Немурэ

Огонь, как прожорливый и озорной маленький хищник, демонстративно трещал закуской из сухих поленьев. Для того, чтобы дерево горело дольше, его пропитали специальным составом, выдержали под ультрафиолетом месяц, после чего одно полено, не толще и длиннее руки, может гореть до суток. В данный момент огонек трескал десяток поленьев, уложенных горкой. Нишу, где жаркий хищник резвился и вкушал лакомство, отделяла мелкоячеистая решетка, которая не давала вылетать искрам, выскакивать горящим уголькам. Ниша же располагалась в стене, утопленная более чем наполовину. Над ней вверх уходила каминная труба, изнутри темная от налета сажи. Та часть, что не находилась в стене, была сформирована кирпичной кладкой. Кирпич, выложенный особым образом, вытягивал нишу по полу, формируя ее стенки, создавая над ней полку, на которой стояли украшения, часы из резного камня, а также рядом была подставка на полу, для инвентаря. Из инвентаря легко опознать щетку, совок для золы, кочергу и щипцы для поленьев. Темный металл, удобные ручки из не горящего пластика. Перед камином, примерно в полутора метрах, расстелен большой пушистый ковер. Кремовый цвет, как основной, и белый рисунок, отлично сочетались с темным полом, выложенным декоративным камнем. На ковре, как яркая деталь, на фоне пляшущих огненных бликов, стояло ротанговое кресло. Большое, для двоих. Часть его была скрыта под цветным пятнистым пледом, который свешивался с трех сторон, а другая красовалась более темным цветом, чем ковер. Комната, вмещающая в себе камин, ковер и кресло, имела относительно небольшой размер, выглядела уютно и тепло. Мебели здесь не много, и вся она для совместного пользования: стулья, стол, книжные полки, уголок для чтения. И верхний свет, который горел приглушенно, дополнял картину идиллии, уюта и некой интимности. В кресле сидела пара. Мужское и женское начало, супруги и партнеры по жизни и общему делу. Он, как и она, брюнет. Глаза светло серые, с темным ободком по краю. Ему бы побриться, но усталость в глазах, под ними тени и чуть сжатые тонкие губы, говорят о том, что мысли о внешней красоте не занимают и десяти процентов. Его пара, любимая супруга, с правильными чертами лица, острым носом, ровной линией подбородка, тонкими от природы бровями, также была задумчива. Она, несомненно, приятная на внешность, но также уставшая, с легкими тенями под глазами. Они вдвоем сидели, прижавшись друг к другу и смотрели на полыхающие искры горящего хищника, слушали треск поленьев. Он, чуть развалившись, уперев руку в подлокотник, второй рукой оглаживая плечо супруги, переворачивал в голове просто неимоверных размеров пласт информации. Можно сказать, что в данный момент работал не мозг, а высокоскоростной компьютер. Она, прижавшись к его боку, поджав ноги к себе, удобно уложив на кресле, оглаживала живот супруга, прикрытый тонкой тканью, воссозданной хамелеон системой. В ее голове мысли роились, но менее глобальные и объемные. Пальцы проходились по ткани, пуговкам, играли с видимым стыком шва. Хамелеон система, удивительная штука, если так разобраться. Это, в общем-то, наносырье, которое создает форму одежды посредством основной команды. Данную команду формирует браслет, где хранится основная часть структуры наносырья. Внутри браслета оно находится в состоянии покоя, и в свернутом виде. Каждый браслет оборудован медицинской системой, которую снять с тела нельзя, пока на руке есть браслет. В каждом браслете имеется слот доступа, заменяемый, а сырьевые отсеки заполняются отдельно. Одна хамелеон система может иметь до десяти комплектов одежды, и медицинскую структуру, встроенную по умолчанию. Если снять одежду, и бросить на пол, а затем материализовать другую из браслета, то брошенная не вернется в браслет, пока не оденешь на себя. В случае активации всех комплектов одежды, браслет сам генерирует на тело медицинский