Ио и Безжалостный Мэвен

Пролог

      Эгегей! Эгеге-е-ей!       Слышите? Слышите, как всполошилась птица, как крылья её разогнали тишину? Слышите, как отвечает ветер, используя листья величественных деревьев как свой разговорный инструмент? Слышите, как подался вперёд смешанный запах лесной чащи, дабы закрыть источник раздражения? Слышите…       Здесь всё ещё живёт, живёт, хотя чувствует близость чего-то для себя хоть и не нового, но всё же обновления. Ждёт долгих дождей, прохладных дней и ночей, вихрей из опавшей листвы. День за днём лето покидает эти места, открывая место новой поре, по-своему прекрасной. Земля ждёт осени… Неназванный Автор, 2020

***

      Этот величественный замок превратился в настоящий центр Северного Торгового Тракта после принятия факта существования королевства Беспощадный или Безжалостный Мэвен где-то тридцать годичных назад. С тех пор каменные стены были не раз уплотнены новыми слоями массивной породы, а впоследствии получили вторую стену на расстоянии 20-25 локтей от первой. Пустое место меж ними занимала стража с малыми вкраплениями бездомных, осложняло нападавшим прорыв в центральную область. Да и выверенные стены с обилием бойниц, галерей для лучников, казанов, готовых излить свои маслянистые внутренности или раскалённый слабый металл на возможного врага — вызывали восхищение, и никакого желания противоборствовать. Здесь отменно поработала царица точная наука.       В поселениях и по площадях со всех сторон от замка сегодня было особенно «людно». Сновали озабоченные новыми рвениями люди, порой сильные, порой уже хилые лошателые-рабы, звенящие своими отнюдь нескромными одеяниями спайдиомы. Рьяно шла торговля, старыми и слишком молодыми активно выпрашивалась милостыня, сильными и вооружёнными внимательно наблюдалась обстановка. Кто-то же из последних никакого внимания не обращал на удивительную живучесть окружения — вольные вояки, наёмники и просто путешественники, знающие цену своему добру в нательных мешках и обозах. Однако и такие тоже влились в общий фон, признавая в подходящей к замку процессии приезд достопочтенной персоны, всем хорошо известной. Эта персона и сама стояла на своей повозке, что было необычно, но никого уже не удивляло, и улыбалась окружающим, слабым и сильным, молодым и старым, богатым и бедным. Особая стража при процессии раздавала нуждающимся кресты — валюту Тракта — и еду. Облегчение дыхнуло на эти грустные, хоть и величественные места.       В самых высоких и самых торжественных залах персону встретил отменный пир со множеством людей различных пород и званий. Хмурые, серьёзные вояки в строгих одеяниях, расслабляющиеся под действием хмельного, их девы, молодые и пожилые, прекрасно сохраняющие своё самообладание в этом хаосе; рабы (здесь люди в большинстве своём), все подносящие и убирающие готовые и законченные блюда с ломившихся продолговатых столов. Милые беседы, горячие споры, торговые переговоры, тосты за «Великую Империю» и «Славную Торговлю». Украсили этот приём и несколько спайдиом, не для праздника сюда пришедшие — у них свои торговые дела…       Немалую часть мест пира Торгового Тракта составили, соответственно, купцы, имеющие в закромах несметные богатства, лучшие одеяния и лучших рабов, лучших партнёров для утех. Хитрые глаза, длинные или короткие («торговые») бородки, преимущественно большие животы и малые, толстые ноги. Были и отличия — один из таких, молодой и привлекательный, коротко остриженный, красовался в женском коллективе, раз за разом выдавая наисмешнейшие фразы и пылкие комплименты. Под столами и рядом с элитой игрались дети, шикарно одетые (одеяния те, к сожалению, явно придётся потом менять). Особо буйные спорщики отправлялись в принудительном порядке выяснять свои отношения через оббитые драгоценностями двустворчатые двери. Итого, за всем пиром наблюдали соответствующие люди, не берущие и капли в рот. — О, я повторюсь — очень рад, что ты наконец посетила меня. Как одиноко порой в компании чужих людей, хоть бы они были первой благости. Родная кровь так редко разбавляет мои хмурые дни… — Во всём этом шуме и гаме чётко слышался голос серьёзный, вкрадчивый, однако задушевный. — Не