Ouch

- Сколько на чайник ни смотри, он не закипит. Сынри пропустил замечание мимо ушей, продолжив сверлить взглядом мобильник. Он сидел так на ступеньках университета минут сорок, почти не двигался, иногда подставляя лицо солнцу. Ёнбэ не мог однозначно ответить, почему сам не ушел домой. Занятия закончились, Чжиён исчез, не дождавшись последней пары. Есть вариант, что Сынри этого не знает, потому что бойфренд до сих пор его игнорирует, на звонки не отвечает и сам не звонит. Ёнбэ присел рядом. Сынри ему не друг, скорее общий знакомый, они ни разу не оставались наедине. Но парень выглядел несчастным и брошенным, проигнорировать его состояние, как удается Чжиёну, Ёнбэ не смог. - Тебе бы домой, поспать, поесть. Забудь о нем хоть на один вечер. Никакой реакции. - Он специально ушел раньше. Сегодня встреча с психологом, а ты же знаешь, что мать Чжиёна контролирует его посещения. Причина не в тебе. Наконец Сынри посмотрел на него и тихо спросил: - Он… говорит с тобой обо мне? Осторожный взгляд, полный надежды. Ёнбэ отвернулся, осознав последствия своего вмешательства в чужую трагедию. Ему пора. - Очень редко, - соврал он, - но этого достаточно. - Достаточно для чего? - Сынри подскочил и ухватил его за рукав. – Пожалуйста, если тебе известно больше, чем мне, скажи… что я делаю не так? Ёнбэ посмотрел в небо. Почему люди смотрят вверх в поисках ответа? Там ничего не написано. - Я же сказал, ты не виноват. Никто не виноват. - Тогда почему хён молчит? Почему избегает меня? - Я не знаю. - Но вы же друзья! Ты должен знать! Надоедливый, наивный, упрямый. Так вот, о чем говорил Чжиён. «Сынри раздражает». Действительно, раздражает, но… - Хён. ... удивляет. Мальчишка непримечательный, худой, взъерошенный, как воробей. Взгляд чистый, без тени осуждения. Ёнбэ ощутил сильное раздражение. На Сынри, с его невинными глазищами, на Чжиёна, играющего чужими чувствами. На себя. Он смотрел прямо на солнце, встряхивая руки, щурился и, заметив что-то, еле слышно сказал:. - «Я устал. Я с ним как не свой. Мне его жалко». Сынри промолчал, он не понял. Спустившись на одну ступеньку, замер и стал ждать. Ёнбэ повернул к нему лицо и сразу отвернулся. Невыносимо. Малец действительно ждал разъяснений. - Ты знаешь, почему он посещает психолога? Знаешь, почему перекрашивает башку постоянно? На меня смотри. Щелбан был сильный. Сынри обескуражено потёр лоб. - Мучаешься без причины и думаешь только о себе. У меня спортзал через час. Бывай. Покинув территорию университета, Ёнбэ направился к парку. Колин Хэй, неизменный исполнитель, которого он слушал по пути в качалку, пел о накопившихся трудностях. Судьба, не иначе. Для проверки Ёнбэ обернулся. Так и есть. «Трудность» неспешно вышагивала в толпе, выделяясь отсутствующим взглядом. Студенты бежали, торопясь к метро, задевали плечами, но Сынри не обращал внимания. Спокойно шел вдоль аллеи, и было в его отрешенной походке что-то неправильное, несправедливое. Только поэтому Ёнбэ решил подождать. И не зря. Какой-то высокий парень с модельной внешностью толкнул Сынри в спину, однозначно - специально, и громко поаплодировал его фееричному падению. Дальше ждать не имело смысла. Ёнбэ вернулся назад и, поравнявшись с наглецом, сказал ровным тоном: - Извинись. Сынри поднял голову и увидел его решительный взгляд, напрягшееся тело, заметный пульс на шее. Друг Чжиёна несомненно был силен, но разница в росте была значительная – справиться с Сухёком он бы не смог. Так думал Сынри, потому что на самом деле подонков, вроде этой «шпалы», Дон Ёнбэ укладывал на раз. Нерегулярное посещение спортзала было лишь хобби, настоящим же спортом для него вот уже седьмой год являлся бокс. И по затянувшемуся молчанию Сухёка, на лице которого отображалась внутренняя борьба с гордостью, Сынри понял, что он тоже в курсе спортивных достижений Ёнбэ. - Извини, - сказал парень, кинув на Сынри презрительный взгляд.