Verdugo

Во тьме можно услышать как бьются сердца

Приглушённый свет в комнате угасает, как только девушка нажимает на выключатель и оказывается в темноте. Это чёрное пространство — неизведанное, в нем таятся самые безутешные мысли и пороки каждого человека. Казалось бы обычная темнота во круг, но кто-то в ней находит спасение или умиротворение, а кто-то наоборот, пытается выбраться из неё. Ведь что-то гложет, какое-то давящее чувство не отпускает. И вмиг кажется, что после выключение света всё угасает. В этой тишине, давящей, трудно найти ориентиры, хоть какие-то знаки на твоё личное спасение. Она проходит вглубь комнаты, касаясь тёплыми пятками холодного пола. Мурашки пробегают по кожи, опаляя её, вызывают дрожь. Лёгкое приподнятие плеч, прикрытие глаз и резко взмахнувшие ресницы, разрезают воздух и кругозор. Подушечки пальцев касаются холодного атласа, когда та садится на постель. Кончики вмиг опаляются, пекут изнутри, но Сора не убирает пальцы. Громко, но приглушённо вздыхает и выпускает воздух с лёгких. — Спишь? — проговаривает мелодичный голос, исходя с приоткрытой двери. Девушка поворачивается на звук, опрокидывая холодным вниманием супруга. Сквозь темноту проглядываются чёрные глаза, а в них огонёк. — Нет, собираюсь. Что-то хотел? — Сора подходит к окну и закрывает его портьерами, чтобы лучи луны не мешали ей в дальнейшем. Чон, стоя в проходе, внимательно изучает действия жены, которая подошла к кровати. Движения легки и изящны, тонкие пальцы хватаются за атласный пододеяльник и оттягивают его от изголовья кровати. — Я хотел поговорить о нас, — слова даются тяжело, ведь эта тема рушит изнутри. Ком в горле перекрывает воздух, отчего голос вмиг стаёт осипшим, — и что будет с нами дальше. — Что будет дальше? — риторически проговорила девушка, изогнув бровь. Спокойная гримаса слетела, её затмила нотка осуждения и обиды, которую она таила годами. — Ты над этим задумался только сейчас? — а в ответ тишина, лишь взгляд Чонгука блуждает по кровати, пытаясь ухватиться за какую-либо деталь. Сора ложится, укрывая себя одеялом. — Что дальше? Что дальше? — обескуражено повторяет та, играя при этом бровями, — Чонгук, а что будет дальше? — Я прилягу возле тебя? — вопрос был утверждением. Мужское тело легло на кровать, из-за чего матрас немного прогнулся. — Я у тебя хотел спросить. — поворачивает голову к супруге и вновь изучает профиль. — Играем в вопросы, мм? — Сора поворачивает голову к Чону и усмехается. — Я не вижу семьи Чон, я не вижу «нас». — Что для тебя значит слово «нас»? — парень отводит взгляд с профиля жены, прикусывая губу из-за волнения. — Полюби меня и всё, что с со мной связано, главное, чтобы птица не покинула золотую клетку. Как думаешь, я смогу это сделать? — своим вопросом девушка вызывает у Чона сотни вопросов в голове. — Я люблю тебя, — шепчет тот, придвигается ближе к жене и обнимает за талию. — Я пытался, — горячее дыхание опаляет кожу девушки у лица, она словно слышит внутренний пожар мужа. — У нас за этот короткий период было столько душевных разговоров, — Сора прикрывает глаза, выдыхая воздух. Ей трудно говорить об этом вновь и вновь, ведь ранит её всё также, открывает глаза и поворачивает голову в сторону лежащего супруга. — Но ты так и ничего не понял. Насколько сильно тебе плевать, Чон? Насколько сильно тебе плевать на меня? — девушка последние слова произносит шёпотом, осознавая, что супругу наплевать на неё, бегает взглядом по глазам Чонгука, выискивает ответы на вопросы. — Всё кончено? — хмуро спрашивает парень с надеждой. — Спокойной ночи, Чон. — проговаривает девушка и поворачивает на противоположный бок. Оставляя Чонгука наедине со своими вопросами, засыпает, проваливаясь в царство Морфея.

