Verdugo

Ранний утренний туман растворяется в воздухе, как только солнце появляется на небосклоне. Ветер обдувает деревья, срывая с них жёлто-красные листья. На небе появляются пепельные тучи, с которых стекают капли воды. Они превращаются в единый ливень, оставляя на дороге прозрачные лужи. Листья приземляются и укрывают полностью асфальт, словно это одеяло. Бесшумный дождь заставляет охладить мысли Тэхёна, который уже больше пятнадцати минут стоит под проливным дождём, который пронизывает каждую частичку тела. Его футболка полностью промокла вместе со штанами. С шелковистых волос падают капли, ведь парень опустил голову, смотря на улицы Сеула. Подняв голову, в понурых глазах блеснула вспышка молнии от мрачно-серых туч, а затем последовал раскатистый гром, вызывая у парня еле заметное поднятие плеч. Тэхён опускается на корточки и натянуто улыбается, но списав это всё на осеннюю депрессию, а точнее быть, плохое настроение, решает вернутся в квартиру и принять горячий душ. Так он и сделает: вернётся, примет душ, оденется и поедет на встречу. У того или иного человека временами случается депрессия, а среди людей зовут её: «осенняя хандра». Возьмём пример: плохое настроение. У каждого оно было. И, как полагают некоторые, это без причины. Осмелюсь сказать: плохое настроение не бывает беспричинным. Даже самый малейший фактор может разочаровать каждого человека. Напомнить ему о своей жалкости или о тех чувствах внутреннего состояния, которые он подавляет в себе. Осеняя депрессия — это те самые маленькие скопления «плохого настроения». Они скапливаются, капают и капают, но у каждого из нас есть потолок, есть придел. И когда чаша настроения переполнена, весь тот негатив, Ваш груз, словно вулкан, взрывается.