печалься, братец. Королю должно держать себя в руках, верно? А эмоции этому — худшие друзья, — голос её был милейшим, но не сильным, поэтому приходилось говорить почти что на ухо. — О, Анна, молчи. Ты ещё слишком молода, чтоб поучать меня, — засверкала улыбка: ответчик совершенно не хотел ранить свою собеседницу, — лучше расскажи, что там в нашей родной Камерии? Холодно ли, жарко? Как там наша матерь? — У нас уже прохладно… Холодная пора понемногу подходит к нам с запада, но ты ведь и так это знаешь, верно? Король же все должен знать, хэх, — краткий смех был столь ослепительным, что любой, обратившись в этом момент глазами на эту девицу, украшал своё лицо улыбкой, — мама… с мамой всё хорошо. Мои слуги поменяли ей цветы, я их лично выбирала! Ты бы обрадовался, если бы увидел их… — притом Анна взгрустнула немного, опустив лицо. — Ну что ты, родная? Знаешь же, что я не могу приехать. Дела, дела… всегда дела. Этим вот всем лицемерам нужно внимание, иначе они… неважно, это не то место и не то время для такого разговора, не будем об этом! Ты ешь, ешь — лучшие блюда, лучшее мясо здесь собрано! — Не повременил и сам полакомиться изысканной едой различного происхождения. — Я уже покушала, спасибо… — с грацией склонила голову Анна, в очередной раз вытирая белесым платочком малые губки, — твои слуги как всегда превосходно готовят. — Ещё бы. Этим рабам это стоит головы… или руки, как минимум, — ухмыльнулся король, высушив залпом малый бокал с хмельным, — ещё! — Подошедший сзади мелкий человечек с закрытыми глазами и согнутый в спине, забрал бокал, и, налив с рядом стоящего бутыля хмельного, поспешно удалился, — во-от, без слов, без пререканий — беспрекословное повиновение. Королевские рабы — лучшие, — повторно осушил чашу. — Ты сильно жесток, братец… — насупилась Анна, провожая взглядом сгорбленную фигуру. — Жизнь жестока, жизнь. А рабы… они созданы быть рабами. Каждому своё, — король смачно отрыгнул хмельный газ, — извини… Достаточно пойла… Анна, кровь моя, — положил ей руку на плечо, — я рад что ты приехала. Но… это ведь неспроста, так? Этим лицемерам дай волю — все съедят, запивая славой Тракта, но вот ты, ты так просто не приезжаешь… Я может и пьян уже… но при разуме, — протёр лицо одной рукой, пихая в рот еду другой, заедая хмель, — скажи брату, зачем ты приехала. — Как всегда опережаешь мои мысли… Михо, моя Камерия снова страдает, — сдержанно начала Анна, — эти торговые войны… они всё разрушают! Ко мне обращаются за помощью… бездомные, избитые, на полувыходе даже — просят спасения, убежища… но мои силы на исходе, я так больше не могу, не вмещу столько! И Гильдия ещё ваша… я уверена, что это они всё рыскают, ищут, подстраивают, — лицо короля скривилось, взгляд ушёл в сторону, — видела даже один раз одного, тёмного, странного — это было очень страшно, я так боялась! Разве нельзя как-то по-другому решать проблемы, Михо? Невинные же страдают, — стена молчания встретила Анну, стена виновности, однако не сомнений, — ты же король! Сделай что-нибудь… Я не могу смотреть на то, как… — Я тебя люблю, Анна, ты это знаешь, — ухватил за руку, но спутница знала, какие речи ждут её, поэтому свою руку отвела, — баба… Ты баба, так или иначе… Баба! Эмоции тебе мешают больше чем мне… — Начал тише, скромнее (пир немного утих), — это не твои дела, не твои разборки… Не бойся, сестра — тебя не тронут, я обещаю тебе. Эти… «друзья» из Гильдии только выполняют свои задания. А что до рабов — они рабы, размена, пойми… Милосердие погубит тебя, Анна. Думаешь, они все добрячки такие? Забываешь нашу двойку лошателых? — Вынырнувшие события очертили печаль на обоих лицах, — сколько стражи они на выход пустили, а? Посмотри на меня! Пусть бы меня, пусть бы отца — мы бы ух… мы бы отдали свои жизни за содеянное, но стражу за что? Рабам нет доверия, Анна. Есть только кулак, металлический — вот он! — Показал свой кулак. — Они защищали себя, брат! Сейчас я взрослее, могу их понять… Я была против твоих с отцом пыток. Хоть и ничего не могла сделать, — кулачки ухватили платье на коленках, сжали его. — Не могла, и не должна была… Ты ещё тогда совсем малышкой была, во-от такой, — улыбнулся, показывая ладонью размер от пола, — да… а