Ремиссия

We all need a soul to rely on, A shoulder to cry on, A friend through the highs and the lows

— Ну как тебе наш сюрприз? — Дафна подошла к Блум, пригубливая апельсиновый сок. Алкоголь уже нельзя. Блум была невероятно красива. Сестра позаботилась и о том, чтобы на собственном празднике именинница выглядела подобающе и, конечно, лучше всех. Шёлковая ткань фиалкового цвета открывала спину практически до поясницы, но полностью закрывала вырез груди, вися на двух тонких лямках. Ткань доставала до колен и была невероятно лёгкой и мягкой. Она сидела на Блум лучше, чем на модели, которая рекламировала его. Дафна не ошиблась. Рыжие локоны были собраны в скромную и немного растрёпанную причёску. На оголённой шее висел подаренный кулон в форме медведя из белого золота. Её глаза блистали не только из-за светлых теней, но и из-за радости, плескавшейся в них. Посмотревший на неё мужчина не смог бы оторвать глаз, а девушка искренне позавидовала точёной фигурке и яркой внешностью. — Я в восторге, но готова вас убить! — Блум улыбнулась. — Ты хоть знаешь, что я чувствовала? — Это была папина идея, — блондинка пожала плечами. — Папина? — рыжая искренне удивилась. Обычно Орител предпочитал старые добрые посиделки за семейным столом. — Да, но устроили всё мы вместе. Кстати, — она почти перешла на шёпот. — Тебя должен был забрать Брендон, но я попросила Валтора. — Зачем? — Блум нахмурилась. Несколько дней назад младшая сама всё рассказала старшей. Одним поздним вечером, когда она чувствовала, что мысли просто разорвут её на части, Блум пошла к Дафне и выговорилась. Рассказала всё от начала до конца, но держалась стойко. Не плакала, хотя очень хотелось. — Ты же знаешь, что между нами… — Блум, не будь такой глупой! Валтор никуда не уезжал! — она огляделась, чтобы их никто не слышал. В особенности Орител. — Папа рассказал мне по секрету. Валтор никуда не уезжал, всё то время он был рядом. Пока ему не сказали, что ты пришла в себя и чувствуешь себя хорошо, он не покинул больницу. — Что ты несёшь, Дафна? Папа бы не скрыл от меня. — Валтор сам его попросил, но я не знаю, почему. Блум неверующе прошлась взглядом по залу, но нужного ей человека не было. Ей помахали девочки, улыбнулся Торен, но искала она только одного. Он появился в тот же момент, когда она посмотрела в сторону входа. Валтор тоже переоделся, игнорируя пылающие взгляды отца девушки. Сегодня не простой день, поэтому можно откинуть ссоры и обиды на долгий ящик. По крайней мере ему не хотелось портить её день. — Оставлю вас, — сияющая Дафна упорхнула в объятия Торена. — С днём рождения, Блум. — Ты тоже не забыл? Честно? — Валтор покачал головой. — Я собирался подарить это немного в другой обстановке, но не смог отказать Дафне, — Валтор протянул ей светло-жёлтую коробку с красным бантом. Блум приняла подарок и сразу его распаковала. Как только она открыла крышку, замерла на месте и просто рассматривала свой подарок. Изящные туфли для бальных танцев золотистого цвета. Они были на небольшом каблуке и удобной застёжке. Девушка грустно улыбнулась, беря одну в руки. Она посмотрела на Валтора и прошептала слова благодарности. Он дал ей почувствовать, дал вспомнить, как тогда было хорошо. Перед глазами она увидела выученные назубок движения, которые оттачивала в зале круглые сутки. Делала всё, чтобы быть лучшей. Но если она думала, что на этом всё, то ошиблась. — Надень их, — он приложил указательный палец к её губам. — Не спорь. Послушав мужчину, Блум отошла в специально отведённую комнату, где она переодевалась, потому что в зале были только высокие столы и большая площадь для танцпола. Надев обувь, Блум ещё некоторое время смотрела на ноги в зеркале. Как же давно она не надевала эти туфли. Блум вышла обратно в зал, удивляясь непривычной тишине. Не было музыки или гула разговоров. В тёмном помещении, освещённом только неоновыми лампами, её ждал самый красивый и галантный мужчина. Все гости столпились вокруг них, создавая большой круг. От такого внимания и взглядов в свою сторону девушке стало немного не по себе. Всё же зажатость и стеснительность тоже были неотъемлемой частью её характера. Валтор взял её за руку и вытащил в самый центр. Кивнул диджею, а потом начал вспоминать видео, которые тщательно изучал последние четыре дня, и принял стойку. Он вёл грациозную девушку, которая плавно и неторопливо делала правые и левые повороты на шассе. Играла своими ногами, делала так, чтобы одна всё время догоняла другую. Вспоминала методику танца и примитивные, но невероятно красивые движения. Их танец был в устраивающем обоих темпе. Они не отрывали взгляда друг от друга, даже не следили за своими движениями. Это не чемпионат мира, да и до зрителей им нет