошо? — Пак нежно поднял его за подбородок и погладил большим пальцем щёку. Его шёпот заглушал шум автомобилей и их недовольных гудков. — Нам нужно ехать. Ночью, пока Чимин пробовал все новые средства для кожи лица в ванной, Тэхён смотрел на шелковый шарф. Он достал его из небольшой коробки только сегодня, хотя появилась она около недели назад; утром того дня, когда Чонгук натворил глупость на остановке. Жаль, что шарф Чонгуком не пах.

〄

С одной стороны, у них было очень много хорошего. Всё было идеально до того дня, эталон отношений, за исключением мелочей. Но мелочи копятся, по капле в море, а у Тэхёна за плечами целый океан. Ему хочется любви, чтобы как у всех. Без сложностей, чтобы обоюдно и чисто. Он думал, Чонгук для него станет тем самым, с кем если не до гробовой доски, то хотя бы до общей кровати. Он любил Чонгука, уже любил, но Чонгук боялся, и Тэхён ничего не мог с этим сделать. Отпускать его больно, грустно, ведь терять таких людей никогда не бывает просто. Альфа жил серой жизнью, скучной и монотонной, а это был взрыв. Красок, чувств, мыслей. До искр из глаз. А чем это было для Чонгука? Тэхён не уверен, хочет ли он всё ещё об этом знать. Время едва перевалило за восемь утра, когда в его дверь, утром воскресенья, варварски позвонили. Звонок был предательски громким, давил на уши, точно сирена, особенно когда уши всю ночь были заняты пересмотром аниме «Волейбол!». Он открыл дверь и широко зевнул, не заботясь о том, как выглядит. Когда оказалось, что за дверью был Чонгук, Тэхён стал обратно её закрывать. Так рано мозг альфы не помнил, что он скучал и ждал от младшего хоть одного знака для серьезной беседы, а помнил только плохое. Ночью мысли Тэхёна привели даже к тому, что он мог бы уступить и просто быть рядом, а может уже потом однажды они… Но Чимин сказал, что это неправильные мысли. И, хотя спор о том, было ли это тем, что Тэхён поставил чужие чувства превыше своих, или это был вариант компромисса, длился не меньше получаса, мнение Чимина ни разу не прогнулось. И Ким с ним согласился. Соответственно, закрыть дверь было самым верным решением. Тем более, что сейчас он вдобавок был невыспавшимся и оттого злым. — Ащ, — нога Чонгука была не замечена, где-то там внизу не давая двери закрыться, из-за чего Тэхён её зажал. Ким нахмурился и отступил назад, отпуская дверь. — Чего ты суёшься? — Тэхён зевал не переставая, глаза были так сужены, что он видел свои ресницы. Чонгук был по-хамски бодр для такого раннего времени и осматривал его с ног до головы изучающим взглядом, — если ты здесь, чтобы опять поиграть со мной — выметайся. — Нет, — Чонгук, по правде, порог и не переступал. Ветер внезапно подул прямо в Тэхёна, и он понял, что стоял в одних шортах до колен. Тело покрылось мурашками, волоски на ногах ощутимо щекотно поднялись. После своего жёсткого и однозначного ответа омега стушевался, — имею в виду, я не собираюсь играть. — Тогда что? — порывы ветра были сильными и частыми, поэтому Тэхёну хотелось уже закрыть дверь, но он этого не делал. Они общались через порог. — Очевидно, нам нужно разное, ничего- — Тэхён-а, не будь таким, — Чонгук шагнул внутрь, преодолев дверной проём, и схватил альфу за руку до того, как тот успел отойти. Он был настроен решительно: смотрел в глаза, брови были чуть сведены, а тело напряжено. Пальцы удивительно грели ладонь, перехватывая за запястье так, чтобы полностью удержать. Тэхёна прошибло током, стоило чужим губам коснуться обратной стороны его ладони. Дело в том, что это значило больше, чем следовало бы говорить вслух. Произнести вслух больше, чем этот жест от омеги альфе — даже не представляется возможным. Это означало преданность, высшую степень любви, обещание себя под защиту этому альфе; таким разбрасываться нельзя. Не то, чтобы это было законом, но все это знали, словно это была часть хангыля. Почему это сделал Чонгук, было тем, что предстояло выяснить. — Хорошо, — прошептал Тэхён, — давай