модуль, но при этом может быть, как видимым, так и невидимым. Таяк, что всегда следует за немурэ, имеет при себе несколько блоков доступа для хамелеон системы, а также два сменных отсека, для пополнения массы наносырья. Также у каждого немурэ есть десяток слотов на все случаи жизни, которые хранятся на одном из столиков в личной комнате. Слоты могут быть личными, а также общими. Немурэ, что сидела рядом со своим супругом, плавно водила пальцем по ткани, мало чем отличающуюся от внешнего вида любой другой ткани, созданной из природного сырья. Такая же на ощупь, по структуре, и с ворсинками. Если не заглядывать под микроскоп, то и не определить, что это микроскопические нановолокна, направляемые специальным сигналом. Так как это не машины, а именно волокна, то ЭМИ ему не страшен, и опасности остаться голым нет. Он думал о многом, и под рукой теплое тело немного ослабляло натянутые провода на шее. Было тяжело, физически и морально. В данный момент они все работают практически без перерыва. Каждый из ответственных немурэ занят делом. Стратегия, планирование, вывод сценариев. Не просто выбрали одно направление на совете, и пошли по нему, а витиевато ступая по палубам разных кораблей, перекидывая из рук в руки горящие пункты плана, двигались одной массой. Эльмайн, вот лично, удерживал в своих руках несколько позиций, тайно подтягивая силы противоборствующих сторон. Он, как один из ответственных за накал страстей вокруг Валмом и Сарото, через сеть соглядатаев, в Малых Домах вассалиата двух титанов, точечными ударами сносит спокойствие. Ему хватает всего лишь одного слова и привязку к имени, чтобы вассалины Средних Домов не прекращали битву, втягивая за собой и Большие. Вместе с Эльмайном трудились, не покладая рук, Малимель и Инела. Они дозировано вносили информацию все большему числу глав Малых Домов, тайно посвящая их в реалии, что развернулись над полем боя. Благодаря Айдани, и его бесценной голове, опасная область помечена маркерами: свой и чужой. Так что, в некотором роде, действия немурэ из Аталь-Кебеж подстрахованы, и им не приходится нервно дергать хвостом, думая о том, кто еще замешан. Да, Аталь-Кебеж знает, к каким Домам лучше не ходить, если хочешь остаться невидимым. А ведь помимо поддержания ссоры между Валмом и Сарото, необходимо решать и свои дела, которые стоят за люком в рубку управления, с пометкой «главе Дома». Тамайли, которая участвует в определенных мероприятиях, постоянно разъезжает по обедам. Так как она супруга главы Дома, то занимается делами внутри вассалиата. Конечно же, когда ее присутствие не требуется в боевом крыле. Ну, а если надо, она легко меняет каблуки на боевые берцы, после чего идет крушить неприятеля, как истинная хозяйка уничтожает насекомых на кухне. Во все остальное время Тамайли занимается общественными делами, много говорит и выслушивает пожелания от вассалинов. На это действие тоже нужны силы, хоть любое мероприятие ею посещается исключительно через клон-таяк. И ввиду возраста, немурэ Лейф Таиш не может поддержать ее, как старший супруг главы Дома Аталь. Поэтому все легло на хвост младшей супруге, которая могла лишь смиренно подставить его и не выдергивать. — Знаешь, порой мне кажется, что Айдани заменили мозг. — Задумчиво проговорил Эльмайн. — Почему ты так думаешь? — Сколько ни смотрю на него, а он всегда одинаков. Да, у него есть мимика, есть особые выражения и тон голоса, но они словно запрограммированы. Как таяк, только очень и очень необычный. — Айдани стратег, не забывай. Да и его специализация, она уникальна. Если я просто боевой координатор, то он в довесок еще и консультант. Скажи, по нашему Дому, есть хоть один такой специалист? За всю его историю существования. — Нет. — Эльмайн покачал головой. Когда только Айдани провел повторную процедуру определения специализации, глава Аталь тут же углубился в поиски соответствий. Если