И мой придел заполнен тобой…

***

Шары Ньютона отбивают ритм, панорамные окна позволяют холодным лучам солнца пробраться в кабинет, отбиваясь от стеклянного стола прямо в глаза парня. Ранее тёмные, дегтярно-чёрные глаза превратились в янтарные. Каждый миллиметр кожи лица Тэ, искриться под солнечными лучами. Он взглядом пробегает по столу, осматривает каждую лежащую вещь рядом и устремляет свой взгляд на мужчине, который уже давным-давно смотрит на юношу. На лице заметные морщины, седые волосы у корней, потухшие глаза — свидетельствуют о старине этого человека. На кисти руки тонкая кожа, поэтому можно отчётливо увидеть голубую вену, которая заметно опухла. Опущенные плечи в тёмно-синем пиджаке, немного сгорбленное положение — «можно хорошо оказывать психологическое давление», — подмечает парень и безразлично направляет свой взор в глаза старика. — Так вот, — начал Ким Тэхён, — договор поставки наркотиков в Китай закончился вчера, и я рад, что Вы всё-таки через кровь, но ослушались моих помощников и приехали сюда, — укоризненно произнёс парень, отмечая на лице у Чон Хона тревожность и нахмуренный взгляд. — Я не думаю, что с Вами у нас получится наладить прошлую связь, — мужчина с опаской посмотрел на Тэхёна, немного боявшийся его реакцией. — Не стоит, Вы сейчас сидите под прицелом моих снайперов, — как только Чон Хон услышал эти слова, он посмотрел по сторонам и через панорамные окна увидел в соседнем здании десятки снайперов, — мне стоит всего лишь хлопнуть в ладоши, как в детской игре, — в воздухе с имитировал излюбленный жест, — и на вашей рубашки появится красный след, — парень улыбается по детски, изображая квадратной улыбкой, немного потряхивая головой от замечательной идеи, невинность и неосознанность в мире и его строениях, — Вы выйдите отсюда, — в голосе ощущалась наигранность вперемешку с глупостью. Будто Ким совсем не понимал о чём говорит. — неважно живым или мёртвым, — воодушевлённо свёл ладоши, руками притрагиваясь к подбородку, — но с договором об возобновлении контракта с нами. — на лице созерцает улыбка, которая прожигает Чон Хона. Тэхён бегает глазами по его лицу, высматривая, как одна эмоция сменяется на другую. От этой сцены, у Хона пробегают мурашки, словно он жертва и сейчас над ним издеваются. Так и есть. Он жертва, в игре палача. Мужчина касается пальцами ворота рубашки и оттягивает его. Жарко становится, из-за волнения, кровь словно закипает у висках, поэтому Чон прикрывает глаза. В уме произносит обратный отсчет цифр и несмело открывает глаза. — Какую цену Вы предлагаете за одну поставку порошка? — спросил седоволосый. — А какую Вы? — ведут игры на выживание. Кто-то из них шут, а кто-то палач. — Не играйте со мной, мистер Ким, — немного испуганно произнёс мужчина. — Играете сейчас Вы, мистер Чон, напишите на листке ту суму, которую желаете, — Тэхён отдал ему в руку лист и наблюдал за тем, как чёрный грифель, под давлением, вырисовывает цифру с шестью нулями. На что он безразлично улыбается, забирая у мужчины лист и уже сам дописывает ещё три нуля. Как только Хон увидел изменение, его глаза округлились и стали заметно больше: — Как Вы смеете? — упрекнул мужчина Тэхёна. — Ой, — лживая, грустная гримаса сразу же появилась на лице у Кима, — порошочек подорожал, увы, — удивленно произнёс парень и пожал плечами. — Почему бы Вам просто не наладить деловые отношения с Таиландом и поставлять туда кокаин? — приложив руку к подбородку, мужчина заинтересованно вскинул бровями. — В советчики пошли? — с мимолётной грубостью заметил тот, опёрся локтями об стол и сложил руку в крест и продолжил, — Чон Хон, я думаю, вам стоит подписать это, — Тэхён пальцами придвинул к сидящему мужчине папку в синей обложки. — Нет, — отодвигая папку от себя как-можно дальше, сказал мужчина. — Да, — беря папку в руки, настойчиво ответил тот и встал со стола, подходя ближе к Хону. — подписывай. — парень кинул документы, прямо перед стариком, на что тот уткнул свой взор только на них. — Нет, — уверенно ответил мужчина, кусая при этом губы, ведь сомневался в своём ответе; он почувствовал напряжение, когда Тэхён поднял руки вверх и уже приготовился хлопать в ладоши, прикрывая глаза, улыбается. Мужчина, осознав, что это тот самый код, об котором говорил Ким, дрожащими руками, из-за огромного страха, которое накрыло его за считанные секунды, взял ручку и поставил подпись внизу договора. — Я подписал. — с лёгкостью выдохнул Хон и начал теребить пальцами об стол. — Не переживайте так, всё уже сделано. — Ким Тэхён отошёл от мужчины и сел на своё место, победно ухмыляясь. — Я могу идти? — запинаясь, спросил мужчина и посмотрел в глаза