Ouch

Переступив порог квартиры, Чжиён понял, что потерял весь свой запал. Не хотелось загадывать загадок, не хотелось хамить, ничего не хотелось. Разве что нормально поговорить, если получится. А может, это и не нужно? Чжиён не знал. Квартира Сынхёна была большой и по-чужому уютной. Все говорило о том, что посторонних тут не ждут. Чжиён медленно обходит каждую комнату, отмечая неплохой вкус, но этот дизайн явно не для Сынхёна. Слишком все просто и обыденно. Он немного дольше задерживается в спальне, внимательно смотрит на кровать и понимает, что совершенно ничего не чувствует. Не чувствует, что это чужая территория. Как будто это пустая комната. Холодная, совсем не обжитая. Нет тепла, нет супружеского счастья. Когда Чжиён оказывается в гостиной, то растерянно замирает. Вся квартира оформлена в теплых пастельных тонах, кроме гостиной. Безобразно красной гостиной. Как отчаянный крик. - Твой чай. На стеклянный столик опускается большая коричневая чашка, а сам Сынхён исчезает в спальне, чтобы через мгновение появиться с одеждой. - Должно подойти. Ванная комната прямо по коридору. Переоденься, а то заболеешь. Чжиён молча принимает одежду и уходит. В голове нет четких мыслей. Сплошной хаос и разруха. Как будто рухнули неприступные стены, подняв клубы удушливой пыли. Он понимает, что вот сейчас тот удачный момент, когда нужно все построить заново. Без стен и колючей проволоки, без цинизма. - Где твоя жена? Сынхён оборачивается на тихий голос и сглатывает. Что-то не так. Он видит борьбу, которую ведет Чжиён, явно проигрывая. Но понимает, что вмешиваться не нужно. Парень должен сам преодолеть надломленность. - Уехала к матери. - Надолго? - Утром должна вернуться. - Пойдем. Чжиён подтягивает сползающие с худых бедер штаны и, забрав чашку, удаляется. Кабинет Сынхёна ему сразу понравился, тут чувствовалось присутствие мужчины, его вкус и интересы. Пожалуй, с первой оценкой Чжиён погорячился. Психолог не казался пустым. Он казался сюрреальным. Как картины на стенах. Сальвадор Дали, Эрнст Фукс, Рене Магритт - все представители искусства сверхреализма. «Сюрреализм – это я» - так сказал Сальвадор Дали. Чжиён согласен, но Сынхён покруче него вписывается в это понятие. - Это же… - Да, - Сынхён подходит ближе к Чжиёну, и они смотрят на большую картину. – Мягкие часы. Сальвадор Дали. - Мне больше нравится направление Виженари Арт от современных художников. - Я не поклонник сюрреализма. Но что-то в этих картинах есть. Сынхён присаживается на край стола и смотрит на спину, скрытую широкой футболкой. Его вещи некрасиво висят на мальчишке, от этого он кажется еще худее, еще призрачнее. Чхве до сих пор не может понять причину столь позднего визита, и, в принципе, ему не очень-то хочется знать. Чжиён здесь. Просто здесь. Без колкостей, без сарказма, без заигрываний. Настоящий. Наконец, бросив последний взгляд на картину, Чжиён отходит, отставив пустую холодную чашку на темный дубовый стол. Он чувствует, как напрягается Сынхён. Но мужчина не отходит, не меняет позу, все так же продолжает сидеть, замерев, как бездушная мраморная скульптура. - Я хочу расстаться с Сынри. - Почему? Чжиён подавляет внезапную вспышку раздражения и спокойно отвечает: - Потому что не имею права его мучить. - А раньше имел? - Слушай, психолог, - Чжиён все же вспыхивает и резко оборачивается. – Я спрашиваю у тебя совета. Так что делай свою работу и не задавай дурацких вопросов. - Сейчас не мое рабочее время, но ты можешь подождать до завтра. Ровно в пятнадцать ноль-ноль я отвечу тебе