***

На кровати лежит тело мужчины, вздымается грудь, подрагивают веки. Мысли тревожат разум, поэтому с выдохом, Тэ переворачивается на другой бок, смотря в стену. Молниеносно кусает губу, задумываюсь о своей участи в этой жизни. Ему давно казалось, что существование — сущая пытка или плохо запрограммированная игра, кем-то выдуманная и совсем не имеет логического оправдания. Смысл жизни он каков? Что заключается в жизни? Заработать как можно больше денег, погрязнуть в любви, выиграть лотерею? Ким пробовал практически всё… Любовь считал полным истязанием, ведь не верил в эту притворную ложь. Что такое любовь? Симпатия вперемешку с зависимостью или чувства, которые опускают на дно? Для каждого любовь разная, каждый объясняет её по-своему. Порой слова излишни, ведь то, что иногда исцеляет или наоборот убивает, не описать простыми словами. Все гадкие эпитеты на сравнятся с этим чувством. Для Тэхёна это вещь, которая не стоит и секунды, а для кого-то — рай. Только каждый — разный и опираться на чьей-то опыт, который в едином экземпляре — глупо и не правильно. Солнце восходит, пряча все мысль в тонкую, но непроглядную вуаль. Мысли, самокопания уходят с рассветом. Почему ночью люди открытые? Потому что темнота скрывает эмоции, но темнота раскрывает сердца и то, что так давно гложет человека изнутри. Все секреты раскрываются ночью, все предательства по-новому ощущаются ночью, ведь эта тьма словно соль, которую сыпят на рану. И мы проживаем забытые эмоции заново, мол это случилось совсем недавно. Парень встаёт с кровати, проделывая рутинные дела, пока за окнами холодный ветер колышет деревья, срывая листья. Тэхён пальцами ощущает холод полов, пока ходит по квартире. Прохлада остужает его и пыл мыслей. Надевает рубашку на тело, не застёгивая верхние пуговицы. Душит. Его это безусловно всё душит. Концентрация внимания исчезает, как только звонит телефон. Ким берёт смартфон в руки, проводит большим пальцем по экрану, принимая вызов: — Алло? — в ответ слышит тишину. — Вы что-то хотели? А в ответ молчание. Противное, тёмное, разрушающие молчание. И только абонент, который молчал, усмехается. Парень отключается, как только услышал «Скучала». Ему дурно, страшно и больно. Просто больно. Решив, что кто-то ошибся номером, Тэхён кладёт телефон на стол, а сам снова смотрит на панорамный вид. Идёт дождь, хочется выйти на улицу и погулять. Однако сегодня бал, поэтому откинув от себя странные мысли, парень забирает телефон, с вешалки снимает пальто и покидает дом.

