Смешная боль

Руслан быстро привык к обществу Юлика, все сильнее топя настоящего себя за улыбкой и непринужденным общением. Дома он был обычным студентом, подрабатывающим по ночам и вечерам баристой, а внутри он разрушался с невероятной скоростью. Руслан окончательно перестал понимать, что происходит. Выбранная с душой профессия не приносила того былого воодушевления. Казалось, что еще через год (после выпуска) он не захочет ни дня работать по специальности. Проституция своими противными лапами утягивала на дно. И Руслан постепенно осознавал, что сдается. Ему уже не были настолько омерзительны чужие прикосновения, какими они казались в начале. Собственное тело с каждым разом становилось легче контролировать. Он научился врать: врать, что ему нравится происходящее; держать лицо и улыбку несмотря ни на что; отыгрывать эмоции тогда, когда хочется просто уснуть в чужих руках и больше никогда не проснуться. Руслан всегда представлялся чужим именем, а на сайте, где висела его анкета с фотографиями, не было видно лица и татуировки тщательно были замазаны. Для работы имелась отдельная сим-карта, чтобы в случае чего — найти его было почти нереально. Уже не тошнило от самого себя, когда на коже оставались ощущения от чужих касаний. Ненависть к себе давно уже сгинула в каком-то болезненном желании выжить. Иногда, правда, становилось особенно тяжело. Нервы накалялись до предела, обжигая изнутри. Тогда Руслан надолго запирался в ванной и, впившись зубами в собственное запястье, сдавленно рыдал, заглушая всхлипы громким напором воды. Перед глазами в такие моменты всплывали те самые ужасные картинки из детства, когда он лишился самого дорогого — родителей. Они разбились в автокатастрофе. Слетели с дороги и врезались в дерево. Руслан выжил только потому, что сидел сзади. Родителей спасти не удалось. В свои неполные десять лет он лишился смысла жизни, поддержки и любимых людей рядом. Каждый раз, вспоминая об этом, Руслан думал о том, что должен был умереть тогда вместе с ними. Разве его жизнь оказалась важнее жизни тех, кто ему ее подарил? Но потом тоска, вспарывающая душу наизнанку, отступала. На ее место приходила истощенность. Руслан продолжал цепляться за эту жизнь даже тогда, когда умерла его бабушка, выходившая его после той трагедии. Ее не стало за месяц до выпускного из школы. На торжественную линейку он тогда так и не пошел, просидев несколько дней у могилы и выплакав все слезы. В восемнадцать лет Руслан остался совсем один, с пустотой в сердце и болезненными рубцами в памяти, кровоточащими с годами все реже, но не менее болезненно. Именно тогда он осознал ту острую потребность в деньгах, какой не было раньше. Он вдруг понял, что теперь кроме себя — больше никого нет. Жизнь в общаге, месяцы голодовок и сильнейшее истощение привели Руслана к такому беспросветному отчаянию, что он готов был вскрыться прямо в душевой этого ненавистного, кишащего клопами здания. Именно тогда он решился оставить свою анкету на одном из сайтов. В первый же вечер, когда он сделал это, ему позвонил парень, представился Даней и, обсудив детали, назвал адрес. Руслан тогда не чувствовал ничего, кроме дрожащих коленей и болезненного желания получить деньги. Но все оказалось не так просто, как Руслан себе представлял. Одно дело знать, что сейчас ты должен будешь переспать с незнакомцем, а другое дело осуществить подобное в реальности. Тело не слушалось совершенно, а на глазах выступили предательские слезы, когда Даня навалился всем телом сверху, обжигая ладонями горящую кожу. Когда Руслан подскочил с кровати и попытался судорожно слинять, то природа, кажется, решила сжалиться над ним. Даню позабавила вся эта ситуация, поэтому он объяснил, как вообще все работает