Neglected

      Незнакомка вела Ларуса по улочкам.       Ему уже было все равно за кем идти, куда и сколько. Он не поднимал взгляда большую часть дороги, смотря на талисман и кольцо, погружаясь в свежие воспоминания. О доме и семье, по которым так долго скучал, которых видел, кажется, ещё вчера. Живыми, целыми и счастливыми. Теперь ему суждено скучать по ним всегда.       Талисман угомонился. Его молчание казалось пыткой. Беглецу хотелось слышать пение тысячи голосов, что точно знают куда деться.       Аристократка говорила, что он должен следовать за песней, если не знает куда идти. Сейчас как раз такой случай. Так, может, талисман стоит заставить работать? Ларус крепко схватил спутника, сверля его взглядом. Может, так эта штуковина заработает? Жар с головы незаметно спал, забрав с собой и красные линии. Они не оставили ни намёка на свое существование, хотя до этого излучали сильное тепло. И как его одежда не сгорела? — Сейчас аккуратно. Низкий потолок, — сообщила девушка, на секунду остановившись у двери в переулке. Мензбир с опозданием прислушался к её совету, чуть не упечатавшись лбом о раму. По маленьким ступенькам они спустились в темноту, скоро в ней появилась скрипучая дверь.       Его завели в помещение на цокольном этаже. Здесь пахло застоявшейся водой, но не было холодно. Напротив, достаточно тепло, пусть и темно. Наступил глубокий вечер и через маленькие окна у самого потолка кое-как пробивался серый свет, который позволял отличать темноту от тьмы. Некоторые особо тёмные пятна казались… безграничными. Словно дыры в мироздании, простирающиеся вглубь на многие километры. Интересно, есть ли что-то там, в глубине? — Стой тут. Минутку, — тень человека ожила, махнула рукой и растворилась помещении. Ларус, к этому моменту уже наблюдающий за ситуацией, замер, бездумно приставив пятку к пятке. Держать вид он смог всего несколько секунд, тело быстро поддалось эмоциональной нагрузке.       Его дом разрушен. Остался только пепел и дым.       Семья — мертва. Любовь — погасла. Работа — утрачена.       И что делать теперь?       Кому он такой нужен?       Зачем делать что-либо?       Мрак плавно расступился перед холодным бело-синим светом, воздух тут же наполнится характерным маслянистым запахом. Хозяйка выглянула из-за угла в компании маленького стеклянного металлического предмета с ручкой... Ворваневой лампы. Ну и ну, таких Ларус уже пару месяцев не видел. — Пойдём. Я думаю, ты хочешь поесть, — блеснув металлическими вставками на маске, она тут же пропала за дверью. Ларус безмолвно подчинился. Ему ни о чём не хотелось думать. Хотелось и спать, и бегать, и смеяться, и плакать.       Кухня, — судя по всему, как и вся квартирка, — была тесной. Места хватило только для плиты, холодильника (интересно, он работает?) и маленького стола, за которым можно посидеть аж вдвоём. Девушка тут же достала из шкафчика консервы и рассыпала содержимое в пару тарелок, которые ловко поставила у табуретов. Лампа разместилась ближе к стене. — Присаживайся, не стесняйся, — незнакомка указала на стол и тут же села сама. Она сняла капюшон и маску с маленькими фильтрами по бокам, демонстрируя лицо: круглое, милое, но с острыми скулами, аккуратный короткий нос, густые брови прикрывали большие серо-коричные глаза. Тёмные волосы небрежно пострижены до уровня подбородка. Она не выглядела молодой, возможно, на пару лет старше его самого — мужика на третьем десятке лет жизни. А по голосу так и не скажешь… — Присаживайся, — повторила хозяйка дома. Ларус упал на стул и тут же опустил взгляд на предмет в своих руках, проведя по талисману большим пальцем. Он почувствовал, как слезы снова подступают к горлу, но старался держать себя в руках, глубоко дыша. Мужчина долго смотрел то на спутника, то на свои руки, то на кольцо, собирая хоть какие-то чувства и мысли. Спустя несколько минут молчания, Мензбир поднимает глаза выше: на свою тарелку, с куском мяса в соусе, на чужую, где от еды остался только след, на девушку, — вернее, женщину, — что сложив руки замком, явно старалась не смотреть только на него, и в конце на комнату в тусклом белёсом свете.       