***

— Какая ужасная погода. — Чонгук вздыхает и переводит взгляд на Сору. Девушка в белом атласном платье, которое виднеется из-за расстегнутого пальто, сидит и смотрит в окно. — Люблю дождь. — Не знал. — Теперь знаешь, — их беседу прерывает водитель, оповещая, что они приехали к назначенному месту. Дверь открывается, Чон ступает на мокрый асфальт, окидывая публику взглядом. Перед автомобилем столпились фотографы, сотни вспышек ослепляют, бьют лучами и заставляют прикрыть глаза. Мужчина обходит машину, открывает дверь супруге, подавая ей свою руку. Сора холодными пальцами касается пальцев Чона, мимолётно смотрит в его глаза. Словно током Чона ударяет холод Соры, он проходит сквозь тело, вызывая тремор тела. — Тебе не холодно? — спрашивает парень, когда те направляются в ресторан. — Очень. — кратко отвечает девушка, мимолётно бросая взгляд на Чонгука, который остановился и снимает с себя пиджак. — Холодно не тут, Чон, а тут. — указательным пальцем показывает на сердце. Разворачивается и продолжает путь одна. Чон повесил свой пиджак на изогнутую руку и улыбнулся фотографам, чтобы они сделали удачный кадр. Сора проходит сквозь коридор, стуча каблуками по кафелю и наблюдает чёрную тень впереди себя, но его черты лица девушка не видит, он стоит спиной к прожекторам, лишь его силует нарисовали тёмные, плавные линии. Однако сотни прожекторов освещают её,: легкая улыбка, сияние кожи и атласное платье. Грудь опускается и поднимается, она развязывает узел из замшевой ткани на пальто и он видит её тело. Голое тело на котором повисло атласное платье. Чёрные, как смола волосы еле-еле касаются ключиц, острых и до безумости красивых ключиц. Тонкие лямки из мелких бриллиантов ведут низ переливаясь в полноценное платье, вырез на груди не фамильярный, он подчёркивает её красоту. Он замечает её длинные ноги и разрез на подоле платья. Сияние кожи, словно звёзд мириады. — Какая встреча, — на встречу к девушке идет парень в чёрном костюме, улыбается и разводит руки в стороны, — Чон Сора, как вы? — Сора подходит ближе к парню и понимает, что это Ким Тэхён. Парень подаёт руку ладонью вверх, таким образом давая понять, что собирается её поцеловать. Сора протягивает руку и улыбается. Парень наклоняется максимально низко к руки девушки, опаляя её кожу своим дыханием, задерживает ладонь, но не целует. Чон Сора отмечает в своей голове этот жест, ведь по правилам этикета он сделал всё верно. Затем мужчина медленно выпрямляется, аккуратно провожает руку девушки до её бедра и только потом отпускает, усмехаясь самому себе. — Давайте я заберу ваше пальто, — парень дожидается кивка головы, и обходит её сзади, касается пальцами ворота, приподнимает его, чтобы ей было легко извлечь руки. Она разворачивается к нему, а он тем временем аккуратно складывает пальто и вешает его на свою руку. — Я потрясно, Ким Тэхён, вот решила посетить ваш бал. — проговаривает Сора и чувствует, как по талии проскальзывает рука супруга, он её приобнимает, и притворно улыбается Тэхёну. Ким проследил за этим жестом и понял, Чон ревнует, он на верном пути. Никаких приторных эмоций он не чувствует, ему нравится азарт и даже тогда, когда он связан с болевой точкой Чон Чонгука. — Чонгук, — обращается к нему Тэ, но устремив свой взгляд на протянутую руку соперника, он затихает. Но быстро отводит взгляд и смотрит в глаза Чону, при этом не отвечая на рукопожатие, — здравствуй, друг. — это притворное слово напоминает ему о прошлом, то прошлое, которое Чон пытается скрыть и забыть. — Здравствуй, не проведёшь нас до нашего столика, — пытаясь унизить Тэхёна и показать, что его место с прислугой, Чон улыбается, ликует. Но Соре противно наблюдать за этой войной, она вовсе не понимает почему между ними такое отношение. Тэхён проводит своим языком по щеке, улыбается и поворачивает голову влево, взмахивает рукой, тем самым призывая прислугу, которая мигом оказалась возле него, произносит: — Проведите семейную пару к их столику. — Да, мистер Тэ. Он снова подзывает к себе прислугу и даёт распоряжение, чтобы пальто было повешено и его никто не испортил.

***

Чонгук вылавливает Тэхёна, когда тот общался с одним мафиози из Китая. Он дожидается конце их беседы и видит как тот оборачивается в его сторону: — Гукки, — с издёвкой протягивает тот, сладко и с невинностью, — малыш что-то хотел?

***

" — Гукки, ты такой хороший парень, — совсем юная Сора смотрит в его глаза и держит его руки, — почему ты такой хороший? — девочка десяти лет, безумно влюблена в парня, питает к нему не только влюблённость, но и запрещенную близость. Он покорил её улыбкой, воспитанием и своими дьяволами. Ему было восемнадцать, когда он осознал, что дико желает Сору, во всех смыслах. Внутривенно, адски и до одушевления под собой. Ей было на тот момент четырнадцать, она забыла о нём. Но она помнила о другом. Ему было двадцать четыре, когда он стоял перед ней на одном колене. Ей было двадцать четыре, когда она разлюбила. "

Между этими жизнями покоится недосказанность, обиды, измены, предание и боль. Каждый искупался в ней сполна.

***

— Не лезь к ней. — гадко отпечатывает Чон это в разуме Тэхёна. — Ты ревнуешь? — победно усмехается он, сверху смотрит на Чонгука, из-за разницы в их ростах, но даже если бы роста были идентичны, Тэ всегда бы смотрел свысока. — Она моя жена. И я не посмею тебе забрать её. Она моя. — отчеканивает Чонгук. — Малыш испугался за свою овечку, — Тэ строит грустные улыбку прямо перед его лицом, но потом добавляет, — золотая овечка. Золотая овечка — королева на этой шахматной доске. У чёрных гражданская война. Король способен атаковать любую находящуюся к нему вплотную фигуру соперника, вплоть до ферзя, если занимаемое ею поле не защищено другой фигурой. Но никто не защищает, королева вне игры.