не совсем понимаешь, с чем имеешь дело, то лучше обратиться к примеру, уже существующему. Но, на удивление Эльмайна, за всю историю Аталь, у них не было ни одного консультанта. Координаторы были, и много, в разных отраслях, но вот именно консультант не встречался. А ведь в определении специализации каждое слово, ее описывающее, имеет огромное значение. Скажем, воин, это общая сила для защиты и нападения. Пилот-воин, это уже узкое направление, которое систематизирует все знания в области корабля, полетов, атаки, структуры боевой карты. Если же координатор пилот-воин, то это уже стратег, который не просто будет управлять кораблем, как оператор, но и направлять целую армаду, делить ее, выводить на боевые позиции. Если вместо координатора стоит слово тактик, то это специалист на ранней подготовке, и корректировке всей картины, передача данных координаторам. И что при всем при этом умеет консультант? Причем боевой, да направляющий? Какие у него личные способности, и что именно он имеет в капсуле допусков? Это нормально, что Айдани как робот? — Вот видишь. Да еще и то, что он пережил. — Но прошло столько времени! — Эльмайн покачал головой. — Эх ты, мужское начало! — пожурила его Тамайли, прижав к животу ладонь. — Ты ж прекрасно знаешь, что Айдани пробудился в сфере с совершенно иным восприятием мира. — И что? Уже столько лет живет, как часть нашего мира, и еще не привык? Тамайли лишь вздохнула. — Надо Лавиете звать, я тебе одна этого всего не объясню. — Зачем ее звать? — Да что бы ты понял, а не надумал. Вот для чего! — Она резко села, активировала передатчик, после чего чуть повернула голову в сторону вошедшего таяк. — Вызови Лавиете. Пусть придет, сейчас. Спустя пару минут в комнату вошел клон-таяк. Фаворитка главы Дома Аталь, как всегда, была идеальна со всех сторон. Движения, поведение, выражение лица, осанка, прическа, одежды — ее можно приравнять к природе коронованных особ, какие урождаются в среде стационарных миров с монархической структурой общества. Как бы ее описал Богдан: европейская женщина, внешне точная копия гейши, только краска на лице другая. Ее наряд, действительно был очень сильно похож на кимоно, и двигалась она плавно, не оттягивая ткань юбки коленями. При движении ее заколки в волосах чуть-чуть покачивались, длинные бусины на нитях стукались друг с другом, издавая едва уловимый мелодичный звон. Пройдя к супружеской паре, поздоровалась, присела на подставленный ротанговый стул. Таяк позаботились о гостье, так что хозяевам не пришлось даже указывать на это словом, не то что действием. Эльмайн, который устал, который хотел просто побыть с супругой, смирился с положением дел. Если эти две немурэ находили одну палубу, да еще и не стремились ею завладеть, то становились цельнолитой деталью единого механизма распорки. В таком состоянии бесполезно сплющивать палубы — они удержат любой вес, каким бы он ни был. В данный момент Эльмайна решительно, в два голоса, принялись просвещать о том, что психика вещь хрупкая. Насколько сильно повлияло на мировоззрение «то» воспитание, и что даже через десять лет Айдани будет основу свою удерживать на стойках «того» мира. Он поймет и примет большинство вещей из среды немурэ, но все равно основа у него иная. Это нужно учитывать, потому что изменения не будут корневыми. В нем навсегда останется основа, которую он получил из воспоминаний прошлой жизни. Айдани другой, и это надо просто принять. Лавиете, помогая Эльмайну понять, сказала, одну простую вещь: — Айдани другой, и именно поэтому его не могут просчитать. — И этой фразы хватило для заключительных пояснений. Он думает не так как они. Конечно, узнай его ближе, и любой немурэ сможет составить макет структуры и рациональности поступков. Вот только как объяснить то, что при всех его ходах, он внезапно останавливается, либо сдает назад, или вообще посылает приказ броситься