Лишь сейчас мужчина понял, что его, вообще-то, спасли.       Плечи сами опускались. Зачем вообще куда-то бежать, бояться, прятаться... Может, стоит пойти и сдаться, раз уж Кэп, с какого-то хера, так гоняется за ним? Начальство порадуется, по крайней мере. Письмо ведь оказалось правдивым: он убил свою семью. Убил тем, что не смог защитить. — Ты… в порядке? — тихо спросили слева. — Ты, блядь, как думаешь? — шикнул Ларус в ответ. Он со злостью кинул талисман с кольцом на стол и закрыл лицо руками, чувствуя как с каждым словом через горло в голову рвутся плохие мысли. — Валери, Чужой, за что? Ах, Бездна, Валли, — бормотал он трясущимися губами. — Они теперь не страдают. Ты… — Завались, — снова шикнул Ларус, хватаясь за волосы. — Ты не понимаешь… ты… — мужчина опустил руки на стол, облизнул засохшие губы и понял, что не в силах сдерживать слёзы, и прикрыл глаза рукой. — Прости… — выдавил беглец, ответа не последовало. — Ансер, Вернон… простите вашего отца. Чужой… — бормотал горе-отец через слёзы и дрожь. Лёгкое касание выбило его из горя. — Ты можешь помолиться за них на алтаре, — приглушённо предложила женщина. — Да? Да… пожалуйста, — тревожно покивал беглец, отрывая руки от лица и тяжко заглатывая воздух.       Незнакомка помогла встать ему со стула, и оба, взяв свои вещи, прошли в другую комнату.       Похоже, это спальня. Напротив двери, под окном, стояла старая кровать с металлическим каркасом. В противоположном углу, рядом с дверью, находился маленький алтарь: несколько деревяшек, вертикально приколоченных к стулу, фиолетовые ткани, расходящиеся по стенам, и несколько потухших свечей. Между кроватью и алтарём, вдоль стены, раскинулся шкаф, наполовину состоящий из палочек и доверху забитый разными вещами. Для большего здесь не было места. — Садись. Я зажгу свечи, — хозяйка взяла лампу в зубы и стала копаться в карманах. — Мне… мне и этого будет достаточно, — Ларус поставил источник света на «кафедру», положил рядом талисман и кольцо. Он сел на колени, сложив руки.       Несколько секунд стояла тишина. — Ты… могу я на «ты»? — Ларус медленно полуобернулся. — Конечно, — кивнул плечами человек в плаще. — Не могла бы ты оставить меня здесь? — Лампа и свечи — это единственные источники света в доме. Так что, могу разве что зажечь свечку для тебя, прежде чем уйти, — беглец подумал несколько секунд перед ответом: — Ладно. В Бездну, — Ларус махнул рукой и стал молиться.       Посылать горькие мысли о скорби в бескрайнее море Бездны. Туда, где их души, он знает, смогут его услышать. Мензбир пытался представить себе бескрайнее море, левиафанов, фонари, дороги, что плывут из никуда в никуда. Этот запах ворвани, пыли, йода, старых книг из бабушкиного шкафа. Представить жену и детей.       Валери.       Вернона.       Ансер.       Может, они обитают там так же как аристократка? Словно звёзды в теле человека, сотканные из белых и жёлтых одеял? Из раза в раз выходило лишь одно — жуткий образ самых близких людей. Нечто между тенью на полу и обрывками воспоминаний. С их глазами, руками и улыбками. Мягкими, ужасными, беззубыми улыбками. То, как они говорят, как смеются. — Ох, Валли, что же я наделал, — выдохнул Ларус, упираясь в пол. — Прости меня за то, что я был так далеко, когда… вы нуждались… в… — плечи задрожали, щёки снова намокли от слез. Мужчина попытался успокоиться, выровнять спину, вытирая веки, прекращая бормотания.       