– Я тебя не заметил. Сынри кивнул с легкой улыбкой. Сухёк чморил его с первого курса. Надписи в кабине туалета, таблички на спине, обыденные толчки в спину – ничего нового. Нелюбовь к геям никто не отменял. Ёнбэ помог Сынри подняться, отряхнул его джинсы, ковырнул дырку на коленке, образовавшуюся после падения. Старшекурсник, лицо которого он навсегда запомнит, скрылся в толпе людей. - Держись меня. Сынри, который воспринимает слова буквально, взял Ёнбэ за рукав куртки и шел за ним так до самого спортзала. Пропуска у него не было, но проблемой это не стало. Увидев Ёнбэ, администратор кивнула и переключилась на другого посетителя. В раздевалке пахло потом и больше ничем. Мужчины разного возраста, высокие, рельефные, выходили и заходили. Поначалу Сынри пытался найти между ними различия, ради забавы. Незаметно он сделал пару снимков и под впечатлением собрался отправить их Чжиёну, совершенно позабыв о разногласиях. - Ты идиот? – спросил Ёнбэ, увидев адресата. – Даже если ему понравится, ответа ты так и не дождешься. Сынри убрал телефон в карман и больше о нем не вспоминал. Друг Чжиёна, который редко показывается в футболке, который в бассейн не ходит из нелюбви к возможным касаниям со своим телом, сидел рядом, голый по пояс. Друг, которого Чжиён называет снобом, правильным и праведным, красовался сейчас обнаженным телом. На глазах у всех. В зале Сынри сидел на одном из тренажеров и открыто наблюдал за ним, дергая за непонятную веревку. Мышцы Ёнбэ перекатывались подобно волнам, борясь с весом. Красиво. Даже просто смотреть на него легко, и нет того чувства, возникающего рядом с Чжиёном, который бесился от его восхищенных взглядов. После тренировки Ёнбэ отправился в душ. Увидев его в одном полотенце на бедрах, Сынри сказал, что будет ждать у входа. Через десять минут у входа никого не было. *** Чжиён открыл глаза и посмотрел на часы. Сеанс, которого не было, закончился. В телефоне девять пропущенных, все от Сынри. Ожидаемо. Именно поэтому стоило свалить до окончания занятий. Расстаться с некогда любимым мальчиком он успеет. Сейчас важнее показать Сынхёну, что рога у быка под напряжением. Когда он спустился, мать разговаривала по телефону и между делом следила за сериалом. - Мам, - сказал Чжиён, виновато склонив голову, - дай номер Сынхёна. Сам позвоню, сам приду. Сейчас дай, - добавил он, поскольку мать недоверчиво смотрела и на него и в телевизор. Телефон был добыт вместе с адресом. Потому что сам попросил. Водитель попался лихой, но именно этого Чжиёну не хватало. Он смеялся, когда таксист пропускал светофоры один за другим, не разбирая цвета. Радовался и хлопал в ладошки, потому что все живы. Потому что придет сейчас к психологу и сломает ему кое-что. Не жизнь и не кости. Расплатившись и накинув капюшон, поскольку начался дождь, он вышел из машины и набрал номер. Психолог ответил сразу. - Оппа, впусти, а, - сказал Чжиён своим голосом, только мягче, нежнее, чего не планировал вовсе. В трубке раздался недовольный голос. Вероятно, Сынхён спал. - Жить надоело? Многоэтажное здание пугало. Теплый и безразличный одновременно, заспанный голос Сынхёна, напротив, придавал сил. Странное чувство, двоякое. Время для визита не позднее, но территория чужая. Чжиёна трясло, и в этом был своеобразный кайф. Он посмотрел вверх, представил своего психолога, стоящего у окна седьмого этажа, и наконец произнес это вслух: - Сынхёна, мне надоело жить. Сказал и отключился. Решил подождать, что будет, и сел на мокрый асфальт. На седьмом этаже свет так и не загорелся. Везде мерцали и гасли окна, но только не на седьмом. Это плохо, но Чжиён забыл, почему. Он приехал сюда с замечательной головоломкой для Сынхёна, но не мог вспомнить, зачем. Мелкий дождь успел превратиться в ливень. Телефон не замолкал. Очевидно, мать пожалела о том, что отпустила его к Сынхёну одного. Чжиён вытащил батарею и утопил ее в ближайшей луже. Сынхён долго смотрел, как он ловит капли, копит их в ладошке, а потом пьёт. Наблюдать за ним, сидящим на асфальте, промокшим до нитки, было интересно. И больно. - А если бы я не спустился? – спросил он, убирая мокрые волосы с чужого холодного лица. Чжиён встал, демонстрируя решительный взгляд. Губы дрожали от холода, тело слегка покачивалось. - Я бы поднялся. Нашел бы способ. Сынхён поверил, потому что клиенты не приходят к нему просто так, не ждут под окном, сидя в луже. Каковы бы ни были мотивы, парню явно плохо. Он взял дрожащие пальцы Чжиёна, осторожно растирая их и согревая дыханием, а потом поднял его на себя, догадавшись, что Чжиён не постесняется обнять его и ногами и руками. Юнхи уехала к родителям, и это уже не единственная причина, по которой Сынхён впервые впустит клиента к себе домой.