врассыпную? Ответ тоже был до банальности прост: немурэ доверяют расчетам, а Айдани интуиции. Иррациональность его действий, всего-навсего интуиция, которую он слушает и действует согласно ей. И всегда там, где по всем параметрам должно быть вот так, а он вдруг уходит в другую сторону, по итогу реальность выливается в правильность именно его шага. Не с первой секунды, так с двадцатой! По сути, и это Лавиете с Тамайли говорили убежденно, просчитать его можно, и достаточно легко, но ровно до того момента, пока им созданный сценарий не вступает в дело. Как только начинается операция, ты можешь просто сидеть и ждать, когда он сделает свой внезапный ход. Так было в тот раз, когда именно Айдани остановил их от прыжка в вакуум, при ловушке, украшенной договором с Ферса-Лем и ударом по координатам в неожиданных местах. Он почувствовал, выдал правильный запрос таяк, а затем произвел маневр уклонения. Они потеряли тогда достаточно, но остались в силах дать сдачи. *** — Дай-ка мне две звезды. — В ладонь протянутой руки легло два яйца. — А теперь отделим корону от сердцевины. — Быстро разбив скорлупу, разделила яйцо надвое: жидкое содержимое легло в специальное решетчатое сито, а белок стек между ребер. — Итак, ядро готово. Пыль. — Была подана пиала с мукой. — И немного селитры. — Поставлен на стол стеклянный сосуд с водой. — А сейчас, кислоты немного. — Также на стол поставлена пиала с солью. Место, где готовилось что-то эдакое, оказалось самой настоящей кухней. Она была словно в деревянном доме, с грубо срубленным срубом, не стесанным изнутри, и видимыми потолочными балками, которые удерживают полотно потолка. При этом дерево светлое, гладкое, покрытое лаком. В центре кухни стоит стол, вдоль одной из стен все необходимые предметы для кулинарного творчества, а над головой современные светильники. Все же освещение было не самым лучшим во времена таких строений, взятых за основу при выполнении этой кухни. По этой же причине осветительные приборы не имитировали старину, а являлись обычными и современными трубками, расположенными вдоль потолочной балки. У стола, стоя и вмешивая в муку яичные желтки, немурэ и таяк, сосредоточенно вели односторонний диалог. Немурэ давала обозначение вещей, далеких от продуктов питания, как по названию, так и по их сути, а таяк, молча, и безошибочно подавал, и подставлял нужные ингредиенты для кулинарного шедевра. Стройная шатенка, с короткой прической, аккуратными чертами лица и теплыми глазами карего цвета, в данный момент творила. На ней, поверх обычных домашних вещей, повязан фартук, волосы подвязаны косынкой, и вообще, она на немурэ была мало похожа. И такой представитель космической расы, как Айдани Маише, сказал бы, что она точь-в-точь русская хозяйка, занятая делами по дому. — А сейчас сведем координаты векторов воедино. — Ее руки взялись за светлую массу, которая получилась при смешивании сыпучего, тягучего и жидкого. Простыми словами, руки начали замешивать тесто. Самое обычное тесто для стряпни. — Проверь сердечник, не передержать бы. Таяк, являясь сомат, плавно развернулся на месте, приблизился к духовому шкафу, чуть приоткрыл его и осмотрел запекающиеся овощи с мясом. — Еще десять минут, и можно отключать реакторную. — Угу. Как раз биомасса будет готова. — Кивнула головой немурэ, легко, быстро и верной рукой, словно каждый день это делает, вмешивала в полученный комок теста еще муки. В данный момент, в шортах и растянутой майке, с передником и косынкой на волосах, Инела Таиш, специалист по сбору и корректировке информационного потока, выглядела как простая домохозяйка, занятая приготовлением пищи. Иррациональность всей картине придавало то, что все ею озвучиваемые действия, названия ингредиентов и процессов, которые были приведены в исполнение, никак не относились к «кухне и пище». Это был голимый космос, корабли, взрывы, хаос и вместе с тем