Где-то там, в глубинах бесконечного, отныне покоятся не только мать с отцом, но и жена с детьми. Чем же он заслужил такую участь? К тридцати потерять всех. Ларус чуть приоткрыл веки, мельком находя талисман и кладя на него руку. В том мире есть ещё одна душа, что может ему отозваться. «Леди-аристократка, звезда, дух… хранитель. Прошу, я знаю, что ты меня слышишь… чувствуешь. Не важно. Прошу… всего одного… позволь мне их увидеть. Только бы увидеть…»       Мироздание молчало.       Через несколько минут терпение Ларуса кончилось и в голове уже не осталось слов или эмоций, которые он мог внятно передать. Получалось лишь извечно повторять: «простите меня». Жаль лишь, что легче от слов не становилось.       Потирая глаза и щёки, мужчина обернулся и заметил незнакомку на кровати. Когда она успела там сесть? — Закончил, лейтенант? — спросила она, заметив внимание. — А? — Мензбир потерялся от этого. — Я отныне не лейтенант, — горько подметил он, вставая и собирая вещи. — Прости. — Ничего. Можешь обращаться ко мне Ларус, — он поднёс ей потускневшую лампу. — Регз, — отрекомендовалась хозяйка, принимая подачу. — Любопытное имя. — Это прозвище. Но я уже привыкла к нему, как к настоящему. — Ладно. Спасибо, Регз. Если бы не ты, я бы, вероятно, умер там… дома. Почему ты помогла мне? — «Дома»? Это твой дом? — спросила хозяйка, вскинув брови. — Был им, — в чужих глазах отразилось глубокая печаль, а рука, держащая лампу, опустилась ниже. — Прими мои соболезнования. Думаю, тамошние птички были чудесными, — Ларус с недоумением посмотрел на неё, потирая кисть. Что за комментарий такой? — Спасибо. Почему ты помогла мне? — Ну, ты же последователь Чужого, верно? Так же как и я. А последователи должны помогать друг другу, особенно в такое время.       Мензбиру понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать и принять столь безграничную доброту. — Ты права, — мужчина прижал талисман к груди, вздохнув от облегчения. — Спасибо ещё раз. — Не за что, — Регз встала и направилась к двери. Ларус последовал за ней. — У тебя нет цепочки? Или верёвки? — тихо спросил он. — Я… я могу дать что-то взамен. — Зачем она тебе? — Талисман. Его нужно носить на шее, — Ларус поднял брови, вообще не понимая, как такую элементарную вещь можно не знать. — Амулет? Так закрепи его на поясе, ничего не случится.       Разговаривая, последователи вернулись на кухню и заняли свои места. Когда груз с сердца чуть спал, глубоко внутри проснулся страшный голод. В последний раз Мензбир ел утром позавчерашнего дня, поэтому с жадностью приступил к трапезе. Тушеное в томатах мясо кровавого быка — это вкус детства. — Амулет? Нет, это талисман, — поправил беглец, приступая к трапезе. — Талисман? — Регз это повеселило, судя по улыбке и тону, а Ларуса — начинало раздражать. — Сколько лет занимаюсь изучением реликвий, никогда не слышала о «талисманах». Откуда он у тебя?       Беглец помедлил как с едой, так и с ответом. Эта женщина вызывает в нём смуту. Странная чудачка. Поводив языком по зубам, беглец всё же ответил. — Отец мне передал. Это наша семейная реликвия, — Ларус бросил короткий взгляд на лежащие под рукой вещи и снова посмотрел на собеседника. — О, понятно. Так он передаётся по мужской линии? — Нет. Моему отцу его дала бабушка. — Мгм. — Что? — Необычная традиция у твоей семьи. И как давно вы наследуете эту вещицу? — Талисман, — хмуро поправил Ларус. — Верно, прости, талисман. Так как давно? — Почему это тебя так интересует? — мужчина окончательно отложил еду. — Прости, если надоедаю, но мне правда любопытно. Я очень редко