поговорим. Он потянулся закрыть дверь, но младший его мягко остановил. Окрылённый ответом, Чонгук убежал на улицу, наказав ждать, но Тэхён не двигался по другой причине. Все его мысли заплелись в клубок для чего-то сложнее, чем ровно дышать. Это было обещание? Согласие на отношения? Поцелуй оборота ладони был жестом любви, и расценивать это как уступок не имело смысла. Тэхён и так знал о любви к нему, видел это в глазах, жестах ранее, но, видимо, сейчас вектор Чонгука поменялся. И стал их общим вектором. Сердце колотилось в груди, хоть Тэхён знал, что нельзя обнадёживать себя заранее и за поцелуй прощать грубые вещи в свой адрес. Сонливость отступила, из глаз пропал песок. Его будто окатили холодной водой, но сразу дали в руки тёплое полотенце. Он почувствовал сладкий насыщенный аромат омеги. Волновался. Они оба сейчас очень взвинчены. На руках Чонгука, когда он, запыхавшись, вернулся в дом и к счастью Тэхёна закрыл дверь, вертелся шпиц. Красивый и пушистый, он пытался спрыгнуть на пол, но младший крепко держал эту кучку шерсти в своих руках. Бедное сердце Тэхёна пыталось просто выдержать это утро. Это было сюрреалистическим сном больше, чем реальными событиями. — Что эт- Пусти его, — устав наблюдать за мучениями животного, Ким самостоятельно спустил его на пол, выхватив из чужих рук. Чонгук поёжился от прикосновения, но за заботой о собаке Тэхён этого даже не заметил. — Решил начать с того, — Чон не заходит дальше коврика, потому что не снял обувь. Он выучил, что Киму не нравится мыть полы в коридоре. Чонгук протягивает руки вперёд, заставляя Тэхёна шагнуть навстречу, но показательно скрестить свои руки на груди. За собаку, которая обнюхала их ноги и спряталась за омегу, простить те вещи, которые сказал младший, было бы глупо. Для собственного сердца Тэхён старался не искуша́ться. Чонгук же опустил руки и ссутулился, отчего стал выглядеть меньше и беззащитнее. Будто Тэхёну и без того не хотелось его обнять. — на чём мы закончили. Я хочу- — С чего ты взял, что я хочу собаку? — он говорил с младшим только о посещении кафе с собаками, но это не значило, что он мог позаботиться о собаке в своём доме. Он мог, но Чонгуку о таком упомянуто не было. — И именно такую? — Чимин сказал мне, — смущение было скрыто отведённым вниз взглядом. Тэхён понимающе промычал. Конечно, Чимину-то он все уши прожужжал. Это имело смысл в таком случае. Но Чимин… — Кто сказал? — …не общался с Чонгуком. Голос Тэхёна неодобрительно понизился, что не укрылось от внимания младшего, который поднял руки теперь в обороняющемся жесте. — Ты отмечал его на фото, ты рассказывал о нём, — тараторит, — в конце-концов, я видел его недавно. Я написал ему, — Ким с издёвкой и неверием смотрит в чужие глаза, — да, он заблокировал меня. Но я написал с аккаунта Намджуна… А потом Джина… — Тэхёна рассказ немного трогает, он внимательно слушает о попытках Чонгука всё исправить и складка между его бровей уходит. — И он сказал: маленькая, пушистая, приют. Я даже не… — Чонгук усмехнулся, губа старшего тоже дрогнула. Чимин был настоящей стервой даже когда помогал. — не понял. Сначала. Тэхён нетерпеливо бросает взгляд на щенка. Тот был совсем малюткой, на лбу красовались пятна, напоминающие злобно нахмуренные брови, которые делали его самым милым из всех собак. Возможно, Тэхён был заранее немного предвзят. И это было чувством помимо того, что ему хотелось спрятаться в тёплый плед, вместо своих рук. Он растёр голые плечи, чтобы немного отвлечь себя от прохлады. — Он сказал, что если тебе не понравится пёс, — продолжал Чонгук, — то я могу забирать его и… съёбывать к хуям. — И? — мягко подтолкнул Тэхён. Пауза Чонгука была недолгой, но терпения не находилось. Он желал слушать, ведь от молчания, казалось, в ушах раздавался писк. — Я понял его мысль. — Чонгук теребит пальцы, нервничая, — Выбор собаки зависел от моего знания тебя. И, зная тебя, я взял характеристики маленький и пушистый, и взял