четкая структура. Как и все, кто занимает значимые посты внутри Дома Аталь-Кебеж, Инела страшно уставала. Она, как и Тамайли, постоянно посещала тысячи точек встреч, но не только на территории среды немурэ, но и по стационарным мирам. Помимо тайной работы, которая им необходима перед тем, как они полноценно объединятся, была же еще и официальная. Так что усталость отпечатывалась и на ее лице, а недосып сказывался на характере. Вот сейчас, когда ее было можно принимать за сияющий и нестабильный квазар, терапией была именно кухня. Причем не модернизированная, или металлом обнесенная, а из простого дерева. Эта кухня отличалась от всего личного кеет, который выстроили согласно вкусу этой немурэ. Так сказать, терапия физическим трудом и диссонансом визуального ряда. Инела, измотавшись на всех этих приемах, обедах, поездках и постоянном контроле, и мониторинге в глобальной сети вестей, в данный момент отдыхала. С каждым движением рук ее внутреннее напряжение рассеивалось, словно остатки от только что вспыхнувшей звезды. Они еще сияют, но теряют силу. Когда же придет черед ставить на выпечку отформованные изделия из сладкого теста, Инела уже будет спокойна, как безмолвный вакуум. Так оно и произошло. Спустя сорок минут, когда все было завершено, немурэ взяла со стола налитое в фужер вино, красного цвета, и направилась к выходу. Дверь бесшумно скользнула вбок, показывая, что за комнатой терапии располагается стиль хай-тек. Это были винтовые лестницы, сиреневые шторы и диваны, ниши, фигуры правильной и неправильной геометрии, вставки для секций. Здесь правил бал элемент углов, сочных вкраплений цвета и общий белый фон стен-потолка, а также темного пола. При всем при этом практически нигде нет никаких украшений, много места, и много воздуха. Освещение все выполнено в виде протянутых трубок, которые при желании могли менять цвет, создавая сюрреализм обстановки. Особенно это хорошо просматривалось на белых деталях в интерьере. На одном из диванов, активировав экраны, и поджав ноги под себя, перекрестив перед этим, сидел молодой немурэ. — О, ты решил сегодня побыть здесь? С чего мне такая честь? — У тебя спокойнее. — Ответил молодой немурэ. — Да? Ты в этом уверен? — она подошла, огладила вихрастые волосы, собранные в тугой хвост. — Ну, да. — Он поднял голову, улыбнулся. — Ты же не будешь впадать в панику, если я пошучу, что последыш Малимель — мой? Инела чуть округлила глаза, после чего обошла диван, присела на его край. — Итак, последыш дела моего, рассказывай. С чего ты так радикально шутишь? Давно под прессом палуб не бывал? — Ха-ай, — недовольно скривил лицо гость. — Супруга предследа слишком много на себя берет. — О, и что же такого она сделала, что ты такой острый и жесткий? — Инела отпила глоток алкогольного напитка, со вкусом пряных цветов. Приятный вкус, как и аромат, с долгим послевкусием, расходящимся разными тонами от глотка и до полного раскрытия купажа. — Я не сверкаю квазаром при ее появлении, не заглядываю во все ею указанные люки и не ловлю сказанные слова. — Ты их просто отбиваешь железной трубой, так? — Да. — Хонне, ты просто ревнуешь, что твой предслед нашел супругу. — Заключила Инела, услышав гораздо больше, чем ей было сказано. — И ничего я не ревную! — встрепенулся подросток, который вошел в ту пору, когда закрытый люк к вакууму открывают чисто из вредности. — Тогда, что тебя так нервирует существование супруги предследа? И с чего пошел конфликт, что ты приписал ей караван ярлыков? — Я не… — Хонне, — Инела поставила на стол свой бокал, раскрыла объятия и пригласила в них укрыться, — иди сюда. Юный немурэ, не сворачивая интерактивных окон голографа, в которых просматривал что-то интересное в его возрасте и сфере общения, прильнул к более старшей и мудрой немурэ. Она обняла его крепко-крепко, после чего побаюкала и отпустила. — Как дела с освоением материала? — вновь