встречаю такие амулеты целыми и практически первозданными! К тому же, я никогда не видела ничего подобного тому, что показал ты. «Очень сильно надоедаешь, если честно, — подметил Ларус. — Но раз уж ты мне помогла, пожалуй, стоит проявить немного терпения. В конце концов, у каждого свои тараканы.» — Показал? — Там, в тех развалинах… — она поймала тяжелый взгляд. — Вернее, дома, — беглец только и махнул рукой на слова. — Развалины, — грустно повторил он. — Спасибо за еду, — Мензбир отставил наполовину пустую тарелку, облокотился и стал крутить в пальцах кольцо жены. — Я не знаю, что произошло, и потому ничего не могу тебе сказать, прости. — Совсем ничего? — кажется, это её расстроило. Гость покачал головой. — Я помню только… писк, из-за которого я ничего не мог слышать. И как в глазах летали мушки. Как мне не хватало воздуха, чтобы дышать. Казалось, словно на меня давило что-то большое и горячее, состоящее из огня, — мужчина провел рукой по лбу и волосам. — И… мне казалось, словно я был в эпицентре пожара. Но, вероятно, это из-за… потери. — А сейчас ты как? — Сейчас в порядке. — Совсем? — Совсем. У меня даже температуры нет. — Поразительно, — выдохнула Регз. — Позволишь посмотреть на аму… талисман ещё?       Ларус помедлил с ответом несколько секунд. — Только если ты будешь рассматривать его здесь. — Да-да, конечно, — женщина потянулась за спутником, поставила лампу ближе и стала аккуратно рассматривать вещь в холодном свете. Ларус некоторое время наблюдал за ней и незаметно для себя опустил взгляд к кольцу в руках. Простому золотому, без узоров и прикрас.       Ларус помнил, как они выбирали их. Он всегда тянулся к простому и практичному. Валли присматривалась к варианту дороже, но красивее. Оно было в узорах лоз, с заметным белым драгоценными камнем. На свету тот отдавал то зелёным, то синим, то голубым. В конечном итоге жена позволила купить такие колечки. Валли назвала их «детскими», а Ларус с улыбкой подметил, что она то ещё дитя. Зато платье было неотразимо. Особенно на ней. Не пышное, не скромное. Валери так легко кружилась, позволяя сиять маленьким чёрным точкам и блёсткам.       Мензбир поворачивал кольцо влево и вправо, вверх и вниз, натирая движениями больших пальцев с такой теплотой и нежностью, словно это были её вьющиеся пряди.       Что-то в его виде резало глаз. С каждой секундой это всё больше мешало Лари копаться в себе. Лишь подставив кольцо под прямой свет лампы, мужчина заметил дефект. Незаметный, новый, ведь до… до этого оно было идеальным.       Регз взглянула на него, не поворачивая головы, что не прошло мимо внимания бывшего охранника. — Оно деформировалось, — тихо заметил Ларус таким тоном, словно на его глазах умер ещё один любимый человек. Он медленно опустил руки и повернулся к новой знакомой. Казалось бы, такая мелочь! Простое колечко из неизвестного сплава с золотым напылением слегка изменило форму от круга к овалу, а ему уже хотелось зарезать себя ножом Ралфа. — Деформировалось, — повторил тише прежнего. Женщина неохотно оторвалась от талисмана, явно понимая, что сейчас молчать не выйдет. — Мне жаль, но, я уверена, это можно исправить. — Конечно, — отстранённо кивнул Ларус. — Может, если ты снова нагреешь свои руки или что тогда было, ты сможешь накалить его достаточно сильно, чтобы выпрямить? — Нагреть руки? Люди не умеют силой воли менять температуру своего тела. А даже если бы и могли, то только до определенного момента, до сорока пяти градусов, прежде чем отбросить концы. Боюсь, этого не хватит, — в голосе то и дело проскальзывали ядовитые нотки. — Но ты явно был горяч.       Ларус застыл и вопросительно посмотрел на Регз. — Прости?       