Тэ. — Да. — услышав заветный ответ, мужчина мигом вышел с кабинета. Тэхён с выдохом облокотился на спинку кресла и сложил руки в замок. Для него это своеобразный жест-рефрен. Его длинные пальцы сплетены друг с другом, правая рука сверху, а большой палец левой руки поглаживает кожу. Такие как люди, как он, носят психологический ярлык, исходя из жеста-рефрена, под названием — провоцирующий идеалист. Это палач, мятежник, который создаёт вокруг себя неотразимую пустоту, чтобы в соответствии со своими представлениями реконструировать на этом месте более хороший, а то и лучший из всех кровавых миров. — Как же быстро ты его уломал, Тэхён, — прервал его раздумья только что вошедший Намджун. Его волосы пепельного цвета, которые уложены идеально, с пробором; тёмно-карие глаза, которые выражают холодность и разумность данного человека. Серебряная оправа очков подчёркивает серьёзность. На лице нет улыбки, её затмила ухмылка с ноткой издевательства. Широкие плечи, тонкие и длинные пальцы, острые ключицы, которые словно прорезаются сквозь ворот рубашки — усовершенствованный набор юной фетишистки или обыкновенной дамочки, которая без ума от такого типажа парня. Холодный, эгоист, абьюзер и чёртов педант. Всегда одет с иголочки и в костюме, шикарном офисном костюме. У него есть собственная коллекция, излюбленная им офисной одежды. На любой цвет, под любую погоду. В квартире, в отдельной комнате спрятаны его пятьдесят костюмов, и все они рассчитаны на пятьдесят оттенков чёрного. Шаг тяжелый и медленный, но запредельно тихий. Намджун словно хищник, подкрадывается к жертве и нападает сзади. — Мдаа, — протягивая, ответил Тэ и повернулся лицом к Намджуну, скрещивая руки на груди, он поднял брови с довольной ухмылкой, проводя кончиком языка по белоснежным зубам, — Китай наш. — самодовольно утвердил тот. — Думаю, — Намджун подошёл к соседнему креслу, которое близко располагается к Тэхёну, отодвигая его, — ты прав. — он сел и закинул левую ногу на правую, немного подёргивая носком. — Я планирую отправить в Китай где-то 500 кг кокаина, — приподнял Тэхён левую бровь и прикусил кожу своей губы, — но это всего лишь за одну партию. — Сколько таких партий будет? — поинтересовался Нам. — Нуу, — медленно протянул Ким Тэхён, — около двадцати? — задал риторический вопрос тот, ведь не уверен в своём ответе. — тридцати. — услышав ответ парня, Намджун не удивился, а лишь добавил: — Зная тебя, ты отправишь все пятьдесят, но не забывай про Балканы. — парень двинул головой назад, и пальцами левой руки расчесал волосы. Вернувшись в исходное положение, продолжил, — Ты совсем забываешь про Ибрахима. — Вааа, — произнёс парень, ударяя лёгенько пальцами об стол, показывая игру недовольств, — любишь этого Ибрахима больше чем меня, — он начал размахивать руками из стороны в сторону, — ты забыл как сладко стонал моё имя? — прокричал парень, а в его голосе слышалась обида. — Я трахаю девушек, — кидая папку в Тэхёна ответил тот, — заканчивай свои гейские шутки. — Завтра встреча с Паком — Тэ быстро умел переводить темы, поэтому все возмущались его так званной «особенности». Даже в самых важных делах, с одной точки в другую — за считанные секунды. — И мне нужна девушка на вечер. — Будет тебе девушка на вечер, какая тебе: брюнетка, блондинка, третий размер груди или второй. Зная тебя, ты любишь третий. Так рост? Какой рост брать будем? — он внимательно посмотрел на своего друга и продолжил, — в конце-то концов, не мне её потом брать. — Любую, — спокойно ответил Тэхён и скучающим взглядом посмотрел на соседний небоскрёб, — мне без разницы, какая она будет: худая или страшная, мне нужна самая обычная дама на вечер, в качестве сопроводителя. — парень локтем опёрся об подлокотник кресла, вытянув указательный палец вдоль скулы, кончик которого касался виска. Прикрыв глаза, ему захотелось сейчас оказаться в постели и выспаться. — Тэ, — окликнул его Намджун, — поезжай домой, — сероволосый встал из кресла и направился на выход, стоя у двери, он повернулся и дополнил, — ты сегодня молодец, справился. — Тэхён подумал, что ему это послышалось, поэтому он сонно расцепил глаза и посмотрел на выход. Действительно, Ким Намджун стоял у двери и смотрел на лицо парня, выражение которого поменялось: из сонного в очень удивлённого. Он приоткрыл рот, поднял брови вверх, хлопая глазами чаще, нежели делал это до этого момента. Забота серо-волосому, по мнению Тэ, не шла. Он эгоист — это не трудно признать, но в каждом правиле есть своё исключение. Эти проявления «эмоций» у Намджуна — большая редкость. — Не смотри так на меня, Тэхён, — дополнил Намджун и ушёл с кабинета, оставив парня наедине с собой.