взяв бокал, подобрав ноги, легла на руку, которую поставила локтем на спинку дивана. — Нормально. — Хонне пожал плечами. — И что не понимаешь? — Это. — Он открыл пару файлов, покачал головой. — Мне, хоть координатор и поясняет, но я так и не понимаю — зачем? Ведь можно же отсюда зайти, здесь вывести параллели и тут провести конфигурат. Инела бегло осмотрела данные, которые были непонятны последышу, после чего протянула руку и отдалила область, сделав жест пальцами, как если бы что-то захватывала и прятала в ладони. — Ну, наверное, потому и не понятно, что ты смотришь лишь вблизи, но упускаешь крупные детали. Посмотри на весь момент издали. Видишь, твой предложенный конфигурат портит общую картину, хоть вблизи он и выглядит лучшим решением. — Хм. — Хонне задумался. Инела не собиралась больше ему подсказывать. Этот молодой немурэ ее последыш, и родился он как раз за три года до того, как Айдани погрузился в кондульсцент. Это первый последыш после того, как Инела прошла свою процедуру. Она, как и Венму, является одной из старших последышей Эльмайна, причем от его женского начала. Так что сейчас возраст между ними разницы не играет — они оба взрослые, умудренные жизненным опытом, и способны рационально мыслить. Практически в любой ситуации. Так что всё ребячество со стороны Хонне, ею воспринимается спокойно. Тот немурэ, с кем она зачла последыша, не рассматривал долгие отношения. Они просто встретились, сделали все для появления к свету звезд общего последыша, после чего мирно разошлись. Хонне от этого совершенно не пострадал. С обоими предследами он видится постоянно, живет на территории личного кеет Инелы. При этом получает образование, за его успехами следят оба немурэ, что участвовали в его создании. — Понятно. — Через некоторое время закивал головой Хонне. — Если я сделаю по-своему, то спутаю основной сценарий, и противовес выбьет стойки. — Правильно. Трапезничать будешь? — Да. — Закивал головой последыш. Инела улыбнулась, а таяк быстро передал по сети, что немурэ готовы пройти в трапезную. — Кстати, я тут подумала, может тебе добавить науку летного дела? — Инела прекрасно знала, что ее последыш любит нечто такое, да эдакое, вот все связанное с полетами. — С имитатором? — загорелись глазки, затряслись ручки. — Если ты обдумаешь свое некультурное поведение, и покопаешься в истоках его возникновения… — Инела не стала договаривать, но последыш понял все и без остальных слов. Тяжко вздохнув, он кивнул головой. — Идем, стол уже накрыт. — Она встала, протянула руку, беря под крылышко еще нескладного немурэ, мягко ему улыбаясь. В воспитании, когда помогает психолог в круглосуточном режиме, предследам остается только оставлять маяки. Уже с раннего детства немурэ учатся думать рационально, адекватно реагировать, видеть больше, чем видно изначально. Развитие пространственного мышления, привычка четко следовать согласно выверенному плану, но при этом с большим поощрением в творчестве ходов, создает из достаточно агрессивных последышей, вполне вменяемых и очень культурных немурэ. Их отличительная особенность, до выстроенных общественных рамок: агрессия, стремление крушить и ломать, не принимать чужое мнение. Со временем, когда немурэ взрослеет, эти радикальные качели замедляются, а к возрасту близкому к проявлению седин и лысины, он становится вообще степенным и мудрым. Инела, как «мать», была другом своему «ребенку», но при этом несла полную ответственность за его жизнь, обучение, воспитание, и психологическое здоровье. Когда с плеч сняты основные проблемы по поиску пищи, крова над головой, одежды для сохранения тепла, то и на растущее чадо остается достаточно времени. И в обществе, где реализовать свои мечты и стремления к чему-либо, в разы легче, чем в иных цивилизациях, убирает жесткий слой в воспитании: сделай то, что я не смог, но о чем мечтал всю свою жизнь! И по этой