того, к кому больше легло сердце. — улыбка нежно осветила чужое лицо, — У щенка брови, он милый, мягкий… Крошечный. У него бровки… — намеренно повторил он с взволнованной интонацией, — Так или иначе, я знаю: ты бы принял любого, кроме того случая, где ты мечтаешь плюнуть мне в лицо и никогда больше не видеть. Надежда сияла в карих глазах Чонгука, он старательно пытался передать все свои эмоции прямо в Тэхёна. Альфа облизал губы, ещё раз взглянув на собачку, которая, будто почувствовав, что о ней говорят, посмотрела на него в ответ. — Пусть осмотрится. Через минуты они сидели за барной стойкой по разные стороны, словно действительно начинали всё заново. Такой была их первая встреча. Тэхён предусмотрительно налил им горяченького, чтобы оклематься от холода улицы. Чонгук был в лёгком пуловере (Тэхён сомневался, что под ним что-то есть, потому что не верил в изменения этого модника), а сам он оставался в шортах, хоть и накинул кофту с вешалки в коридоре. На голое тело она немного покалывала, и альфа не знал, почему не надел футболку. Возможно, не хотел оставлять Чонгука одного, чтобы не нагнать только отступившую неловкость. По полу стучали коготки маленьких лап Гулюма, как предварительно у себя в голове назвал щенка Тэхён. Чонгук глубоко вздохнул, вероятно, собравшись с мыслями. — Я действительно не хотел ничего серьёзного с тобой, — признается он. Тэхён обхватывает кружку чая руками, небрежно опуская взгляд. — Я вообще ничего не хотел, и это было глупо с моей стороны. Даже не столько само отношение, сколько отсутствие обсуждения с тобой этой ситуации. Всё выяснилось очень плохим способом, мне жаль. Текст выглядит заученным, повторёным несколько раз заранее, словно сценарий. Тэхёну вдруг начинает казаться, что младший пришел лишь для извинений. Не для него, Тэхёна. Его привычка надумывать никогда не шла на пользу, и от этого как-то пустеет в груди. Он кусает губы, смотря на то, как чужие руки копируют его позу и обвивают чашку с молоком. Тэхён не знает, что ответить, поэтому согласно мычит, смотря на чаинки, которые плавают по дну кружки. — И я сказал столько дерьма, что… — Это да, — невесело перебивает Ким и краем глаза видит, как Чонгук вздрагивает. — Это всё ложь, — всё равно говорит омега тихо, осторожно выкладывая слова. — Я люблю это. Твой запах. Мне нужно было просто уйти, а не пытаться сделать тебе больно. Это худший поступок с моей стороны. Так много… — он дрожаще выдыхает, — обиды было. Я мечтал о ком-то рядом; о ком-то, как ты. Ты не такой, как другие альфы. Ты… для меня. — Тэхёну нужна была пауза. Его жалкое сердце дрогнуло от интонации Чонгука и от слов, из-за которых прилила кровь к щекам. Казалось, эта фраза была из тех, что красиво звучали в твоей голове не один раз, но сознаваться в них было смущающе. Чонгук, который борол смущение в течение всего монолога, даже не запнулся. — Любить страшно, когда один из вас популярен. Или оба. В основном, это заканчивается плохо. Но я знаю людей, которые справлялись, у которых все хорошо. Я просто испугался. Тэхён переваривает всё медленно, осторожно, боясь обжечься и обжечь Чонгука, сказав что-нибудь не то в ответ. — Прости меня, — подводит итог омега после недолгого молчания. Они встречаются взглядами. — Прощаю, — в лице младшего так много надежды. Тэхён кивает на чашку, которую Чонгук якобы незаметно пытается понюхать. — Не считай меня за предателя, я знаю, какое молоко ты любишь. — Спасибо, — двойной ответ. Он делает несколько глотков, облизывая губы после, и поворачивает чашку на месте без причины. — Прошло… две недели… или месяц? Вечность? И я так- скучал по тебе. Я подумал о многих вещах, которых могло тебе не хватать, что ты… — старший кивнул ему, поняв, подстёгивая младшего продолжать. «Вещах, которых могло не хватать, что ты хотел отношений». — И я тоже этого хочу. Это не… Это не так страшно… То, что я боялся… Это не делает нас- наши цели разными- И всё, что я наболтал