Сказки обо всем на свете

Мир лишь луч от лика друга, все иное тень его!                                           (Н. Гумилев) Я часто вижу во сне город. В нем очень много воды, широкие реки и узкие извилистые каналы, над которыми парят лёгкие подвесные мосты. Тропическая зелень сочетается с готической архитектурой средневековья. Несколько раз в месяц я брожу по его пустынным улицам, а вокруг царит вечный закат, разливающий по мостовым багрянец и пурпур. Никогда я не встречал в нем людей, никогда ничего не происходило. Для меня эти сны были сродни долгожданному отдыху после трудностей и суеты реальной жизни. После них я долго ходил с глуповатой счастливой улыбкой и послевкусием дикого меда на губах.  Примерно с полгода назад что-то стало меняться. Началось с мороженщика, вернее, с перезвона бубенцов на тележке, которую он толкал. Я был тогда на одной из набережных, стоял, опустив  босые ступни в тёплую ласковую воду. Сначала я услышал незнакомый звук (здесь всегда было тихо), а потом  увидел его, сходящего с моста. Поравнвнявшись со мной, он приподнял двумя пальцами старомодный котелок, и его добродушное морщинестое лицо расплылось в улыбке. - Эскимо? Я ошарашенно покачал головой. Он еще раз улыбнулся и пошел дальше. Звенящий смех бубенцов еще долго было слышно в молчании переулков. Проснулся я озадаченным. Для меня подобные внезапные изменения - как если бы на родном и знакомом лице вдруг выросла вторая пара глаз или огромный рог на лбу.  Но оказалось, что это только начало. Потом в моем видении начали появляться и другие. Скрипач, играющий на крыше, цветочница с корзиной тюльпанов, балерина, танцующая на перилах моста, мальчик, разносящий газеты и многие другие. Все они возикали постепенно, и были неизменно ласковы и дружелюбны, словно считая меня давним знакомым и добрым приятелем.  Поначалу я злился, что улицы моего и только моего города заполнились посторонними звуками, музыкой, смехом и разговорами. Но все изменилось, когда в моем сне появилась она. Я увидел ее в летнем кафе. Она читала, и закат купался в чашке черного кофе, стоявшем перед ней. Почувствовав мое приближение  она подняла на меня глаза, и... я проснулся. Весь следующий день я грезил ее образом, непроизвольно искал ее в проходящих мимо. И с нетерпением ожидал следующего витка  сна. И каждый раз теперь я видел ее. То на набережной, пускающей по волнам бумажные кораблики, то на площади, кормящей голубей у фонтана. Я пытался приблизиться, заговорить, но каждый раз она ускользала, либо растворяясь в городских улицах, либо потревоженная моим пробуждением.  Сны посещали меня все чаще. Я стал одержим ею. Реальность мучила, каждый новый день стал пыткой. Я отчаянно плохо себя чувствовал. Мне казалось, что переживания влияют на физическое состояние, и только когда на работе обратили внимание на мою бледность, худобу и приступы тошноты, я решил все же показаться врачу. Вчера пришли результаты анализов. Все плохо: четвёртая стадия, неоперабельный, и жить мне осталось от силы пару месяцев. Но это не важно - я догнал её сегодня. На окраине города, там, где  парадные здания сменялись уютными маленькими домиками, утопающими в зелени. Она остановилась у ворот одного из них, развернулась и сама шагнула мне навстречу. Лёгкие пальцы коснулись моего плеча, и я утонул в крапчатых серых глазах. - Почему ты так долго? Тебе пора возвращаться к нам. Неужели ты пропустишь рассвет? Она не дала себя обнять, отстранившись и покачав головой, но меня обдало волной аромата сирени и корицы, исходящего от неё. - Мы все очень ждём тебя домой. - И ты? - Я особенно.  Сегодня я проснулся счастливым. Мне сорок три года. Все, что я сумел нажить - работа в дурацком офисе, однокомнатная халупа в промышленном мегаполисе, отсутствие семьи и близких друзей и рак поджелудочной железы. Я не уйду легко - вероятно,  умирание будет долгим и болезненным, но потерпеть стоит. Там, где над водой парят лёгкие мосты и звенят бубенцы на тележке мороженщика,  ждёт меня она. И я вернусь к ней, вернусь домой.