причине растущие немурэ сразу обретают свои собственные идеи, желания, суждения, а не идут на поводу желаний старших. Хонне, в отличие от Инелы, изобретатель. Если она специалист слова, то он творец. Для него интересно что-то строить, создавать, планировать и высчитывать проектные структуры, которые будут использоваться по назначению. Его интересуют летательные аппараты, и не только сидя за штурвалом, но и изнутри. Предслед мужского начала, вообще творческая натура: писатель! У него стихи — любимая форма изъяснений, а сатира — богатейшая палитра красок. Причем любит он данную форму литературного творчества собирать по разным мирам. Хонне в литературе не очень разбирается, хотя необходимые книги по мере взросления читает, а в разговорах с Инелой пополняет запас слов, тренирует виртуозность выстраиваемого диалога. Можно сказать, что оба предследа дают ему представление о своем поле деятельности, но не заставляют становиться своей копией. — Вау! Ты сегодня была не в духе? — Хонне прошел за стол, уже успев омыть руки и лицо. Он прекрасно знал, когда Инела нуждалась в снятии излишек напряжения, она уходит на деревянную кухню и готовит. Ее блюда всегда отличаются тем, что раскладывают их по глиняным пиалам. — Да, тяжелые десять дней выдались. — Кивнула головой Инела, присаживаясь за стол. — Как у тебя с той немурэ? — Расстались. — Беззаботно махнул рукой последыш. — Дошли до ласк? — Нет. — Поэтому расстались? — Нет. — Хонне уже в том возрасте, когда гормоны бьют, и хочется больше, чем детские держания за ручки. — Мы не так чтобы очень хотели углубить отношения. Да и, — он усмехнулся, — ее злило, что я лучше нее сдал месячный кадастр. — Вы уже дошли до кадастра? — удивилась Инела. — И зачем вам территориат? — Общие сведения. Кто с кем и в каких отношениях на уровне вассалиата. — Хонне пожал плечами. — Мы поспорили, что я не смогу зазубрить список территорий, которые принадлежат первому кругу вассалиата в константе. — А ты зазубрил или схитрил? — Зазубрил. — Хонне покачал головой. — Мы спорили при Системе, я же не мог так опозориться! — Хм, — Инела усмехнулась, — и тогда ты пошутил про Малимель и Кавиту? — Ага. Настроение было неоднозначным, вот и укусил. — Немурэ пожал плечами. — Понятно. И все же, ты ведь понимаешь, что твоя вина есть и это надо исправить? Хоть сказанное и отдалось эхом по коридору, послать за ним еще одно эхо логично. — Я… — Хонне вздохнул, явно не желая, но прекрасно понимал, что надо. — Не буду обещать. — Отлично. Как сделаешь, дай знать координатору. — Она не стала давить на него, потому как можно запросто его взбесить. Инела, которая являлась тактиком, оставляла на откуп совести, ну и маяк желания, то, что было неприятно или неловко сделать. Спускать на тормозах такое никто не будет, но и тыкать носом, как шкодливого котенка тоже. И при этом такое поведение взрослых не является невмешательством или халатным отношением. На самом деле вот здесь и сейчас идет психологическая война. Посредством разговоров, маяков в виде приза, а также тонкой игры через сомат, Хонне постепенно будет окружен со всех сторон. Так как он понимает, что сделал не очень хорошую вещь, и ему за это стыдно, давить будут мягче. Если бы он не понимал, что грубость старшим, это неприлично, невоспитанно и унижает в первую очередь говорящего, а не того, против кого были обращены слова, то давление, моральное, пошло бы более агрессивно. Вплоть до «побывать в шкуре» того, кого ты оскорбил. Тонкая игра, балансируя на грани, выстраивает правильную цепочку суждений. К тому же, немурэ с детства растущий по правилам, привыкший к стандарту сценария, очень быстро выискивает правильный для себя путь, который впишется во все законы и не будет гнуть тебя самого к полу. Извинится ли Хонне перед супругой своего предследа, или больше не будет так срываться, став более воспитанным, — только его решение. И