***

Арт-галерея практически пуста, вокруг полумрак и абсолютная тишина, поэтому атмосфера там успокаивает девушку. Сотни картин развешаны по стене, их подсвечивают светильники, которые расположись сверху. К каждой картине прилагается отдельный источник света, который выполнен в том самом дизайне, что и картина, чтобы искусство смотрелось более лаконично и эстетично. В воздухе витает запах красок и холстов, хочется прикоснуться к каждому творению, провести кончиком пальцев по позолоченной рамке, но правила запрещают этого делать. Ей нравится ощущать всё касаниями, трогать застывшие краски, очерчивать узор на холодной раме. Она стоит и смотрит на картину, словно запоминает её, высматривая каждый миллиметр шедевра. Сора расслаблена, ведь этот выходной она проводит не со своим мужем, который словно вампир, выпивает из неё всё живое, а находиться в одиночестве, отдыхая от него. Девушка проходит в зал под названием «Искусство ХХ века», но сразу же проходит к следующему залу, не осматривая картины в этом зале. Причина проста — ей не по душе картины, на которых размазаны краски. Кому-то это нравится и они видят так скрытый смысл, но не Соре. — Госпожа, — девушка слышит голос позади себя и поворачивается на источник звука, видя в проходе высоко охранника, — пора. — и это «пора» выводит её из себя. Понимая, что Чон уже ждёт свою супругу. Её дьявол шепчет ей на ухо «Ты не собачёнка для него», а ангел утихомиривает девушку, водя белым пером по её плечу. Сора разворачивается на сто восемьдесят градусов и направляется к своему охраннику. Приближается как можно ближе к нему, берёт руками в охапку его ворот рубашки и тянет на себя. Сквозь зубы проговаривая тихое, — плевать мне на него. — отпускает парня и уходит прочь из галереи, садится на заднее сиденье автомобиля и даёт команду водителю «ехать». Машина рассекает по трассе, направляясь в самый центр Сеула. Пальцы девушки постукивают по сиденью, ведь переживает. Сотни небоскрёбов остаются позади, когда они подъезжают к назначенному месту. Сора не дожидаясь водителя, который по правилам должен открыть дверь, сама выходит из транспорта. Зайдя в ресторан она оставляет своё пальто в гардеробе. Постукивая каблуками по мраморному кафелю, виляя при этом бёдрами, Чон Сора направляется к столику под номером три. Где уже сидит Чонгук и его родители, дожидаясь лишь саму девушку. Увидев свою жену в атласном чёрном платье, брительки которого были выполнены с маленьких бриллиантов, он замер от её вида. Чёрные волосы девушки развивались, глаза устремлены только в его глаза. И кажется, что мир замер, только они в этом зале. Она проходит сквозь столики, оставляя за собой шлейф впечатлений и симпатий в свою же сторону. Сора садится на своё место, кидая приветливый взгляд на госпожу Чон и на господина. Чон младший поворачивает голову в сторону своей жены, кладя при этом ладонь на её колено, поглаживая его. — Сора, — обратилась госпожа Чон. — мы ради тебя видеть, шикарно выглядишь, — женщина говорила искренне, без всякой маски и прочей лжи. Тут не поспоришь: мать Чона уважала невестку. Со всей семьи Чон, Джиу Чон, мать Чонгука, самая приятная и мудрая женщина. А вот что касается её сына и мужа, то тут и нечего говорить. Оба эгоисты, абьюзеры, которые умело скрывают свои прихоти и самые пагубные желания. — Спасибо, мисс Чон, взаимно. Тэхён, который изучал своё блюдо, делал вид что слушал мистера Пака, а его рядом сидящая пассия наигранно смеялась. Ему было скучно в этой компании, она не вызывала интереса, поэтому парень осматривал зал с роскошным роялем у стены. Он направив свой взор прямо, увидел роскошную девушку, которая лучезарно улыбалась. А возле неё сидел Чон Чонгук, собственной персоной, который буквально пожирал взглядом свою жену. «Вот она — истинная любовь» — подумал Тэхён и улыбнулся, но эту улыбку затмила нотка разочарования. Познать истину той самой любви, которая так беспощадно опекает всё тело — для него было пыткой. Вокруг крутятся самые изощрённые фразы, раня его сущность изнутри. «Ты не умеешь любить», «Палач собственных чувств» — эхом отбивается в разуме. Колит чувство жалкости, между рёбер ноет его сердце, он старательно заливает в себя обезболивающее под названием «бесчувственность».

Убивает. Подавляет всё живое внутри Чувства запрещает.

Задыхаться в этом огне, познавать кромешное счастье, запечённое в охапке боли — невыносимо для парня. Обрекая на чёрность вокруг, затмевая все проявления чувств, не заметил, как стал заложником самого себя. Диктатура алчности не позволяет любить. Этого и не хватает. Не хватает той любви, которую описывали самые великодушные, приторно лживые авторы. Любовь до гроба или же одна на всю жизнь — вызывало улыбку. Наигранную, местами грустную, но в тоже время счастливую улыбку.

Смешалось всё настолько, что не хватало чувств воздуха внутри. Астма негодования, или же астма запретных чувств, разливается по телу, опекая его до любовных ран.