тогда, это вообще неправда, всё даже наоборот… Надо просто поговорить, а сейчас вообще- — Чонгук, — тот, словно не мог угнаться за мыслями, волнуясь так сильно, запинался и перебивал сам себя, но остановился, стоило его позвать. Альфа не совсем всё понимал. Вязкое чувство внутри, грустное с оттенком нежности, но не неприятное, поселилось в груди. Тэхён не смог дать этому название. Омега поднял глаза, схлопнув губы. — Пропустить хуйню? — спустя пару секунд под пристальным взглядом встрепенулся младший. — Пожалуйста. — Я хочу свидание, — Чонгук ссутуливает спину, опускает плечи, выдыхая воздух вместе с нервозностью. Тэхён даже не заметил, что тот сидел словно натянутая струна, ровненько и под напряжением, тронь — лопнет. — Несколько подряд. Без разницы. Познакомить тебя с друзьями. На лице Тэхёна расцветает неуверенная улыбка и окончательное понимание, принятие. — Чтобы ты водил меня за руку, — мягкая ладонь оказывается в центре стола. Ким, крадучись, накрывает её своей. Им обоим кажется, словно они что-то нарушают, но, на самом деле, это — единственное, что сейчас правильно, — И посвятить тебе песню. И назвать тебя парнем. И сказать родителям. И… — Иди сюда уже, — Тэхён обходит стойку почти одним рывком, омега не успевает подняться со стула, как длинные руки притягивают его к себе. Холодный нос вписывается в местечко за ухом, руки незамедлительно обнимают в ответ. Тэхёново тело дрожит от наслаждения, ноздри глубже тянут арбузный запах в лёгкие. Он тоже очень скучал. Объятия крепкие, надёжные, жадно впитывающие и наверстывающие упущенное. Чонгук не перестаёт вилять головой, раздвигая волосы старшего носом за ухом. — Пахнуть тобой хочу, — шёпотом добавляет к списку омега, вызывая очередной прилив чувств у Тэхёна. Ким не против смешать их запахи, сладость и цитрусы. Это уже будет не тот оттенок, который свойственен оставаться на всех при тесном контакте, едва укрытый собственным запахом. Смешать запахи это сделать из двух — один. — Будешь, — так же шёпотом обещает он, обнимая ещё чуть крепче. Младший ведёт плечом и неодобрительно мычит, когда Тэхён поднимает голову. — Юнги-хён… — бубнит расплывчатое объяснение в плечо, не отвечая на взволнованный взгляд, но его ощущая, — ругал меня. Он, кстати, больше всех хочет тебя увидеть. — Конфетка, — Тэхён потирает его плечо и оставляет там невесомый поцелуй, заглядывая в лицо. Огромные глаза Чонгука несравнимы ни с одним щеночком. Его, кажется, парень такой милый. — Я счастлив, что ты здесь и мы к чему-то идём. Ты тоже прости, я должен был дать тебе время подумать, а не выгонять и злиться. Прости. — он мягко сталкивает их лбами. Они закрывают глаза. — Прости, мы оба виноваты. — Тэхён дарит поцелуи его щекам, после чего оставляет их носы в невесомом соприкосновении. Щекотка беспокоит одновременно переносицу и живот. На секунды слышится только их дыхание. — Но почему ты так рано? — Приют, — фыркает Чонгук. Альфа чувствует поток воздуха над верхней губой, — приют открывается только в восемь. — Его руки не сцепляются в замок за спиной альфы, а наслаждаются прикосновениями к спине раскрытыми ладонями, пусть и по поверхности кофты. От ласк бегут мурашки, и Тэхён бы позволил младшему прикоснуться прямо к коже. — Я только расставил мысли по полочкам, как ответил Чимин. Я не хотел ждать. Меня почти лихорадило от мысли, что пройдет хоть ещё час, просто- Я тебя очень сильно- Прервался. Тэхён хотел отодвинуться, но тяжёлая рука Чонгука не дала этого сделать. Второй раз за сегодня омега выражает любовь, не произнося вслух самое важное слово. Но старшему это и не нужно. Все нужные слова уже прозвучали. Тэхён отнимает руку младшего, медленно опуская на уровень своих губ. Их лица, как отражения, полны смущающе большим количеством нежности. Ким оставляет на костяшках омеги бережный поцелуй. Они копируют друг друга и в улыбках. — Губы, пожалуйста, Тэхён-щи. Сладкие, как леденцы, мягкие и сочные. Какими он их и помнил.