без «дурацких вопросов». - Я хочу расстаться с ним до сеанса. - Тогда я слушаю. Квон раздраженно растрепывает свои волосы и запрокидывает голову назад, глубоко вздыхая и закрывая глаза. Нужно успокоиться. И почему он только это терпит? - Нет, я не имел права его мучить. Ты доволен? – Чжиён оборачивается, и Сынхён кивает, усмехаясь. Это получается настолько по-ребячески, что Квон забывает, о чем хотел спросить. Кашлянув, он тихо добавляет: - Я не хочу делать ему больно. Он… хороший. - Больно будет в любом случае. - Так что мне делать? - Просто поговори с ним, объясни. Но не игнорируй после. Чжиён согласно кивает. Так будет честно по отношению к Сынри. Он будет его поддерживать и, если получится, отвлечет на кого-то еще. - Можно мне еще чаю? Сынхён улыбается и выходит из комнаты. Мальчишка явно хотел скрыть сковывающее его смущение. Уже на кухне Чжиён расслабляется и опирается на барную стойку. Он наблюдает за неторопливыми движениями психолога и чувствует исходящее от него спокойствие. - А ты анализируешь поведение своей жены? - Зачем тебе? - Хочу понять, как это: жить с любимым человеком, который является психологом. Сынхён вздыхает и ставит чашку свежезаваренного чая перед Чжиёном. Тоже облокачивается на стойку и, почесав бровь, задумчиво отвечает: - В большинстве случаев. - Зачем? - Это получается автоматически. - Может, ты ей просто не доверяешь? - Доверяю. - Тогда почему ты анализируешь? Это ведь не дает расслабиться. И правда, почему? Почему он ждет подвоха в любом ее слове, движении? Словно она может разоблачить его во лжи. И не в одной. А во всех, начиная со свадьбы, которую Сынхён не хотел, и заканчивая нежеланием заводить детей. Сегодня Юнхи опять подняла эту тему, и они слегка повздорили. Она никак не может понять, что Сынхён не готов и не хочет. Чжиён внимательно наблюдает за мужчиной, и догадки медленно заполняют его ум. Он улыбается слегка издевательски и хлопает Сынхёна по плечу. - Ты ведь что-то от нее скрываешь? Сынхён сжимает челюсть и исподлобья смотрит на пацана. Того, похоже, веселит происходящее. Чхве злится, мелкого догадливого паршивца хочется выкинуть на улицу под дождь и не пускать обратно. - О-ля-ля, - на французский манер тянет Чжиён и склоняется ближе к Сынхёну. – Уж не свою ориентацию? Чхве действует на автомате. Хватает пацана за затылок и едва не прикладывает об столешницу. Лица оказываются слишком близко, улыбка сползает с лица Чжиёна, и он открыто смотрит в глаза Сынхёна. Тот тяжело дышит, стараясь подавить вспышку злости. Давно его так не выводили из себя за короткий промежуток времени. - Ну давай, - шепотом провоцирует Квон и облизывает губы. – Сделай это. Он не сдерживает болезненного стона, когда Сынхён кусает его губы. Барная стойка неприятно давит на грудь, но он все равно подается вперед, стараясь быть ближе. Пальцами зарывается в волосы мужчины и тянет на себя, подставляя губы. Похоже, ему сносит крышу. С Сынри было не так. Не так горячо, не так возбуждающе, не так волнующе. Он позволяет Сынхёну глубоко целовать и стонет от движений языка, имитирующего половой акт. Квон полностью обмякает, не заботясь о том, что сейчас является пассивом. Просто охотно подставляется под жадные руки. Сынхён давно обошел стойку и впечатал несопротивляющегося мальчишку в стену. Он впервые позволил себе отключить голову, перестать анализировать. - Я буду спать справа. Просто привык… Сынхён прекащает застилать диван и пожимает плечами. Ему все равно. Он судорожно старается не думать о том, что произошло пятнадцать