Мой дом там, где ты

В субботу выпал первый снег, и все выходные мы почти безвылазно провели во дворе. Субботним утром я встаю первым и тут же вылетаю во двор. Он весь покрыт белым снегом, как сахарной ватой. Снег я люблю, его появление дарит кучу новых развлечений, недоступных в другое время года. В удобном месте я падаю в сугроб и начинаю лепить снежные «снаряды», которыми планирую закидать парней. Я очень меткий и попадаю точно в макушку Рихарду, вышедшему во двор. Тут же мне прилетает ответный удар. А через пять минут мы вдвоем задаем жару появившимся на крыльце остальным парням. Когда из соседнего квартала к нам прибегают в гости близнецы, мы уже разошлись и остервенели. Их мы забросали снежками, даже не дав зайти во двор. Обстреливая близнецов, я понимаю, что кто-то атакует меня сзади, из-за сугроба. Я пытаюсь ответить и ему, хоть противник невидим. Поэтому мои снежки впустую разбиваются о землю. Этот кто-то, видимо из солидарности ко мне, тоже не попадает. Потом я случайно поднимаю голову и смотрю на окна нашей квартиры. В одном из них виднеется силуэт Генриха. Кажется, он улыбается. Я знаю, что он думает, смотря на нас. Полжизни я сам провел вот так, сидя на подоконнике приюта и смотря на детей соседних домов. Я завидовал им. Мне всегда хотелось так же весело проводить время, но нам не разрешали. Мне кажется, Генриху тоже хочется порезвиться с нами, но он часто говорит, что «слишком стар для таких развлечений». Закончив ожесточенную битву, мы все валимся на снег и начинаем просто болтать. Я рассказываю о том, как будучи в приюте, мы с парнями хотели сбежать, украсть фургон и колесить по стране. -Это было бы великолепно, - хором вздыхают близнецы. -Нам сейчас ничего не мешает так сделать, - мечтательно продолжает один из них. – Будем кататься и выступать. Я вздыхаю, с тоской представляя сказку, которую так хотят воплотить близнецы. Музыкальное приключение в фургоне. В детстве мне казалось это выполнимым, но попав в реальный мир, я понял, что такая поездка продлиться не больше суток. На краденой машине, куча малолеток летят и распевают песни. Это красиво только в голове. А жаль. *** Воскресным вечером стало понятно, что наши снежные бои не прошли без последствий. Рихард простудился. Конечно, он пытался всех убедить, что он здоров, но градусник говорил обратное. -37,6, - Грустно констатировал я, вынимая из его подмышки градусник. – Что ж ты прям перед школой? -Дату смерти не выбирают, - говорит мне Шнай. Я тут же запускаю в него подушку. Хоть с Рихардом ничего серьезного, но я не могу перестать волноваться за него. Весь вечер Генрих пичкает его таблетками, а я ношу чай. А потом к лечению Риха решают присоединиться все остальные. У моих соседей очень разные методы избавления от одних и тех же заболеваний. И, естественно, каждый считает свой подход самым действующим. Сначала Тиль набирает ему горяченную ванну с каким-то отваром и оставляет там Рихарда отмокать на полчаса. Потом вступает Шнай и начинает растирать ему какие-то особенные точки на спине, утверждая, «что этот метод древних китайцев спас не одну жизнь» Олли мастерит ему компресс, прикладывает его к животу и фиксирует бинтом. Сверху он натягивает на больного три свитера, уверяя, что «компресс не будет работать без тепла» -Я и так уже весь горяченный, - пытается остановить его Рих, но Олли лишь отмахивается и говорит, что больному полагается лежать молча. Тут же появляется Флаке и утверждает , что любую болезнь надо лечить изнутри. -Выпей это и тебе полегчает, - Он протягивает Риху стакан с сомнительным содержимым. – Я сам его сделал