Женщина вскинула брови. В полутьме не видно, поменялся ли оттенок лица. — То есть, ты бы жарким. Буквально. — Ну, до этого я два дня провёл в стрессе и бегах, так что температура тела действительно могла возрасти. — До такой степени, что бы от тебя исходил пар и появились красные линии, что пропадали, кстати? — Что? — Я говорю: от тебя буквально шёл пар, Ларус. Ты меня чуть не обжог, когда схватил его, — Регз подняла талисман на пару сантиметров и протянула его владельцу. Ларус только и покачал головой, забирая реликвию.       Пф… пар, что за чушь. — Так, у тебя есть верёвка или цепочка? — Знаешь ли ты откуда у вашей семьи эта вещь? — женщина отставила тарелки и лампу чуть в сторону, облокотившись о стол. — Не очень вежливо отвечать вопросом на вопрос, — подметил Ларус. Регз по-учительски сверлила его взглядом. — Не скажу, что и ты всё это время вёл себя, как пример культурности, — подметила та. Мужчина задумался над этим, вытирая лоб. — Да… верно. Прошу прощения, — желание поспорить резко поутихло. Ларус опустил руки на стол, потирая в этот раз костяную безделушку. — Ладно. Ответь на несколько вопросов, и я дам тебе цепочку. У меня, где-то там, была одна ненужная. — Спасибо. — Так ты знаешь откуда? — Кажется, от прабабушки. Гаси, — Гáролес, моя бабушка, — говорила, что прабабушка... — мужчина несколько секунд пытался вспомнить имя не очень уж давней родственницы, но на ум приходило лишь ласковое прозвище, — Блачи, сделала его для неё чтобы… Как же она там говорила… «Ты могла защитить себя от любого мужлана» — или что-то этакое. Она была боевой.       Собеседница очень этим заинтересовалась. — Твоя прабабушка была резчицей? — Резчицей? — Твоя прабабушка была резчицей, а ты даже не знаешь, кто это такие? — прозвучало так, словно это какой-то сверхочевидный факт. — Я не знал её никогда. Да и с бабушкой был кое-как знаком. — Эх… — Регз упёрлась в спинку стула. — Резчики-оккультисты — это мастера резьбы по костям. В основном для этого использовали кости левиафанов и бивни тивийских моржей. — Левиафанов и моржей? — удивлённо переспросил Ларус и тут же выдохнул. — А ты что думал? Людей? — Нет-нет, что ты. Продолжай. — На самом деле, насколько известно, в давние времена резчики использовали и кости людей. Встречаются ещё кости рыб, птиц, змей, крыс и быков, но такие экземпляры ближе к нашему времени. Обычно это были левиафаны и моржи. В народе бытовало мнение, что такие вещицы приносят удачу, силу или даруют сверхчеловеческие возможности. Некоторые, особенно среди последователей, верят в это до сих пор, — Регз как-то так, невзначай, посмотрела на Ларуса. — Они бывали разными. Их называли «чёрными», «осквернёнными», где-то просто «амулеты». Учёные полагают, что осквернённые амулеты — неудачные образцы, так как, судя по некоторым записям, они «забирали удачу в одном деле и давали её в другом».       Ларус завороженно слушал. С большим интересом, чем учителей в школе или академии, которую бросил. Он опустил взгляд к талисману, словно спрашивал у него: «дружище, это всё правда?». — Ого, а я и не знал. Вернее, я слышал и видел несколько амулетов на удачу, но не более. — Это вскользь проходят в программе некоторых школ нашей общины, так что не стоит себя винить. Скажи, именно он помогает тебе творить магию? — Ха? Чужого ради, нет. Я же говорю, что не знаю, что это было. — Ладно. Скажи... когда талисман с тобой, может, что-то меняется? У тебя что-то лучше получается или, может, сопутствует необычайная удача? — Ларус долго думал над этим. — Да нет. — Совсем нет? — По крайней мере, я за собою ничего такого не замечал. Это просто наш семейный талисман. — Как часто ты его носишь? — Регз нахмурилась. — Я снимаю его в двух случаях: если купаюсь или… исполняю