в данной сфере. — У тебя охрененное тело, принцесса, а раз уж тебе так нужны деньги, то у нас получился бы неплохой дуэт, — пошутил Даня, от чего Руслана сильно покоробило внутри. Отделался он тогда малым — сделал свой первый неумелый минет, после чего под утро шел домой со своими первыми деньгами в кармане и мыслью о том, что он может вновь нормально поесть. Противно не было. Было до истерики смешно от собственной боли в грудной клетке. И вот недавно он смог купить квартиру на заработанные деньги, смог обеспечивать себе существование. Теперь все, чего он хотел — накопить денег до выпуска и бросить проституцию, устроиться на нормальную работу и больше ни в чем себе не отказывать. Но привычный ритм жизни теперь пошел наперекосяк. Теперь появился Юлик Онешко, который невольно заполнял собой все пространство, въедался под кожу, плотно оседая в подсознании. Руслан слишком сильно стал привязываться к присутствию парня рядом. Юлик был каким-то неоднозначным человеком. Его настроение менялось по несколько раз за день: он то бегал как ужаленный, хватаясь за все дела сразу, то просто лежал, глядя в потолок и сетуя на жизнь. Он совсем не боялся показывать эмоции. Он был таким настоящим и живым, что Руслан неосознанно становился зависимым. Он даже не понял, когда для Юлика перестал быть просто Русланом, а стал Русей/братаном. Подобная близость подкупала. Она заставляла одичавшее сердце биться быстрее от осознания, что он больше не один. Со своей первой зарплаты Юлик купил новые обои в теперь уже их общую комнату. Руслану было все равно, какими они будут. — Да купи хоть с сердечками, мне реально безразлично, — однажды неосторожно бросил Руслан, о чем вскоре пожалел. Когда Юлик притащил домой несколько рулонов плотно сложенных обоев, ничего не предвещало беды. Но стоило Руслану рассмотреть их поближе, то челюсть невольно поздоровалась с полом. — Что это? — медленно спросил Руслан, не веря собственным глазам. — Обои с сердечками, как ты и просил, — ответил Юлик, явно довольный собой. — Я же тогда пошутил! Что это такое? — Да классные ведь обои, чего тебе не нравится, — вмиг нахмурился Юлик. — Они круто выглядели на стене в магазине. И Руслану ничего не оставалось, кроме как тяжело выдохнуть и смириться с поражением. Черные, с маленькими белыми сердечками по всей площади, немного шершавые наощупь — обои издалека выглядели красиво. Если не вглядываться, то в голове создавалась картинка звездного неба, что, вероятно, и привлекло Юлика. Несмотря на лень и усталость, решили клеить в выходной. И Руслан готов поклясться, что таких окрыляющих эмоций он не испытывал никогда. Юлик в коротких шортах, старой потрепанной футболке и в повязке на лбу выглядел невероятно мило и по-домашнему. Он с какой-то детской радостью обдирал испорченные обои, раскидываясь ими направо и налево. И как бы Руслан не пытался призвать его сильно не мусорить — все слова пролетали мимо. Он заражал своей легкостью, какой-то наивностью и ребячеством. Руслан искренне улыбался, а от неосторожных чужих касаний не было неприятно, даже напротив — как-то спокойно. Юлик внушал бесконечное доверие. Он становился слишком родным… Когда все обои были ободраны, то Юлик тут же кинулся что-то искать в своем рюкзаке. — Я хочу написать на стене какое-нибудь послание в будущее, — воодушевленно пояснил он, доставая маркер. — Зачем? — Представь, через пять лет решим вновь переклеить обои, а тут письмо от нас из прошлого. Это же прикольно, — улыбнулся Юлик. — Ты уверен, что через пять лет все еще будешь жить со мной? — спросил Руслан, но тут же одернул себя. — Ну то есть, ты уверен, что через пять лет не женишься, а будешь жить на пару с другом? — Глядя на мои пассивные попытки найти девушку, я