особого дела. Валтор танцевал для Блум, а Блум для Валтора. Они погружались в особую атмосферу, постепенно стирая каждого в этом зале. Они ненужные фигурки на шахматной доске. Достаточно Короля и Ферзя. — Так ты не уезжал? — танец закончился, но Блум не спешила отстраняться. — Пожалуйста, скажи правду. Его ответом было лишь мотание головы. Он выполнил её просьбу, даже не озвучивая ответа. Было достаточно лишь взглянуть в его глаза, чтобы понять, какую ошибку они совершили. Оба. Игнорируя громкие аплодисменты, улыбки и слова восхищения; игнорируя его пронизывающий до костей взгляд, она просто убежала. Стараясь несильно стучать каблуками, Блум просто сбежала. Она вышла на открытый воздух через чёрный выход. На заднем дворе клуба было тихо и вовсе безлюдно, что не могло не радовать. Ей не хотелось, чтобы кто-то увидел её состояние. Блум просто разрывало. Что будет с человеком, привычный мир которого разлетелся в тартарары? Если убеждения, которым он следовал, его уверенность в поведении и действиях других, вдруг окажется ложной? Он запутается и потеряет истинную нить, за которую можно уцепиться. Блум её потеряла. Она снова проиграла своим мыслям. Сейчас они безжалостно дали о себе знать, начиная с того рокового дня. Её папа не умер, он жив и здоров. Валтор её не бросал, он был рядом. Как ангел-хранитель или фея-крёстная. Блум знала, если вдруг что-то пошло бы не так, он бы больше не врал, а появился перед ней. Сразу же. Внутри всё обрывалось и горело. Всё пережитое накопилось таким огромным комом, что она больше не могла держать в себе. Не могла справляться с ссорами с папой и его вечной занятостью. Не могла справляться с чувствами обиды на близких людей, которые вовсе не забывали о её дне рождении. Таких мелких конфликтов в последние несколько дней был целый фургон. И он наконец начал разгружаться с выходящими наружу рыданиями. Валтор не плохой человек. Он не бросал её, лишь скрыл. Он очень внимательный, поэтому помнил её рассказы. Он был рядом в трудную минуту, он не воспользовался шансом. Он всегда был рядом, нужно было лишь лучше смотреть. Он не был телохранителем, не был её парнем, но Валтор всё равно был её любимым человеком. Это не изменится, как бы он и она ни старались. Уже постарались, но всё равно не вышло. Блум всегда была, есть и будет в надёжных рукавицах. Просто сейчас это не отцовские руки, а руки её любимого. Она облокотилась на стену и начала сползать. Блум не сдерживала себя, позволив наконец выплеснуть всё плохое, что съедало в ней всё хорошее. Как змей-искуситель, который поселился в её организме. Пока он не выпотрошит её душу, не успокоится. Надёжные рукавицы, в которых она находилась, снова не дали ей упасть. Валтор поймал девушку, пока она не испачкала платье грязным асфальтом. Он крепко обнял её, позволив пачкать свою рубашку тушью и слезами. Снова знакомое чувство спокойствия и удовлетворения проснулись в нём, стоило Блум ответно обнять своего человека. Так крепко, словно они не виделись несколько лет. Так сильно, будто его просто отберут и никогда не вернут обратно. Обида больше не мучила. Она уходила вместе с надрывными рыданиями. Ещё никогда прежде Блум не чувствовала себя такой идиоткой. А Валтор таким идиотом. Потому что его гнев не стоил её слёз. Ему хотелось до боли сжать её тельце или, наоборот, обсыпать его поцелуями, но сделать что-нибудь, чтобы она больше не плакала. — Почему ты не сказал?! — голос был надрывным и дрожащим. — Я был очень зол, Блум, — он поднял её лицо за подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Сердце сжалось от их красноты. — Я ведь хотела помочь, — она всхлипнула. — Я знаю, милая, — девушка прикрыла глаза от удовольствия, почувствовав нежный поцелуй в лоб. — Но я мог наговорить тебе лишнего, обидев ещё сильнее. Лучше ведь так. — Нет, не лучше! — Блум резко отстранилась. — А если бы я не узнала сегодня? Мы бы продолжили этот цирк? — Нет, я бы всё рассказал тебе. — Когда?! — Когда бы полностью остыл, — он снова приблизился к девушке и обхватил её лицо, стирая остатки слёз. — Я по-прежнему злюсь на тебя, но… безумно люблю. — Валтор, — Блум опять всхлипнула и потонула в его объятиях. — Мне было страшно. Я хотела, чтобы ты пришёл и был рядом. — Я знаю, милая, — Валтор уместил свой подбородок на её макушке. — Прости. — И ты меня, — девушка заглянула ему в глаза, всхлипнув в последний раз. — Прости тоже. Валтор улыбнулся и наконец позволил себе сделать то, о чём так долго мечтал. Он накрыл её губы своими, вспоминая этот сладкий вкус и жаркие эмоции. Притянул её к себе, насколько это было возможно, и упивался нежными губами, по которым так изголодался. — Давай сбежим отсюда? — предложила девушка. — Разве я могу отказать тебе?