〄

Их встретил Хосок. Узнать его было легко: широкая улыбка в форме сердца и мерцающие от внутреннего света глаза, которые Тэхён абсолютно точно видел в википедии на странице группы, где его парень являлся вокалистом. Итак, Хосок. Весёлый, то ли по жизни, то ли от алкоголя, обутый в огромные шлёпанцы гуччи, одетый в спортивную одежду; он встречал их на первом этаже, болтая с охранником. Тэхён знал, где живёт Чонгук и без этого, даже если был тут всего раз, но было всё равно мило со стороны Хосока. Чонгук провёл у Тэхёна чуть больше двух суток с их примирения, и срочно уехал лишь сегодняшним утром. За два дня Ким повысил свой уровень гормона счастья в крови до опасных для здоровья высот. Его сердце трепетало в груди от того, каким волшебно счастливым он был, улыбка не сходила с лица даже во сне, и рядом всё это время был Чонгук, целующий и обнимающий, улыбающийся вместе с ним. Они обсудили много вещей попутно. Начиная с мелочей, заканчивая самым важным. Они обсудили слова Чонгука о принуждении (он не имел в виду то, что сказал; лишь один работник около трёх лет назад действительно что-то хотел от него, но его тут же уволили), обсудили границы дозволенного, и даже назначили свидание на следующие выходные. А сегодня Чонгук позвал его и Чимина провести время с группой, друзьями омеги. Всё ещё думая о том, что он единственный омега группы — Тэхён гордился. Такой смелый и упорный, талантливый и сильный, что чувство гордости просто затопило Кима с головой. Ёнтан тоже был здесь, оставить питомца было не с кем. Вместе выбирать имя оказалось интереснее, чем одному и мысленно, поэтому теперь щенка звали Ёнтан. Чимин заботливо держал его в руках, воркуя над ним, как над младенцем. — Парни, — Хосок трясёт рукой, хотя всё их внимание и так обращено к молодому рэперу. Чужие светлые волосы трепещут на голове вразнобой с его телом, и отчего-то этого альфу хочется сравнить с игривой собакой, виляющей хвостом. Они подходят ближе и сразу втроём направляются к лифту. — Чонгук не говорил, что вы такие красавцы! На фотках вы были другими! — Привет, — они оба кивают ему, представляются по именам только из приличия. Хосок ведь и так всё очевидно знает. Тэхён продолжает, — И Танни. — Оущ! — глаза рэпера распахиваются, — я не заметил её. Привет, — он активно перебирает пальцами перед мордой Ёнтана. Тот с интересом двигает головой, пытаясь словить их зубами. — Это он, — поправляет Чимин, перехватывая щенка, когда он пытается вскарабкаться выше, чтобы понюхать нового человека. — Извини, — в милой манере воркует Хосок, мягко прихлопывая щенка по носу подушечкой пальца. Чимин хихикает, наблюдая за этим сверху вниз, ведь пёс всё ещё в его руках. Они выходят из лифта, и Тэхён плывёт на шаг впереди, помня эти коридоры и двери, немного позвякивает пакетом в руках. Он дёргает единственную приоткрытую дверь, которая, он знает, дверь квартиры Чонгука, и заходит. Ким стучит по стене, привлекая внимание, чтобы кто-нибудь вышел их встретить; чтобы не повести себя невежливо. Слышится шум, и выходит высокий парень, ярко улыбаясь. Из глубины комнат слышится голос омеги, чей запах всё ещё нежными оттенками сквозит на коже Тэхёна. — Намджун, — представляется парень. Они пожимают друг другу руки. Смотря на Танни он вдруг размягчённо округляет глаза. Почему у всех такая реакция на его собаку? — О… Его, можно, наверное… можно отпустить? — неуверенный, он поворачивает голову, — Чонгук-а! — А? — долго вытягивает младший. Слышатся шаги. — Я же… Не еда. Все замолкают. Тэхён вопросительно хмурится, одной ногой оставаясь в кроссовке; вторая поставлена на его задник, чтобы снять. Сзади слышны трещащие звуки сдерживания смеха от Хосока. — Имею в виду… — омега смущённо сжимает губы и втягивает их внутрь, обводя всех взглядом, — я думал это доставщик, а ты опять забыл, где твой телефон для чека… — Неловко, — хмыкает Чимин и отпускает Ёнтана на пол, собачка прыгает к коленям Чонгука, радостно повизгивая и создавая шум своими лапками, окончательно рассеивая тишину. Тэхён в темпе снимает обувь и куртку, Хосок что-то бубнит себе под нос сзади него, и они все проходят в комнату. Чонгук находит бок альфы, пристраиваясь по пути ближе, и цепляется