Чушь. Самая нелепая и адски болезненная чушь. — Так как ты считаешь Тэхён? — проговорил мужчина, тем самым заставив парня посмотреть на него. Он сильно задумался над супружеской парой, которая сидела за противоположным столом. Поэтому, услышав только окончание своего имени, парень мельком посмотрел в сторону седоволосого и непринуждённо ответил: — Прекрасно, ваша идея замечательна. — он одобрительно кивнул и снова начал осматривать девушку, которая словно смертельный магнит притягивает всё его внимания к себе. Только к себе. И все вокруг сразу же тухнут, она сияет ярким пламенем света, приковывая внимания Тэхёна к своим янтарно-огненным глазам. Взмах длинных ресниц, короткий, но для парня самый длинный мимолётный взгляд в его сторону этой девицы, выворачивает наизнанку весь его разум.

Огонь и лёд столкнулись на дуэле чувств, тьма и свет превращают воздух в пепел. Сожжённые чувства внутри воскрешаются вновь. Двадцать семь.

— Тэхён, можешь рассказать мне, почему же мы с тобой встретились? — интересуется мужчина, который совсем не кстати со своими расспросами. — Ах да, — переводит свой взгляд на мужчину, — я организовываю изысканный бал на следующей недели, хотел бы, также, чтобы вы присутствовали на нём, — Тэхён отодвигает край пиджака, ладонью нащупывает внутренний карман и достаёт пригласительное для господина Пака, протягивая его со словами, — это Вам. — Спасибо Ким Тэхён, — мужчина улыбнулся, ведь был рад, — я обязательно посещу Ваше мероприятие.  — Прошу меня простить, — привстаёт Ким Тэхён, параллельно застёгивает свой черный бархатный пиджак, — я должен Вас покинуть, мистер Пак, хочу вручить пригласительное Чону, — парень кивает на противоположный стол, за которым сидит Чонгук. — Простите, — парень покидает их компанию под одобрительные кивки. Скользящая походка, плавные изгибы мужского тела, проделывают обыкновенные шаги. Плечи расправлены, ровная осанка и вздёрнут нос.

Лев вышел на охоту за овечкой

Пагубные, развратные искорки в глазах, они словно костёр, который зажгли адские псы. Подходя ближе к столику, он встречается взглядом с Чоном, который одним видом показывает недовольство, но эта маска, за ним кроется мрак вперемешку со страхом. — Прошу простить меня, — хриплый баритон парня, с приторным обаянием, разрезает воздух вокруг, — Я Ким Тэхён, — от этого словосочетания у Чона режут уши, кожа вмиг становится бледнее, а перед глазами всплывает ночь 23 марта.

***

23 марта, полночь. — Ох, Чонгук~ии, — издевательски протягивает Тэхён и выстреливает в колено. Пуля, которая прорывает лодыжку, вызывает артериальное кровотечение. Кровь сочится с раны, оставляет темно-коричневое пятно на штанине. Сквозное ранение. Господин Чон мигом падает на пол и хватается за ногу. Истерично кричит. Вторая пуля в плечо. Точечная рана мягких тканей без повреждения кости, вызывает хриплый стон. Мужчина ладонью накрывает рану и падает назад, из-за раздирающей боли. Пуля застряла, она ранит подключичную артерию, которая связана с главной артерией руки — плечевой, а также с плечевым сплетением, большой нервной связкой, которая управляет функцией руки. Соын теряет двигательную функцию. — тебе нравится наблюдать за этим? — Тэ начинает истерически смеяться, слёзы скапливаются в уголках глаз. Наводя пистолет на лежащего мужчину, мигом выпускает третью пулю в голову. Громкий выстрел приглушает смех парня. Мелкокалиберная пуля.22 LR срикошечивает от внутренней стороны черепа и за считанные секунды, превращает мозг в фарш. За долю секунды мужчина чувствует ожог на месте проникновения пули от пороховых газов, внутри слышен треск черепной коробки. Он теряет сознание, дыхание Чон Соына замедляется, боль отступает. Последние вздохи мужчины, сопровождает оцепенение Чон Чонгука, парень не знает, что ему делать, как помочь. Ринутся к нему? Вызвать скорую? Парень мотает головой со стороны в сторону, не желая принимать реальность, отрицает. Чувствует вину, не щадящую рану, которая будет болеть каждый день. Внутри карает его советь. Угрызение разума шепчет: «виноват»…