из подручных ингредиентов. Фраза про «подручные ингредиенты» меня окончательно добивает, и я выгоняю весь этот медицинский консилиум из комнаты. -Кажется, вам пора спать, - выталкиваю их я, признающий лишь единственный метод лечения – покой и бережное обращение. Парни на ходу кидают какие-то последние советы и, пожелав спокойной ночи, исчезают в своих комнатах. -Спасибо – расслабленно выдыхает Рих. – Они, конечно, очень любезны, но я уже начал заживо плавиться во всем этом. Он тут же снимает с себя все свитера, а я с интересом изучаю стакан Флаке. Судя по запаху, это хвойная настойка с кучей мяты. Интересно, и как это должно помочь от простуды? Уговорив Рихарда лечь спать, я начинаю читать ему отрывки из Уайльда. В нужные моменты тихонько подтренькиваю на гитаре. Рихарда это успокаивает и он быстро засыпает. В понедельник я первый раз иду в школу с парнями, но без Рихарда. Его состояние было уже гораздо лучше, чем вчера, но Генрих решил дать ему отлежаться. По пути в школу парни продолжают спорить, чей метод помог лучше. Шнай громче всех вещает про китайскую народную медицину. Потом просто по китайцев. Потом он неведомым образом переходит на тибетских монахов и я счастлив, что он не вспомнил о них раньше. И Рихарду не пришлось терпеть прижигания и обливания холодной водой в позе лотоса. Зайдя в класс, я уже кипел от переизбытка информации и был рад прозвеневшему звонку. Ганс с дружками, как мы и предполагали, был крайне удивлен количеству новеньких. Но не забыл отпустить пару колких шуток в наш адрес. Но на этом, слава Богу, пока все закончилось. *** Весь учебный день я вводил парней в курс дела, а точнее пересказывал все то, что недавно говорил мне Рихард. И все шло гладко – Тиль и Шнай уже присмотрели пару девчонок, Флаке с близнецами продолжали упорно обсуждать идею с угоном автобуса, а Олли, на удивления всем, набрал в библиотеке кучу книг для домашнего чтения. Но, как потом оказалось, все они были посвящены музыке. И все было замечательно до конца последнего урока. Со звонком парни побежали в гардероб, а я остался, чтобы взять домашнее задания для Рихарда. Покончив с делом, я уже спускался в гардероб довольный собой, как услышал смех позади себя. Естественно это был Ганс с двумя дружками Фрицем и Карлом. -Чего еще тебе? – устало прошипел я, поворачиваясь к нему. -А чего мы такие дерзкие? – противно проскулил Ганс. – Я был бы повежливее, когда рядом нет твоего гомика или дружков-сиротинушек. Я тут же почувствовал, как багровею от злости. «Не отвечай ему, он просто провоцирует»- твердил я про себя и стал уходить от него. -Не так быстро, Ландерс, - Он внезапно схватил меня за руку и толкнул к стене. -Чего ты хочешь? – все мое спокойствие улетучивалось, и я стал переходить на крик. - Мне пофиг на вас с этим Круспе и на твоих дружков приютских, - злобно зашептал мне Ганс. – Мне только не нравиться, что вы отбиваете моих друзей. Вам своих что-ли мало? -Близнецы общаются с кем хотят, ты не их хозяин -А что? – глаза Ганса стали наполняться яростью. – Что в вас такого, что нет у меня? Почему нормальные пацаны уходят к таким дебилам, как вы? -Потому что мы умеет дружить, - я отталкиваю его от себя. – А у тебя в голове одни драки вперемешку с опилками. Ганс явно не ожидал такого «теплого» ответа и через мгновение его кулак летел к моей голове. Увернувшись, я попытался схватить его сзади, но немного не рассчитал, и мы оба полетели с лестницы. Приземлившись на землю, мы даже не думали заканчивать. Я упал на него, но тут же кто-то навалился на меня сверху. Кто-то очень тяжелый из его друзей. Ганс завизжал, а