рабам всегда нужен контроль, кулак! — Кулак ударился об стол, — а то… воспитательные меры. Видишь же, куда они выбрались? — И слава камню что выбрались… Так стыдно за своё прошлое, Михо! Меня часто мучают кошмары. Звери так себя не ведут, как… — Хватит, — Закрыл вербальный выпад сестры вторым ударом об стол кулаком, — достаточно, Анна! Я тебя растил когда отец на выход пошёл… а мать следом. Я тебе подал… всё я… всё то, что ты сейчас имеешь… В одиночку поднял империю после разрухи! Вот оно, моё воспитание. Все было правильно! И ты сейчас смеешь мне слово воротить?! — Король серьёзно рассердился, праздник был омрачён. — Ты пьян… — отвернулась Анна, вытерев глаза от наплыва эмоций. Это понял и король, осунувшись, взглянув на дно бокала. — Да, есть немного… — принял и для себя, взяв уже нового блюда на вкус, — но я прав, и всё… ладно, долой плохое. Не так часто мы встречаемся, чтобы… так вот разметать, — заметив перемены в окружении, поднялся с кресла, — мои милые гости, чего же вы притихли, а? Заливайтесь и заедайтесь во имя моей сестрицы — сегодня праздник! — Приглашение было встречено пьяными криками и рыками, чаши опрокинулись, порой по две в один рот. Михо же, успокоившись видом весёлой компании, сел обратно, встряхнувшись, — Анна, чего ты хочешь? Одежды… побрякушки… Камерия тебе не мила? Найду тебе другое место — только скажи… скажи своему королю, — просветился немного, помассировал сестре плечи. — Нет, все хорошо… тебя все равно не изменить, — вздохнула Анна под ухмылку брата, спуская пар, — разве что… — М? — Приготовился слушать Михо. — Слуги мне рассказали одну весть… благую, как мне кажется… скажи, братец, действительно ли появился новый маг Света? — Повернулась к брату, всматриваясь в глаза. — Этот-то? Эх… — втопил очередную стопку, налив уже самостоятельно, — да. Малый, славный парнишка. Дурной чуть, под копытом у лошателой сидел… с договором что-то навертела или… забыл. Сейчас живёт, поживает себе… — Ты его видел? — Оживилась Анна. — Пфф. Я король здесь или нет? Конечно видел… хэх, смешной такой… Задание ему даже дал. Выполнил… да, получилось у него, — гримаса получилась противоречивая. — А как его зовут, этого мальца? — Как его там зовут? — Подняв громкость голоса, прикрикнул куда-то назад Михо, — так… хватит уже пить. — Ио, ваша светлость, — показалась и пропала фигура, столь внезапно, что Анна вздрогнула. — О, слышала? Так и зовут… Не бойся ты так, хэх… это мой маг. — Фух… Я хотела бы… увидеть его… — с перерывами и неуверенностью проговорила. — Мага? А-а-а, шучу, хэх. Да я тебе говорю, парень как парень, ничего такого… — смачно зевнул, — бесполезно, да? Хэх… ты всегда была такая, Анна… любознательная. Эй! Покажите ей, как до этого мага добраться… ну как выедет… — кинул снова назад. — Слушаюсь, — донеслось сзади и Анна вновь вздрогнула. — А чего это тебя так стянуло… Решила всё-таки найти себе достойного? Хээ… Думаю, сейчас он достоин… только ты старше него, да и подле него там… лошателая плотная… там тебе света нет, Анна. Да и не все к нему хорошо относятся… сбежит может куда вскоре… не надо это тебе, оставь, — последние слова выдались сестре подозрительными, но она не обратила на это особого внимания, по крайней мере так показалось. — Но увидеть же можно? — Стояла на своём Анна. — Анна, я твой брат… Не настолько близкий уже… Но я помню, что ты за человек такой. Не оттянешь же. Или я неправ? — Их взгляды встретились, зависло недолгое молчание, — пока время есть, съезди, — кивнул, — но не шали, хэх. — Ты пьян, — хлопнула по щеке с лёгкой щетиной и, встав, направилась в сторону, дабы обойти столы и покинуть пир. — Анна! Постой! Как же это всё?! В твою честь же! — Воздвиг Анну перед зрителями сей сценки. — Уезжаю завтра поутру! — Обратилась затем к присутствующим,  — я ещё вернусь к нашему застолью, ведь друзья короля — мои друзья, — грациозно поклонившись, развернулас к выходу. Артистично и радостно помахала рукой назад под аплодисменты и благие выкрики побитых хмелем гостей. — Ай, до чего же пылкая… моя сестра… Та-ак, а чего это всё затихло? Или это у меня в ушах… хмельное закисло? Она ушла… а я ещё здесь! Пора плясок, «друзья»! Музыку нам, подрывайте животы!