за предплечье ладонью. Его пальцы мягко сжимают бицепс, и Тэхён млеет, улыбаясь самому себе. Чонгук получает поцелуй в висок. Люстра в комнате горит тёплым светом, поддерживая атмосферу вечера за окном. Два дивана стоят по обе стороны деревянного низкого стола, на котором разложены контейнеры, тарелки; стоят пара неоткрытых бутылок макголи. Двое человек сидят напротив друг друга, и более низкий из них показывает что-то на экране своего телефона, держа устройство над столом. — Привет, — они оба поворачиваются на глубокий голос Тэхёна. Чимин здоровается следом, и новоприбывшие альфы представляются. Тэхён с улыбкой представляет и Ёнтана, который с интересом бегал вокруг всей компании и лениво погавкивал. Ким поднимает в своих руках крафтовый пакет, в котором лежат две бутылки красного вина. Они создают характерный звон, и все улыбаются. К тому времени, как заканчивается первая бутылка макголи, Тэхён чувствует себя здесь своим. Щёки заалели, особенно этим выделяются Юнги и Сокджин; парни, которые сидели здесь, когда они зашли. Разговор едва уходит от темы пения и работы группы, выступлений, съёмок, записей, внимания фанатов; Тэхён всё больше понимает, как далёк от этого, а Чимин, наоборот, вовлекается. Ёнтан уснул на кресле в углу комнаты, поодаль от шумной компании, но Хосок всё ещё ворковал, когда изредка цеплялся за него глазами. Юнги, альфа, рядом с которым Тэхён сидит, сказал неприлично много хороших слов в его адрес, связанных с тем, как изменился Чонгук после их встречи. Что стал более открытым, чаще проявлял заботу к согруппникам, постоянно радовал всех своим довольным лицом. Рассказал, как они немного подрались после того, как младший рассказал об их ссоре. Омега же рядом краснел и прятался то Тэхёну в плечо, то в волосы, а по итогу перебросил свои ноги через одно бедро старшего, и Мин уже имел возможность видеть только его согнутые колени. Ким на это громко, пьяно посмеялся, прижав парня крепче и положив руку на бедро с внешней стороны, теряя границы с приличностью. — Сокджин-хён, — голос омеги был вязко медленным, бокал в руке — почти пуст. Сокджин посмотрел на него с другой стороны стола. Он, кажется, был совсем не пьян, несмотря на внешние признаки. Сидел прямо, мягко улыбался, — я доверяю Тэ, он мой парень. Тэхён нахмурился, опустив взгляд на Чонгука, а после на его ладонь на своей груди. Все за столом примолкли. Глаза Джина опустели, и он шумно выдохнул, поджав уголки губ. Это немного испугало, ведь этот бета был наполнен юмором и смехом под завязку с самого начала вечера. — Что-то не так? — Чимин сидел на том же диване, что и Тэхён, но с самого края, по левую сторону от Юнги. — Ему тоже, — протараторил Чонгук всё ещё в глаза Джину. Намджун рядом со старшим хёном перестал хмуриться и повернулся. Возможно, Тэхёну только показалось, что он чуть шире раздвинул ноги, коленом прижавшись к бете. Но нет, понял Ким, когда Сокджин закатил глаза и, бубня, закинул ноги на Намджуна, повторяя позу Чонгука и прижимаясь к своему, стало понятно, альфе. — Драма, Чон Чонгук, — нараспев сказал Намджун, растирая плечо надутого Джина. Он перевёл взгляд на Тэхёна, а потом на Чимина, — он просто переживает за нас. — И… — И Джин много дёргался, — перебивает Чонгук Сокджина, поддразнивая. Хоть Тэхён не замечал за парнем подобного, он промолчал. Всё-таки Чонгук знал ребят лучше и видел, соответственно, больше. — Айгу, Чон Чонгук, — Ким не понимал, дразнит в ответ или правда ругается Джин, но улыбался, — никакого уважения! — Лучше тебе быть весёлым, — неразборчиво послышалось в свитер Тэхёна. Старший аккуратно выдернул бокал из рук своего очаровательного парня, и те прижались к его боку. Улыбка приобрела иной характер, обращённая к омеге. Он притих, но явно не спал, хотя был близок к тому. Просто разморило от алкоголя и тепла, у Тэхёна самого внутри было подобное чувство. Вечер медленно двигался, квартира Чонгука наполнялась уютом и теплом взаимоотношений начинающейся дружбы большой компании. Возможно, и началом чего-то большего. (Чимин пьяно опёрся на плечо сидящего рядом парня. Его левая нога была согнута и прижата к собственной груди, коленом упираясь Юнги в бок. Если тому это и мешало, то