от этого решения зависит, будет ли выдан приз или нет. Материальная заинтересованность, конечно же, может вырастить лицемера, если бы была постоянным стимулом. Нет, мудрые немурэ, которые прекрасно знают, что воспитание, — это будущее последыша, — всегда стараются держать грань, но не пересекать ее координату. Так что ситуация, когда «сделай то-то и я дам тебе это», повторяться будет лишь тогда, когда она действительно необходима, а не для того, чтобы добиться послушания от непослушного последыша. Инела вообще считает, что бунтарство должно быть, но корректироваться, показывая, что не все поступки одинаково хороши, и за часть из них тебе будет стыдно, неприятно, неловко. Во всем этом воспитании, конечно же, огромную помощь оказывает сомат. Он не ограничивает шишки набивать, коленки сбивать, но защищает от более крупных проблем, и воспитание в том числе. А подобрать для ершистого последыша что-то, что покажет неприглядную сторону скандала, ну проще простого! Вон, есть учебное пособие, где включены кинокартины, в которых очень так недвусмысленно обыгрываются ситуации, когда ты повел себя нехорошо, и чем это в итоге обернулось. Крайне поучительные кинокартины, и сомат Хонне парочку таких картин покажет, обязательно, ведь последыш и не думает извиняться. Инела, которая уже обдумала дальнейшие шаги, касательно данной ситуации между Хонне и супругой предследа, тему более не поднимала. Они отвели трапезу, затем умостились на один диван, разбираться в одном из вопросов обучения. Спустя часик Инела запросила пощады и передышку, включая то самое кино, которое хотела показать растущему бунтарю. Познавательное кино. Пока мелкий смотрел, затаив дыхание, она обдумывала свои следующие шаги в большом мире. *** Белый таяк с черной шкатулкой в руках, как приговор для деятельности немурэ. Медейн, который работал в кабинете рядом с первым маяком своего позора, рассматривал данные, взятые из хранилища. До сих пор шаги третьей стороны неизвестны. Откуда ударит, непонятно. Медейн прекрасно понимал, что пример константы подхватит и вся область, а за ней и остальные. Именно этого добивается третья сторона? Как бы там ни было, но даже предслед, что впервые столкнулся с воздействием неизвестной третьей стороны, так и не смог найти координаты того, кто это был. И по какой причине тогда все прекратилось, тоже осталось покрыто черным газом. В кабинет вошла Емейне. Яркое ультрамариновое пятно сарафана, загорелая кожа и белоснежные волосы, словно снег, создавали потрясающую картинку. Симпатичное лицо, грациозная походка и мягкая улыбка — она будоражила мужское нутро, но Медейн сейчас не был расположен к играм. У него голова болела о том, откуда ударит, и как больно будет падать на посеченную осколками палубу. — Знаешь, ты пропустил трапезу. — Емейне дошла до стола, осмотрела десятки голографических окон, покачала головой. —Медейн, тебе надо поесть. Хоть здесь. Но сейчас. — Она качнула головой и вошел таяк, неся разнос. — Емейне, у меня… — Есть пятнадцать минут, и ты их используешь именно для пищи. — Непреклонно произнесла супруга, перебивая начавшуюся было мелодию о занятости. Таяк, что следовал за первым, принес чашу с водой, полотенце. Емейне, не слушая своего непослушного супруга, омыла ему руки, вытерла тщательно, нежа пальцами, после чего заставила отпить из чашки специальный сок. Этот сок помогает пищеварению, предотвращает тошноту, излишки слюны и желчи в желудке. В общем, полезная вещь для тех, кто любит питаться всухомятку. После сока Медейн был вынужден отвлечься от дел полностью, даже мысленно. Когда трапеза подошла к концу, а Емейне довольно улыбалась, ультра только и мог, что обнять ее, прижимаясь к животу лицом. Это было очень приятно, что о тебе заботятся. Конечно же таяк могут делать это, но вот такая забота, личная, она греет душу, а не просто поддерживает тело в рабочем состоянии.