минут назад, и это с успехом получается. Чжиён раздевается в полной тишине и ныряет под одеяло в одних боксерах. Закидывает на психолога ногу и обнимает. - Спать на людях ты тоже привык? - Только на безумно сексуальных… А это впервые. У Чжиёна вырывается что-то похожее на смущенное хихиканье, и Сынхён фыркает в темноту. Комплимент ему не кажется комплиментом, скорее констатацией факта. Потому что прозвучало именно так. Внезапно Чжиён приподнимается и пытается найти взгляд психолога. Получается плохо, он еще не адаптировался в темноте. - Сынхён, не отталкивай меня. Он понимает, что мужчина собирается что-то ответить, и на ощупь закрывает ему рот ладонью. Прикладывает указательный палец к теплым губам, призывая к молчанию. Что бы Сынхён сейчас ни сказал, он не выдержит. А Чхве неожиданно мягко целует его палец и обнимает в ответ. Засыпая, он понимает, что завтра его ждут перемены. *** Чжиён торопливо пьет кофе, помня о том, что жена Сынхён должна приехать утром. Он не уточнял время, но желание побыстрее свалить росло с каждой минутой. Где-то глубоко внутри закралось подозрение, что не успеет. Он хотел этого. Тоже где-то глубоко внутри. Звук открываемой двери настигает его посреди кухни. Чжиён не донес грязную чашку до раковины и застыл, чувствуя себя пойманным врасплох. Отчего-то на миг стало стыдно. Юнхи замечает его почти сразу и неловко застывает, как преступник на месте преступления. Чжиён не понимает этого. Ладно он на чужой территории, но это ее дом. Создается впечатление, что они поменялись ролями. А может, она тоже что-то скрывает? - Здравствуйте, - Чжиён почтительно кланяется. Пожалуй, стоит задержаться. Когда все формальности соблюдены, и Чжиён объясняет, почему оказался у Сынхёна дома, Юнхи расслабляется. Наливает себе кофе и приветливо улыбается смутившемуся Чжиёну. - Вы были у мамы? Просто мне неловко было приходить, а Сынхён сказал, что не побеспокою… Он видит, как дрогнула улыбка на лице женщины, как едва напряглись плечи. Можно поздравить самого себя. Похоже, он тоже становится неплохим психологом. А может, это заразно? - Да, решила проведать, - Юнхи присаживается напротив и делает глоток кофе. - Сынхён не приводит пациентов домой. Значит, ты особенный. Особенный. Это слово оседает приятной тяжестью на сердце. В это хочется верить. Либо сделать так, чтобы Сынхён поверил. - Или доставучий, - в своей манере отшучивается Чжиён, и они смеются. Разговор получается приятным. Жена Сынхёна легко идет на контакт, охотно отвечает на вопросы, которые интересуют Чжиёна больше, чем он хочет думать. Когда сонный Сынхён заходит в кухню, Квон опускает глаза. Неловко встречать прямой взгляд после того, что было ночью. Чхве сжимает плечи жены, но не целует, как делает каждое утро. Сейчас это ему кажется преступным, грязным. Он видит смущение мальчишки. Видит, как слегка розовеют щеки, и улыбается. Таким Сынхён его видит впервые, и ему нравится. Так Чжиён похож на непорочного юношу, которого он вчера хотел соблазнить, но вовремя ударил по тормозам. - Интересный парень. Яркий. Сынхён только кивает на слова жены, когда за Чжиёном закрывается дверь. Хотелось добавить, что тот с недавних пор его персональная мозгодробилка, но удержался. Этого Юнхи знать не нужно. Чжиён, подавшись внезапному порыву, посылает сообщение Сынхёну. На улице прекрасная солнечная погода и ни намека на вчерашнее буйство природы. Хорошая погода всегда способствует переменам к лучшему. « Вместо сеанса погуляй со мной в старом парке. И я отвечу на все твои вопросы».