альфа об этом ни разу за вечер не сказал. В конце-концов, Чимин, подгадав момент, протянул ногу вперёд, захватив бедро Юнги под себя. Сначала тот опустил взгляд вниз, на их скрещенные бёдра, а потом они достаточно резко, хоть и размытыми взглядами встретились. — У тебя кто-то есть? — черты лица старшего приобретали чёткость в такой непосредственной близости, и Чимину казалось, что это самая прекрасная картина — его лицо. Юнги, едва цепляясь нетрезвым взглядом, нахмурил брови. Его кошачьи глаза сурово сузились, а голова наклонилась вбок, к плечу, — Ты омега? С игривой улыбкой, Чимин отрицательно покачал головой.) Тэхён пропустил момент, когда уснул, уперевшись носом в теплое и ароматное плечо своего омеги, успокоенный шерстью Ёнтана между пальцев и мягким голосом Чонгука, ведущим беседу с кем-то из парней. Этот этап его жизни позволял ему спать спокойно, наконец, и он чувствовал себя хорошо в том месте, где он находился. В этой компании, с этими людьми, в начале своей первой настоящей любви, взаимной и ласковой, как последние весенние ветра на пороге лета. Рано или поздно это должно было произойти: найти своё место, где-то или с кем, не важно, но чтобы можно было сесть и счастливо улыбнуться, мол: у меня всё замечательно. Тэхён никогда не искал высот, не лез к облакам, и его счастье было простым. Иметь работу, друзей и человека. Одного, но который бы принял его таким, каким он являлся. Кто принял бы его так, как принял Чонгук, за что в груди альфы разливается отдельная река под омежьим именем. Имя, которое сотрёт все предыдущие в пыль, ха? Он тянет арбузный аромат глубже, и напрягается, когда понимает, что пахнет орехами. — Не моё плечо, — Тэхён возмущённо дует губы, поднимаясь. Встречает его затылок Юнги, потому что лицом альфа обращён к Чимину… отнюдь не в разговоре. Рука Пака мелькает перед его лицом, когда зарывается в волосы Юнги, и он отскакивает подальше от испуга. Не такое пробуждение он ожидал. Сколько вообще времени? — Где Чонгук? — Ушёл домой, — хмыкает Джин с дивана напротив. Он развалился на Намджуне, точно тот и был диваном. Тэхёну было жаль его спину, поза не вызывала доверия. Тэхён хлопает глазами, нешуточно пугаясь, и оседая вниз. Мягкая ладонь встречает его плечи, когда он скатывается назад. — Мы в моём доме, детка, — Чонгук целует его затылок под смех и улюлюканье других. Растерянное и опечаленное выражение лица Тэхёна не оставило их равнодушными. — Хён! А ты за конфетами на первый этаж сам бегать будешь! — Я виноват, что мне их из-за тебя хочется? — Хосок невинно шепчет «мне тоже», а после «Тан-и!», чтобы привлечь внимание пса, который бродит около дивана. — Не шути над моим парнем, — Чонгук выглядит обвиняюще раздражённым, но Сокджин лишь ворочается на Намджуне в поиске удобной позы. Тэхён тянет омегу к себе на колени, обнимая за пояс, и перепалка заканчивается, толком не начавшись. — Хён, — удивлённый выдох срывается с губ младшего, и Ким целует его в губы, сваливая к подлокотнику и нависая над омегой. — Мой парень, — выделяет Ким. Все переключаются на что-то другое, не обращая на них внимание, и Тэхён позволяет себе ещё один более долгий поцелуй, зажав Чонгука собой и сжимая его предплечья руками. — Замечательно пахнешь. — Какое самолюбие, — дразнит в ответ Чонгук, морща нос. Дело в том, что они обменялись запахами за выходные так сильно, что пахнуть двояко они будут ещё не меньше недели. Это, конечно, не смешать запахи, но для того было рановато. — Но да, я пахну отлично. — Сэр, с таким запахом вам наверняка… — Хватит его эксплуатировать, — голос Юнги разрушает их диалог, возвращая в реальность. Джин лениво поворачивает глаза в сторону парня, держа в руках бокал. Он даже не перестаёт улыбаться, снова немного ворочаясь у шеи Намджуна, наверняка затылком елозя тому по ключице. Хосок рядом с ними улыбается, наблюдая за изменениями в лице у лидера группы. — Ради моей пары- — начинает Намджун, нежно придерживая Сокджина за локти, несмотря на свои насупленные брови. — Ой, вот, блять, заткнись, — Юнги откидывается назад, прихватив с собой бокал макголи. Все с выдохом смеются, напоминая звук выстрела шампанского. Чимин встречает его своей раскрытой рукой, после