***

Она пылко отвечает на поцелуй, держась ногами за его пояс. Обхватив его, Блум не даёт себе упасть, а руками в его светлых волосах только помогает этим. Губы переплелись так сильно, будто их зашили нитками. Никакие ножницы тут не помогут, потому что сначала нужно будет обрезать их чувства. А это невозможно. Валтор закрывает дверь своей квартиры, поднимая девушку над землёй прямо в коридоре. Держит её за ягодицы и несёт в спальню, на кровать, где нависает сверху. Но не спешит. Целует губы, щёки, скулы, медленно опускается к шее, а потом снова возвращается к губам. Хочет насладиться каждым сантиметром её кожи и показать, как сильно скучал. Его поцелуи лишали рассудка. Блум прикрывала глаза и отдавалась в его умелые руки, но потом решила проявить маленькую инициативу. Она встала на колени, безмолвно заставив его сделать то же самое. Так она была выше. Девушка обхватила его лицо руками и провела большими пальцами по губам. В приятном полумраке, когда рядом только он один, она не боялась показать свои чувства. — Я скучала, — шепчет девушка и снова примыкает к его губам. Чувствует, как Валтор медленно стягивает лямки, но быстро избавляет её от платья. На светлой и бархатистой коже видит белое кружево, которое создаёт стереотип невинного ангелочка. Но перед ним его личный демонёнок с огненным цветом волос. Белое кружевное бельё только подливает масла в этот бурлящий котёл по имени Блум, нежели делает из неё примерную девочку. Блум забирается к нему на колени и отдает ласкам грудь, прикрытую тканью. Валтор спускается поцелуями к ложбинке между ключицами. Останавливается на небольшом шраме — последствии самого страшного её жизни дня. Смотрит на светло-розовую полосу, а после осыпает её поцелуями. Блум чуть прогибается, снова зарываясь в светлые волосы. Она чувствует, как от таких его действий внутри всё сжимается, но теперь не от боли и обиды. Он лечит её, как настоящий доктор, только не прибегая к химии. Делает это своим голосом, объятиями, руками и поцелуями. Делает это своей любовью и тёплым взглядом, когда смотрит ей в глаза и находит губы. Наслаждаясь ласками, Блум принимается расстёгивать пуговички его белой рубашки, на которой остался след от туши. Невзначай ещё в машине Валтор бросил, что стирать будет она. Вручную. Маленькое наказание за ту её выходку, о которой Блум почему-то так и не пожалела. Она помогла тому, кого любит. Разве не в таких поступках проявляется это чувство? Разве было бы лучше, оставив она всё ему? Они оба имели разное мнение на этот счёт, но уже не хотели разбираться. Она наконец избавляет его от рубашки, которая скрывала вид идеального тела. Блум едва не облизывается, как кошка при виде миски молока, когда снова видит его таким. Она видит в его глазах желание, чувствует его под своей промежностью, и радуется, понимая, что это именно она делает с ним. Теперь её очередь осыпать его поцелуями, показывать свою любовь немного в другом формате. Она прижимается к его шее, вдыхая собственный запах своего мужчины с примесью одеколона. Прикусывает шею и оставляет ярко-красный след, за который платится шлепком. Чувствует приятную боль, заставившую её прикусить губу, чтобы не улыбнуться. Мазохистка, и всё на этом. Приятные укусы настигают и её, когда лифчик больше не скрывает округлую грудь. Она была готова громко застонать только от вида: Валтор посасывает её сосок, оттягивает зубами и снова берёт в рот. Эту картину хотелось не только запечатлеть, но и навсегда сохранить в памяти. Она тихо постанывает, интуитивно справляясь с пряжкой ремня. Валтор не даёт ей продолжить махинации. Отодвигая кромку кружевных трусиков, он просовывает два пальца, большим касается клитора, заставляя Блум вздрогнуть и блаженно замычать. Она забывает о том, что делала секунду назад, и схватывается за его плечи, чуть приподнимаясь. Валтор снова припадает к её груди, когда Блум прогибается в спине. Не переставая работать пальцами, он наслаждается её стонами и приятной болью от острых ногтей. Ему приносит большее удовольствие её наслаждение, нежели своё. В паху нестерпимо и неприятно, но его просто не волнуют собственные ощущения. Неужели нужно что-то ещё, когда перед глазами такая