Моё творчество для вас какая-то шутка?

— Ну и как организация выставки? — закуривая, спросил Тоору. — Они согласны, через месяц я должен буду поехать во Францию. — обнимая Ойкаву со спины, Иваизуми отобрал у того сигарету и сам затянулся, тут же затушив. — Это была моя сигарета! И зачем выкинул? — недовольное бурчание со стороны любимого позабавило Хаджиме. Он посильнее прижал того к себе и поцеловал в затылок. Тоору никогда не мог устоять перед такими ласками; поцелуи — его слабость. — И на долго ты? — Не знаю… Может месяцев на пять? — Опять оставляешь меня так надолго? — Я предлагал тебе уволиться. Я достаточно зарабатываю, чтобы нас содержать, да и ты можешь уйти на фриланс. Мы могли бы поехать в путешествие, — он притянул Ойкаву ещё ближе, будто пытаясь слиться с ним в единое целое. — Но мне нравится моя работа. Я так долго шёл к преподаванию в университете. Получается я потратил лишние четыре года? Выходящие из клуба люди совершенно не обращали на обнимающуюся парочку возле входа: творческие люди редко ограничивают себя гомофобными рамками, так что проблем с этим не бывает. Да и каждый второй художник, с которыми работал или знаком Иваизуми, называл себя бисексуалом. — Пойдём домой? — спросил Тоору — всё же улица — не то место, где он бы хотел проводить время со своим парнем. — Купим торт и вино по пути, поговорим о выставке, примем ванну и ляжем спать? — Мне нравится ход твоих мыслей. Они взялись за руки и направились в сторону дома. Утром на улице был дождь и лужи заполонили дороги и тротуары, из-за чего Ойкава, как маленький ребёнок, представил себя акробатом и принялся идти по поребрику, как по тросу. Иваизуми всегда умиляла это ребячество в характере Тоору: он мог залезть на детскую горку, но из-за высокого роста так и не скатиться, он мог резко начать танцевать, даже когда музыка не играет, он мог проснуться ночью от стука капель дождя и потянуть Хаджиме на прогулку. За долгое время их отношений, Иваизуми четыре раза уезжал в другую страну ради выставок или конкурсов, это будет пятый. Самый долгий его отъезд был около года ещё во время учёбы, они тогда только начали встречаться и отношения на расстоянии стали для них тяжёлым испытанием. Были и скандалы, и страхи, и одиночество, но они смогли это выстоять и вернувшись из Чехии, Хаджиме не покидал страну ещё где-то полтора года. А потом снова выставки, снова конкурсы, снова поиски вдохновения. Два года назад он уезжал летом на Кипр и Ойкава смог выделить время в своём жестком графике и поехать вместе. В тот месяц он часто задумывался всё бросить и просто путешествовать вместе с Иваизуме. — Колючка, может расскажешь поподробнее об этой поездке? — перепрыгивая лужу, спросил Тоору. — А ты хочешь услышать? — Было бы интересно. Хаджиме немного призадумался. — Инвесторы приметили подходящих им для выставки художников ещё в прошлом году в Токио, но за организацию мероприятия взялись только сейчас. У них уже есть подходящее место в Париже, где и пройдёт наше мероприятие! В этом здание неделю назад был показ мод, представляешь! Они смогли договориться об организации нашей выставки в таком популярном и дорогом месте. — И много художников будет? Когда намечается начало выставки? — Мы думаем потратить на подготовку месяца три — четыре, но скорее всего где-то в марте всё будет готово. Надеюсь, ты сможешь приехать… Мы будем жить в подобие общежития. Клянусь, буду звонить и писать тебе каждый день, — улыбнулся он Тоору. — Ну уж постарайся, — усмехнулся Ойкава. Они уже пришли в нужный им район и собирались зайти в местную кондитерскую, которая была за поворотом. Тоору обожал их кофе, а молочный хлеб там один из лучших. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — грустными глазами брошенного щенка Иваизуми уставился на любимого. Они редко разбрасывались словами любви — взрослые и серьёзные люди, но бывали дни, когда Хаджиме или Тоору прорвёт на эмоции и тогда они могли проваляться в обнимку весь вечер, смотря романтические фильмы и плача в подушку. — Мы сегодня опять пересматриваем «Дневник Бриджит Джонс»? — Нет, я хочу посмотреть «Приведение». — Хмм, что ж, я одобряю ваш выбор, господин Иваизуми, — весело засмеялся Тоору и помчался в сторону двери в кондитерскую. «Не упади» — прозвучало ему вслед.