я извивался и бил коленями о его колени. Сидевший сверху на мне, лупил меня по спине. Это было больно, но Гансу внизу было больнее – он орал, как резаный поросенок. -Берегись! – завопил невидимый голос из другого конца коридора, и я узнал Олли. Перед нами появилась моя подмога. -Берегись! – завопил на этот раз уже Шнай и столкнул с меня, как оказалось, Фрица. Я тут же подскочил и пнул его в живот. Фриц завопил и куда-то уполз. Болтаясь над полем боя, я увидел Тиля, отбивавшегося сменкой от Ганса. Флаке пытался растащить их и просил «прекратить безумие», но его никто не слушал. А на заднем фоне Шнай, Олли и Карл катались по полу и били друг друга книгами. Я стал брать разгон, чтобы вмешаться в их битву, как мой затылок уперся во что-то твердое. Выше уже можно было не смотреть. Это была директриса, которую легко можно узнать даже по духам. -Они первые начали, - запищал Фриц. И я понял, как она здесь появилась, и кто оказался стукачом. - С этим мы разберемся потом, - Строгим голосом заявила директор. – А пока немедленно приведите себя в божеский вид. И будьте любезны, проинформируйте все своих родителей, что я их жду в своем кабинете. И чем раньше, тем лучше. Мы с парнями застонали, а Ганс с дружками издали победный хрюк. -Это касается всех, - добавила директриса, неодобрительно посмотрев на них. – И вас, молодые люди, в том числе. *** Отзвонившись Генриху, мы уселись в туалете. Круспе должен был приехать минут через сорок, и мы пытались придумать уважительную причину нашему поведению. -Скажем как есть, - сказал Флаке, потирая синяк под глазом. -А как есть то на самом деле? – уточнил Олли. – Мы же подоспели только на их ор. Я им все рассказал. Про близнецов и про то, что Ганс назвал нас дебилами-сиротками. -Перевоплощение Томаса просто, - подвел мой рассказ Олли. – Но правда на нашей стороне. Только в следующий раз будь полегче в махании кулаками. Я хотел уже сказать о том, что именно он все 10 лет в приюте больше всех мне твердил, что кто сильнее, тот и прав. Но, как будто, прочитав мои мысли, он добавил: -Мы уже не в приюте. И, видимо, тут немного другие законы. Глубоко вздохнув, я кивнул, и мы продолжили залатывать свои раны. Когда пришел Генрих, то директриса пригласила его одного в свой кабинет. Парни тут же стали шушукаться, думая о том, что нам может грозить. Я решил не гадать, а просто подслушать. -Это уже вторая драка за неделю, - взволновано говорила директор. – И в каждой фигурировал Пауль, а сегодня и остальные мальчики. Генрих в ответ говорит очень тихо и я не могу разобрать что-именно. -Герр Круспе, я знаю, что у них было тяжелое девство, - продолжила директриса, понижая свой голос вслед за Генрихом. – Но с этим надо что-то делать. Ребятам надо прожить и восполнить те пробелы, которые у них были в детстве. Думаю, может стоить обратиться к помощи психолога… Дальше я не слушаю. Оттолкнув рюкзак, плюхаюсь на пол. Психологов и психотерапевтов я за жизнь обошел сотни. Все они были одинаково бестолковые. Все их беседы сводились к запылению отчетов и всякой другой бюрократии. Их всегда больше беспокоило, как бы поскорей от нас избавиться. Но никак не помочь нам. «Ну нет родителей и нет. Они спокойно переживают это» «Эти спиногрызы всех доведут, гореть им в аду» - эти фразы, сказанные одним психологом нашему воспитателю, перед моей очередной отправкой в психушку. Я случайно подслушал их разговор и понял, что с психологами лучше никак не связываться. Не знаю, буду ли я гореть в аду. Скорее да, чем нет, если он все-таки существует. Но если да, то очень хочется видеть рядом всех этих врачей.