***

— Я хочу пригласить тебя, Чонгук, и твою супругу на свой бал, — Тэхён вытягивает с внутреннего кармана два пригласительных, которые обвёрнуты в бархат. Сора берёт в руки своё пригласительное, касается подушечками пальцев приятный материи, ощущая все превосходство этой ткани. — Ручная работа? — интересуется девушка, смотря в тэхёновы глаза, ледяным взглядом, тускло задевает его чувства. Отрывки прошлого проносятся перед глазами Тэ, заставляя его глухо вздохнуть. Её глаза яркие и светлые, тусклые, но с огнём, а его — дегтярные, там черти пляшут. Она задерживается в омуте его души, смотрит упористо, не замечая, как на неё заинтересованно обращает внимание Чонгук. Пытается вспомнить где его раньше видела, взгляд, она где-то видела этот взгляд. В нём читается все: и нежность, и холодное равнодушие, и агония, и смерть. А её глаза заставляют Тэхёна вспомнить свой ночной кошмар, который он недавно сжёг, и он отводит взгляд, быстро и смутно.

***

Девушка в белом платье, которое развеивается на ветру, с пионом в волосах, подходит к Тэ. — Тэхён, — она берёт лицо парня в свои ладони и мягко, с ноткой стеснения, смотрит в его глаза. Он улыбается, рассматривает каждую клетку изящных глаз. Они словно зеркала, зеркала её души, — братик, — шепчет она и обнимает, утыкаясь носом в его ключицу, — я скучала.

***

Этот сон пролетает перед ним, эти янтарные глаза повсюду, напоминая ему как он их ненавидит обожает. Стараясь быть спокойным, он сглатывает ком в горле и вновь смотрит в её глаза, отвечая: — Да, — тихо и бегло произносит парень, отступая назад, — я должен идти, — кидает вслед и покидает зал. Чувства смыкаются в единый якорь, который уносит, затягивает сердце парня на дно. Напоминает о боли, разрушительном прошлом, которое он никак не может выкинуть из головы. Пытается освободится от плена, возвышая над собой стены, но ничего не помогает. Лучи, лучи янтарных глаз пробиваются сквозь бетон, руша своим взглядом всё вокруг. Тэхён выходит из ресторана, забывая своё пальто, прерывисто дышит, хватая лёгкими как можно больше воздуха. Дыхание сбивается, оно учащённое и что-то давит внутри. Сомнения терзают изнутри, вырываются наружу. Совесть давит, оставляя ожоги. Запутался он в себе, спрашивая самого себя причину такой реакции. Почему, как только он увидел эти глаза, которые прожигали его насквозь, он забылся, утонул и возносился? Почему эти глаза преследуют его, не давая спокойно выдохнуть.

Скребут кошки внутри, раздирают всё на части, и где-то колит изнутри кромешечное счастье.

Забыть никак не выходит, Тэхён привязан к этой боли, верёвками, тяжёлыми цепями собственной разрухи, они увековенчивают всё живое и мёртвое внутри. Неужели совесть настолько горька? Словно яд, отравливает его сущность. Её образ, смертельные глаза отражают невиновность.

В его голове она имеет сотни априори, в себе раскаяние не находит.