и к сорока себе невесту не найду. Да и пока я не заинтересован в серьезных отношениях, — легкомысленно ответил Юлик, подходя к стене и задумчиво ее осматривая. — Так что напишем? — Давай анекдот. — Какой? — Собирает Король Лев собрание… — Бля-я, — залился громким смехом Юлик. — Только не это! — Спрашивает: «Кто у слона трусы украл?», — еще громче продолжил Руслан, выхватывая маркер из чужих рук. — В центр зала выходит муравей и спрашивает: «А че, померить нельзя?» И Юлик в ответ громко наигранно смеется, мотая головой, будто болванчик. Руслан тоже посмеивается, выводя буквы на бетонной стене. И когда наскальная живопись полностью закончена, Юлик подписывает внизу «Юлик и братан Руслан», от чего у Тушенцова внутри вспыхивает настоящий космос. Даже если за эти пять лет они поссорятся, разъедутся, если что-то случится — эта маленькая, глупая надпись, оставленная во время ремонта, когда-нибудь в будущем оживит теплые воспоминания об этом нереальном дне. Руслан чувствует себя бесконечно ребенком. Доклеивают обои они быстро (всего лишь за несколько часов), убираются в комнате и, полностью выжатые, падают на диван. Уже не осталось сил даже говорить, не то чтобы что-то делать, но результат того стоил. Выглядит действительно завораживающе, хоть и немного мрачновато. Зато сердечки. Зато с душой. Время плавно близится к ночи, а парни за весь день даже не удосужились поесть, полностью увлеченные работой. Юлик устало потягивается, ладонью проходясь по собственному оголенному животу. Руслан в очередной раз задерживает взгляд на этом действии, сглатывая вязкую слюну. — Пошли пожрем на ночь, — улыбается он. — Мне так лень, — морщится Руслан, прикрывая глаза. — Давай-давай, я пошел греть еду, жду тебя. Юлик скрывается на кухне, начиная греметь посудой и приборами, а Руслан блаженно улыбается и даже не пытается сдвинуться с места. Он так бы с удовольствием и уснул, если бы не звонок, раздавшийся с его телефона. Бегло глянув на экран, Руслан весь похолодел, чувствуя неприятную дрожь в пальцах. Имя Даня всегда ассоциировалось с двумя вещами — с бесконечной, болезненной ночью и большой прибылью. Глубоко вздохнув, он поднял трубку. — Привет, принцесса, — раздался в трубке слегка хрипловатый голос. — Занят сегодня ночью? — Для тебя всегда свободен, — собравшись с силами, ответил Руслан, придавая голосу как можно больше шарма. — На тот же адрес? — Естественно. Сегодня будет больно, принцесса, но и оплата двойная, как ты любишь, — гулко засмеялся Даня. — Через час буду, — почти прошептал Руслан и бросил трубку, тяжело выдыхая. После такого трудного дня никуда ехать не хотелось совсем. Но как сильно подсознание бы не сопротивлялось, Руслан не мог упустить столько денег сразу. — Кто звонил? — спросил из ниоткуда появившийся Юлик, заставляя Руслана немного вздрогнуть. — Это по работе. Юлик, прости, придется тебе поужинать одному. Мне срочно надо ехать. Вернусь уже утром, — неловко произносит Руслан, стыдясь себя как никогда раньше. — Все в порядке? — будто чуя неладное, уточняет Юлик. — Не волнуйся, все хорошо, — прячется за улыбкой Руслан. Юлик выглядит обиженным, расстроенным, будто брошенным. Он опускает взгляд куда-то в пол, обдумывая, а затем вновь смотрит прямо в бесстыжие глаза Руслана. — Будь осторожнее, — поджимает он губы, после чего уходит на кухню, решая продолжить начатое. Руслан обреченно вздыхает, поднимаясь с места. Безумно хочется остаться здесь: в компании теплого и домашнего Юлика. Хочется извиниться. Хочется прибить себя за такое глупое вранье. Но все, что делает Руслан, это быстро принимает душ, подготавливает себя к ночи, после чего наспех собирается и, даже не высушив волосы, выскакивает за дверь. Ночь обещает быть длинной.