приобнимая за плечи. Он, кажется, наслаждался характером этого парня и всем, что из этого вытекало, будучи очарованным альфой с первого взгляда. Никак в лице не реагируя на Пака, Юнги приканчивает свой напиток, но всё же льнёт к Чимину чуть ближе. Этого всего нет два часа спустя. Уже поздняя ночь, перевалило за двенадцать. Так облачно, что ни луны, ни звёзд — не видно, но это ничего. Небо всё равно мягко подсвечивало улицы, не уступая фонарям. Это один из самых высоких этажей, на которых бывал Тэхён, но ветер, а он был, не шумел. Звукоизоляция была прекрасной. Отчего-то радовало то, что до рассвета было ещё долго. Чимин, несмотря на убитое состояние, уехал домой один. Самостоятельно вызвал машину, отцепился от Юнги, чуть не утащил с собой Хосока и Ёнтана, и уехал домой. Не так давно на телефон Тэхёну прилетел смайлик клевера и одна буква, что ничего не обозначало. Это было знаком, что Пак дома, но не может даже попасть по клавиатуре для нормального сообщения. Хосока забрал Ёнджун, его парень, быстро пожав всем руки, и прихватил с собой своего сонсэннима Юнги. Последний, после больших доз алкоголя становился действительно плюшевым: он был тихим, немного отстранённым и обычным человеком, но с мягким нутром, которое в этом состоянии и открылось. Ему нужны были ласка и внимание, которые он, несомненно, получал, когда просил. Тэхён понимал Чимина, который с самого начала вечера украдкой наблюдал, а выглядев, что ему было нужно, сделал шаг и не прогадал. О Джине и Намджуне… разговаривать было излишне. Они жили несколькими этажами выше и добрались очевидно без проблем. Тэхён и Чонгук с замиранием сердца наблюдали как пьяный Джин помогает шнуровать обувь ещё более пьяному Намджуну, пока рэпер любовно не отрывал от него глаз. Танни наблюдал за парочкой со стороны, тоже боясь нарушить такую нежность. Теперь же, убрав основную часть мусора и тарелок, они лежали на диване, в виду алкогольного головокружения откладывая поход в ванную комнату и постель. Возможно, откладывая до самого утра. Лишь скинули неудобную для сна одежду, до нижнего белья, и завернулись в плед. Ноги Чонгука интимно касались ног Кима, что первые секунды каждый раз вызывало мурашки. Это почему-то было более откровенным, чем лежать на груди и поцелуи в шею. Тэхён сильно щурился, просматривая экран телефона. В голове очень сильно плыло, а жаркие объятия любимого никак не помогали протрезветь — лишь больше пьянили. Будь Ким трезвее, это могло бы быть поэтичным, но это было чистой правдой. От жары алкоголь действовал сильнее. Наткнувшись на диалог с Чонгуком, он понял, что за эти несколько дней даже не убрал того с черного списка. Было незачем. Он не помнил о таких вещах, тем более Чонгук был рядом с ним всё это время; отвлекаться на телефон было пустой тратой времени. Но сейчас, сонный, пьяный, он даже не знал, что там хотел найти. Просто Чонгук скромно засопел, придавливая его к дивану всем своим весом, а он читал сообщение Чимина. И теперь, когда в комнате царило молчание, пошариться в телефоне показалось неплохим вариантом. Чонгук скатился с альфы и свернулся рядом, поджав колени и руки к себе. Стал совсем крохотным под махровым сиреневым пледом. Тэхён разблокировал контакт. Его ждало сообщение, которое пришло ночью, когда его телефон заглючил и прислал ложное уведомление. Теперь оно появилось в полном объеме, когда номер был разблокирован. Сердце отчего-то забилось быстрее, а к щекам хлынула кровь, хотя он даже не прочитал. Просто был взволнован, что Чонгук писал ему, когда они были в ссоре.

megako3oker

прости что так поздно пишу, я очень скучаю по тебе черный список, я понял я все равно тебя люблю и верну мне жаль что твой будущий парень такой глупый, но я исправлю всё дерьмо ты драгоценный Танни болтался у ног, его крохотные когти громко, но привычно стучали по паркету. За пару дней так легко привыкнуть к вещам, так как насчёт пары месяцев? Тэхён с улыбкой чувствовал на себе чужой взгляд, хотя его хозяин упорно прикрывался пледом, в притворстве о том, что всё ещё спит. Махровая ткань мелко тряслась, оттуда слышались удары пальцев по экрану.

megako3oker

почему ты смотришь на сообщения? смотри на меня только на меня.