В горле образуется ком, тяжело дышать, парень садиться на промокший тротуар и зарывается пальцами в волосы. Вздыхает и смотрит прямо. Перед ним она. Юная, невинная. Тэхён не верит своим глазам, мотает головой со стороны в сторону, фокусировка глаз исчезает, её затмевает пелена слёз. Она живая, наяву, не во сне, не в гробу. Тут, напротив него. — Фантом, фантом, это всего лишь фантом, — бормочет парень, сумбурно, прикрывает глаза и пальцами давит на голову, — таблетки, таблетки, — он словно в каком-то зависимом сне, будто наркоман, который зависим от ломки. Трясущимися руками достаёт баночку с таблетками, пытается опрокинуть её на ладонь, чтобы блестящие таблетки появились, но с первой попытки не выходит. Голова кружится, он не может сфокусировать своё внимание на ладони, всё плывет прямо перед ним. Уши закладывает настолько, что вызывает у парня глухой стон. Появляется шум в ушах, не выдержав с этим напором давящих чувств на него, прикрывает глаза ладонями, выпуская с рук баночку с таблетками. Головная боль у висках, настолько сильная, что парню кажется, что те таблетки единственное его спасение. Он кое-как пальцами, нащупывая, находит заветную баночку. Действия медленны, но вопреки всему пять таблеток находятся уже в ладони. — Тэхён? — его окликивает Намджун, стоя позади него, касается рукой плеча, не решаясь посмотреть на содержимое в руки. — Ты в порядке? Мне позвонил твой охранник и сказал, что ты разговариваешь сам… — парень решается посмотреть на ладонь, как только видит знакомые таблетки, смахивает их с руки друга, пытается забрать баночку, но Тэхён падает на дорогу и гладит холодный асфальт, баночка катится на дорогу и её переезжает машина. — Она, она, опять, — глухо, обессиленно проговаривает тот, — была, тут, я видел её вновь, Намджун. — На что парень ничего не произносит, лишь помогает ему встать и отводит в машину, усаживая его на пассажирское сидение, замечает, Тэхён дрожит — промёрз, галлюцинации не дают ему покоя, поэтому он смотрит в стекла, выискивая знакомую фигуру. Крутится, вырывается, откидывает от себя сильные руки Джуна, пытается вылезти из автомобиля, открывая двери. Намджун заламывает ему руки, придавливая тело к сиденью. С кармана вытягивает шприц, снимая колпачок губами, отбрасывает его в сторону, вводит раствор в дельтовидную мышцу и ждёт, когда инъекция подействует. На первых минутах парень всё так же брыкался, пытался освободиться, но с наступлением второй минуты его движения замедляются ещё больше, они не точны — рассеяны, поэтому Тэ вовсе ложится на сиденье и прикрывает глаза.

***

Открывать глаза после сна, каждый раз — пытка. Мучительная, адская, до ужаса изощренная пытка. И кажется, все эмоции приглушаются нахлынувшими воспоминаниями, которые, словно, специально лезут в голову, напоминают о самом грешном, изуродованном прошлом. В котором парень — страшный грешник, палач невинных душ или мятежник. Он не виноват, что мир сделал из него монстра, парень не виноват, что жизнь издевалась над ним.

И Тэхён будет расплачиваться. Мертвыми душами, искушая соблазн. Мертвой кровью родных…

Его жизнь — расплата за искушенное яблоко Афродиты; расплата за чувства, которые берут над ним верх и диктуют, что чувствовать. И разум затуманивается, остаётся позади, пытается противостоять диктатуре. Он страдает от своей сущности, которая вырывается наружу и его внутренний мертвенно-синий лёд начинает таять. Что-то просыпается в нём, доброе или злое — неизвестно, но оно наполняет его до краёв. Открыв глаза после долгого сна, в его взгляде читался взгляд, поникшей грустью. Зрачки бегали по белому потолку, выискивали за что можно зацепиться и удержать своё внимание. Ярко-золотая люстра, с изысканными камнями висела посредине потолка. Осматривая каждый драгоценный камень, его губы медленно растянулись в улыбке. — Уже улыбаешься? — спросил Намджун, который сидел на противоположном диване, наблюдая за действиями Тэхёна, который в тот момент поворачивал голову к собеседнику. Его состояние выглядело уставшим: мешки под глазами и покрасневшие белки глаз выдавали его состояние. Зрачки расширены, реакция на яркий свет вялая, ему нравится даже наблюдать за светом. — Даа, Намджун~и, — его речь медленная и невнятная. Тэхён пытается встать, опираясь об диван рукой, но он сразу же падает, движения неточны и резкие. Парень кое-как поднимается на ноги, пошатываясь со стороны в сторону, идёт прямо к другу, но его водит, ноги подрагивают, поэтому сложно идти. Расстояние между диванами составляет три метра, для Тэхёна — самые трудные три метра в жизни. Подойдя ближе к Намджуну, парень падает возле друга, увидев на столе красивую вазу, он дрожащей рукой прикасается к ней и берёт её в руку, но она падает из его рук на пол, разбиваясь. Тэ хочет ощутить касаниями прелесть прозрачного материала, наклоняясь к разбитому стеклу, падает прямо на осколки. — Ох, — устало проговаривает Намджун и поднимает своего товарища за плечи, — сиди, осколки потом уберут, как ты себя чувствуешь? — интересуется тот. Вопрос был глупый. Но в данный момент главное было понять состояние Тэхёна, который выглядел словно принял 5 литров виски. — Ноил, — не членораздельное вырывается с его рта, на что Намджун сводит брови у переносицы и говорит: — Если тебе хорошо, возьми меня за руку, — на что Тэхён касается пальцами рука друга, при этом криво улыбаясь. — Очень, — Ким Тэхён гладит свою щеку, переходя на глаза, подушечками пальцем ощущает отёчность верхних век. Не удержав равновесия, падает на диван. Тело его ломит, словно он болен.