***

В зале играет живая музыка, кто-то танцует, кто-то вливает в себя дорогой алкоголь. Девушки обсуждают девушек, парни хвастаются перед парнями кто, что и где купил или сколько у кого оружия и кого они победили. Чон Сора сидит за столом, не приближаясь к компаниям девушек, потому что это кажется ей скучным. Она осматривает зал, подмечая, что всё сделано с вкусом. Но её внимание отвлекает шёпот над ухом: — Сора, мне показалось, что вы одиноки, — Тэхён выпрямляется и отодвигает стул рядом с девушкой, — могу ли я скрасить ваше одиночество?

не знаю как долго смогу, продержаться среди людей Двадцать шесть.

— Ох, мистер Тэ, вы меня напугали, — действительно она боялась его низкого, бархатного и холодного голоса, — я не против, — услышав ответ, Ким садится рядом. — Почему вы одни, где ваш муж? — Думаю, что ему интереснее сейчас стоять и слушать мужчин, — она кивает в сторону Чонгука, который стоит в группе с другими мужчина и попивает шампанское. — Если быть честным, — Тэхён начинает посмеиваться, дружелюбно улыбаясь и смотря в глаза ей. Янтарные глаза — ничего лучше не может быть, — я не понимаю вашего мужа. Охх, — парень удивлённо поднимает брови и и показывает ладонью в сторону играющих музыкантов, — чудесная песня, согласны? — Да, — девушка прислушивается и действительно слышит изумительную мелодию, которая словно гладит уши. — Не хотите потанцевать, Сора, я настаиваю. — Мистер Тэ, почему бы и нет? — девушка улыбается и видит как парень встаёт со стула и протягивает руку Соре. Девушка кладёт свою ладонь поверх его, тем самым показывая, что соглашается. И словно в ответ на это — смена музыки. Нарастающее волнение девушки и звук виолончели. Она видит впереди широкую спину Тэхёна, который ведёт её за руку прямо в центр, люди вокруг расплываются, её дурманит эта мелодия, душно. Парень подходит к девушке. Три шага и её имя на его устах. Кладёт руку на талию и прижимает ближе к себе. На том месте остаётся ожог, она не хочет, чтобы он сходил.

«Мы могли бы быть танго»

Четыре восьмёрки и горячие касания ладонь. Голова кружилась, и всё, что попадало в поле зрения, смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из образов и вспышек. Давление в ладони, прерывает рваное дыхание. Горделиво вскинутая голова даже в момент наступления, перемещается ближе к её лицу. Плавные движения тел. Длинные линии их взглядов, глаза в глаза.

Так не смотрят на человека, с которым почти ничего не связывает. Двадцать пять.

Променадная позиция. Его дыхание у неё на шее. Она играет в непокорность, чувствуя его власть. Тройка поворотов уничтожит дистанцию между ними, вновь. Две восьмёрки с правой ноги и в конце её руки на его плечах. Сбитое дыхание, сотни взглядов в их сторону.

Её дыхание у него на ключицах, его глаза утонули в ней.

— Спасибо, — тихое и рваное слово звучит над её ухом, пока она с прикрытыми глазами чувствует биение его пылкого сердца.  — Пожалуйста, — почти бесшумно, но опаляющее. Девушка отходит от него, смотря прямо в искусительные глаза, ступает осторожно, идёт задом наперёд, губами произносит «Тэ». Он не отрывает взгляд, проводит языком по нижней губе, пальцами оттягивает галстук, молит: — Сора. Когда он прикасался к ней, пробовал пальцами её тело на вкус, ощущал спектр неизведанных эмоций. Но тут же девушка сталкивается спиной с грудью Чоном, который разъярён. Над её ухом звучит «довольно». Она улыбается. Её уста шепчут «пока», он мотает головой «нет».

Рисуй меня пеплом своего феникса.