картина? Мужчина оставляет в покое её лоно только тогда, когда Блум содрогается в первом оргазме и кладёт голову ему на плечо. Дыхание становится учащённым, что заставляет его улыбаться. Чуточку самодовольно, но в большей степени от наслаждения. Девушку качает головой, когда, оставшись полностью без одежды, Валтор решает уложить её на спину. Их немой разговор продолжается его изогнутой бровью и её коварной улыбкой. Блум снова забирается к нему на колени и наконец принимает его в себя. Только на половину, но уже достаточно, чтобы чуть поморщиться. Валтор не двигается, давая ей привыкнуть и руководить процессом самой, раз его белка так хочет. Но стоило ей привыкнуть и сесть на всю длину, как Валтор резко переворачивает её. Она вскрикивает от неожиданности, когда Валтор нависает сверху. Однако, чувствуя такие приятные движения, с губ снова срывается наслаждённый стон, который смешивается с переполняющими эмоциями. Теперь она понимает, почему девочки в университете обсуждали примирительный секс. На своём личном опыте она поняла, что он правда самый лучший. Невозможно описать эти чувства, когда человек, по которому она едва не плакала каждую ночь, наконец выцеловывает каждый уголок её кожи. Как получает наслаждение от её тела и стонов. Как едва сдерживается, чтобы не перейти эту черту, сохраняя всё в выражении «заниматься любовью». Именно любовью. Когда часы показывали уже далеко за полночь, Блум обмякла в сильных руках. Вместо подушки она предпочла его плечо, а вместо одеяла, которое обычно обнимала, его грудь. Засыпала Блум с умиротворённой улыбкой на лице, потому что Валтор снова укладывал её, как ребёнка. Поглаживая по голове и целуя в макушку…

***

Миниатюрная женщина с полными продуктов пакетами открывала дверь. Она повернула ключ, и предмет мебели наконец поддался, после чего она прошла внутрь. В квартире царила гробовая тишина, но она не удивилась. Приходя сюда, её всегда встречало одно и то же. Однако такого не должно быть сегодня, потому что в восемь утра хозяин квартиры обычно на ногах. — Где же он? — она оставила пакеты на кухне, а позже последовала в спальню. Незнакомка вошла в комнату, замерев прямо посередине. В глазах отразился шок вперемешку со стыдом. И её пыхтение всё-таки разбудило одного из спящих. — Мам? — Валтор сел в кровати, прикрыв одеялом себя и спящую девушку. — Что ты… — Я уже ухожу, сынок, — прошептала она. — Прости-прости. Там на кухне… Голоса пробирались к ней в сон, пока не развеяли его полностью. Блум открыла глаза и потёрла их, улыбнувшись, когда увидела своего мужчину рядом. Она проследила за его взглядом, никак не ожидав увидеть незнакомую женщину. Блум вздрогнула от испуга, и, как Валтор недавно, затянула одеяло почти до подбородка. — Валтор? — Я уже ухожу, — встрепенулась женщина, направляясь к двери. — Считайте, меня тут не было! — Это кто? — спросила Блум, когда входная дверь громко хлопнула. Мужчина перевёл взгляд на обескураженную девушку. — Моя мама. — Кто?! — она распахнула глаза и прикрыла рот руками. — Она видела нас в таком виде? Какой ужас! — Видела. Да. Их взгляды снова пересеклись. С минуту в комнате стояла тишина, прерываемая лишь тиканьем часов. А потом… Потом они рассмеялись. Так по-настоящему, что из глаз брызнули слёзы. Так сильно, что Блум схватилась за живот и упала обратно на кровать. — Как же стыдно, — она прикрыла лицо руками, всё ещё тихо хихикая. — Брось, мелочь, — Валтор улёгся рядом, придвигая девушку. Он буквально пригвоздил её к себе. — Мы взрослые люди. — Говори за себя, — Блум фыркнула, отталкивая его руку. — Мне всего двадцать один вчера исполнилось. А тебе? Пенсионную книжку уже используешь по надобности? — Ты меня старым назвала? — в голосе Валтора послышались наигранно грозные нотки. — Нет, старый это мой папа. А ты, — она прищурилась. — Зрелый. — Может, мне и подыскать кого-то своего возраста? Ну, знаешь, мышление же отличается. — К сожалению, милый, — пропела Блум, оседлав мужчину. — Тебе всю жизнь мучится с малолеткой. — Я совсем не против, — Валтор вовлёк её в сладостный поцелуй и вновь взял лидерство, нависнув над любимой. — Если мелочь будет просыпаться такой каждое утро. — Какой? Весёлой? — Голой…