Давно…

***

— Почему ты так на него смотрела? — бескрасочный голос Чона разрезал тишину, заставляя девушку отвлечься от книги и посмотреть на него. — На кого? — спросила Сора, не понимая суть сказанного. — На Ким Тэхёна, — Чонгук с ноткой укора произнёс неистовое имя, прикусил губу и коснулся пальцем руки супруги, вырисовывая узоры, задумчиво дополняя, — ты на него так смотрела, словно он твой бывший парень или друг. И мне стало интересно, — Гук задумчиво хмыкнул, — почему вы так искусно смотрели друг на друга. — Ревнуешь? — своими словами Чон Сора заставляет Чонгука задуматься над этим: почему он же обратил внимание на этот взгляд, задело? Мысли твердили обратное, но если не ревновал, так почему же его это так волнует? Ответы безысходны. Разум затевает воронку раздумий, но из своих мыслей выводит Чона, охрипший голос Соры, — где-то я видела этот взгляд, но не помню где. Увы, жаль. — Жаль? — переспрашивает Чонгук, не веря своим ушам. — Как это жаль? — эти слова накрывают его, он скидывает с ног одеяло и прижимает свою жену ближе к себе, обнимая. Из-за чего та роняет книгу на кровать, вздрагивает, хмуря брови: — Все нормально, Чонгук? Ты странный какой-то. — Ты моя, только моя. — Я не собственность Чонгук, а живой человек. И у меня есть чувства, полагаешь, что я всё забыла? — риторически спрашивает девушка. — Я ничего не забыла. И даже когда-то твоя воображаемая собственность может оказаться не твоей, а порочной даже кем-то другим. — Ты так просто можешь бросить меня? — удивлённо спрашивает парень и смотрит на утончённый профиль жены. — Так само как это делал ты. — поворачивает голову к нему, растягивая губы в ухмылке, засматриваясь в чёрный омут глаз, дополняет. — Может быть, тебе не нравится много говорить о себе, а точнее вспоминать прошлое, но я хочу окунуть тебя в него сполна. Измена. Раньше думала, что не переживу измену от тебя. Настолько любила тебя. — грустно проговаривает девушка. — Однако ты должен был сказать мне, что думал о ком-то другом, я бы приняла, как сделала это сейчас, — Сора облокачивается головой об руку супруга, устремляя свой взгляд в потолок. — Я знаю тебя, ты такой. Если что-то идёт не так, как ты хотел, начинаешь нуждаться во мне, чтобы все исправить. И, будучи собой, я исправляла, ради тебя. Переступала через гордость, исправляя. Но я исчерпала все причины исправлять, представляешь? — сама же усмехается над собой. — И теперь ты спрашиваешь, смогу ли я тебя бросить? Скажи мне, где ты набрался смелости? Конечно же могу бросить, как это изумлённо делал ты. Да, можешь сказать, что скучаешь по всему, что у нас было, иногда, я… — ком недавно поступивших слёз в горле, из-за раздирающей боли, мешает девушки, поэтому вдохнув как можно больше воздуха проглатывает, — я скучаю также. — правдиво кивает своим же словам. — Но, — Сора с уверенностью продолжает, — мне все равно, насколько тебе больно, из-за моих слов. Ведь ты сломал меня первым. И ночь перекрывает слепо воздух, ошеломляет разумы, оставляя за собой сияж изуродованной боли. Затыкает всем голос, заставляя задохнуться от воспоминаний. Каждый смотрит вверх и непреклонно улыбается. Кто-то из-за истерики, кто-то из-за боли, но не один из них, не улыбается от счастья.