***

— Ты так страстно с ним танцевала. — укоризненно произносит Чонгук, когда они заходят в дом. — И? — девушка снимает каблуки и ступает дальше, направляясь в свою комнату. — И? — Чон догоняет Сору и вжимает её в стену. — Ты специально? — Я что-то сделала не так? — спокойна как никогда, она лепечет ему эти слова, улыбаясь. — Ты танцевала! — Я целовалась? — Ты прижималась. — Довольно, — протягивает конец слова, открыто смеясь над ним, Сора отталкивает от себя Чона, — детский лепет, — грубо, отталкивающе произносит та и ступает на одну ступеньку вверх. — Он мой враг. Ты танцевала с ним. Как ты смеешь поступать так со мной?! — ему сносит крышу. Опустили в кипяток и облили тут же холодной водой, как только он ощутил горячую ладонь своей супруги на своей щеке. — Как смею я? Как смею я? Чонгук! Как смел ты мне изменять? Что тебе не хватало? Внимания, секса, что скажи? Прошу, перестань винить только меня, ты также соучастник преступления, — она перешла на крик, — неужели ты меня не слышишь. — Мне не хватало тебя, я постоянно искал твой огонь в глазах, но его не было. — Хах, — она усмехается его словам, — забавно, когда огонь в глазах ищет тот, который погасил его. Ты постоянно возвращаешься к этой теме, ты хочешь развестись? Удар ниже пояса, торнадо этих двух крушит их стены, возведённые для собственной защиты. Казалось, что им мешает жить в благополучии? Но кто строит счастье на руинах? — Развестись. — дурно, адски дурно от этого слова, — нет. — Тогда достаточно. — Сора поднимается по ступеньках вверх и входит в свою комнату. Закрывает дверь на замок и прижимается к стене. В комнате темнота. Снова, а может быть постоянно?

***

— Ты выглядишь такой счастливой на фото, — между пальцами Тэ зажата фото-карточка, — где целуешься с ним, но я вижу в тебе холод. — последний раз он смотрит на фотографию и обратно кладёт её в изумрудную бархатную папку. Встаёт со стула и направляется в свою комнату. Открывает двери. Темнота. Мужчина ложится на кровать и смотрит в потолок. В его душе бушует зверь: — Хоть десятки игл дают мне присутствие тебя, я не начну делать это снова. — проговаривает он в пустоту, обращаясь к своей зависимости. Парень прикрывает глаза, в разуме всплывают обрывки с вечера. Глаза. Запретное расстояние между ними. Дыхание на его ключицах. Холодные пальцы на плечах. И кромешная тьма. «Ты ведь будешь любить меня всегда, мой муж?» Смех

«Я люблю тебя»

Я дышу тобой Взлетай, ведь мы никогда не насладимся друг другом — Взлетай, — кричит он во сне и открывает глаза, — ведь мы никогда не насладимся друг другом, — на устах застывает шёпот.  — Это всего-то сон, десять, — обратный отсчёт для успокоения, — девять, — запускает руки в волосы, — восемь, — прикрывает глаза, — семь, — кусает губы, — шесть, — мотает головой, — пять, — тянет волосы, вызывая боль, — четыре, — образ перед ним, — три, — открывает глаза, — два. Один. — закрывает глаза и засыпает.

«он бредил ею.»

***

Она тихо лежала в спальне. Изучала тишину и громко молчала. Тишина успокаивала её, не торопила и не требовала ответов. Для неё пережившие было пошлым развлечением, когда она чувствовала его дыхание, страстные руки блуждали по её телу, а похоть в глазах заставляла чувствовать её желанной, она сама же желала в нём раствориться. Истязать себя таинственным моментом. В танце она показала сама для себя, какой могла бы быть, но вдали от одиночества, холодных ночей и прошлого. Когда он пальцами проводил по её рёбрам, сердце сгорало. Почему он так сыграл идеально? Он играл. Играл в театре. Искусно выполнял свою роль. Её гибкое тело, янтарные глаза, сбившееся дыхание и уста, разбивали его об пороки дня. Она была для него айсбергом, непроглядной, но абсолютно не вызывала чувств. Это словно болеть: пробовать, но не чувствовать. Он и она — непосильно могли бы сгореть. Кто кукловод, кто играет лучше? Он, не веривший в любовь или Она, разбитая любовью? Кто вёл танец? Его могущественная сталь, которая перекрывает воздух? Или Она, которая перекрывает воздух себе собственноручно, любя-не-любя. Разбивая себя на грани, падшие сладко-лживые грани резали не только её. Поверить ей или эмоциям — пожар всех чувств, проще смерть. Засыпая в разных, холодных кроватях, они были объединены. Объединены не понимаем. Проще было бы — если бы они не задумывались над пошлым развлечением. Но порочные мысли оскверняют разум, заставляют улыбаться из-за воспоминаний и снова пальцами мысленно касаться её рёбер или его же плеч. Он и Она, Её и Его — бурлящие, до невыносимости закрытые стены, возведённые ими же, будут терпеть крушение каждую ночь. Они будут топить самих же себя. Водой заполнять лодку под названием «patientiam», вспоминая всего-то четыре минуты. Эти двести сорок секунд будут выгравированы в разуме. Она прежде всего развлекалась. Он прежде всего играл роль. Кто проиграл? Они. Несомненно только они.