супружеский долг, — Ларус решил завуалировать это таким образом. — И… всё? — И всё. Если я не ношу его долго, у меня ужасно болит голова. До такой степени, что один раз, помниться, я даже потерял сознание. — Хм… Может, друзья подмечают что-то необычное в тебе? — Ларус отрицательно помотал головой. — Такие амулеты как у тебя называли «чёрными». Почему — неизвестно, но говорили, что они были необычайно сильными. И действительно встречаются очень редко. Твой, осмелюсь предположить, можно было бы назвать: чёрным осквернённым амулетом. Если честно — это первый подобный случай, о котором я слышала. — Правда? — Ларус снова опустил взгляд на спутника. — Именно поэтому я им так заинтересовалась, — мужчина не ответил.        Воспоминания о звезде внезапно заполонили голову. То, как она бережно коснулась талисмана в ту роковую встречу. Ведь именно после этого начались все эти странности: тот эпизод с чумным или то, что произошло дома...       Может, она тоже была резчицей в своё время?       Ларус всеми силами пытался вспомнить, как выглядели её руки. Были ли они грубыми от работы, усеянные шрамами? На ум приходили лишь тонкие аккуратные пальцы и резкие красные линии, заполонившие левую кисть. По мнению Ларуса, она ну никак не похожа на резчицу-оккультистку. Аристократка — ни добавить, не отнять. Из раздумий его вырвала Регз. Она встала и чуть потянулась. — Пойду, найду цепочку. Сейчас вернусь, — она ловко подхватила лампу и быстро ушла прочь, ослепляя гостя тьмой. Перетерпев несколько секунд, пока глаза привыкали к новой обстановке, Мензбир подумал: «Окно на кухне очень бы даже пригодилось, — пройдя взглядом под потолком, в голову пришла новая мысль. — Возможно, оно и есть, просто уже поздно. Интересно, который час?»       Что-то двинулось в углу.       Ларус замер. В ушах забухала кровь, стоило уставиться на медленно движущуюся тень. Казалось, что весь остальной мир замер. Воздух потяжелел. Долгих несколько секунд два существа смотрели друг на друга, пытаясь поймать во тьме чёткие силуэты оппонента.       «Блядская крыса на кухне», — мужчина медленно потянулся за ножом.       Мензбир в мгновение сорвался на ноги, выставляя вперёд оружие. Каждое движение давались с трудом, словно он двигался под водой. Тьма сопротивляется и тянется, вокруг руки будто резина. Из глубин тьмы блеснули глаза и с писком, да шуршанием когтей они скрылись в неизвестности. — Напр--ие во--та--т. Мне ст--но при --ете. Прим-ружен--. — Что? — Ларус узнал этот быстрый шёпот, но не разобрал почти ничего. Леди пришла к нему! — Говорю, что тут происходит? — в этот раз голос прозвучал с другой стороны. Мужчина обернулся. В дверях стоит Регз, держа два источника света: справа свечу, тёплую и танцующую, слева — холодную сине-белую лампу. Беглец выпрямился и моргнул. — Крыса. Я спугнул крысу, — уведомил Мензбир. Женщина с разочарованным вздохом передала ему толстую свечу. — Пташка! Пташка! — Резг тут же ворвалась на кухню, чуть ли не сломав лампой его нос. Благо, что Ларус успел среагировать и отойти на шаг. — Где ты её видел? — Там, — без колебаний ответил гость, указав носом в угол, куда следом направили лампу. — Ох. Цыпа-цыпа-цыпа, — стала подзывать крысу хозяйка. — Цыпа-цыпа-цыпа. Выходи, Резг тебя покормит. — У тебя что… ручная крыса? — Нет, конечно. Эти пташки пришли ко мне сами, голодные до смерти. Вот я и подкармливаю их. — Их? — с ужасом переспросил Лари. — Мои пташки не кусаются. Не стоит беспокоиться, — женщина выпрямилась и обернулась. — Цепочка, — вспомнила она, ткнув пальцем в его сторону, и снова ушла.       Ларус тяжко сел на стул. В его мире сейчас произошёл переворот понятий.       Кому-то нравятся крысы.       Эти мерзкие, плешивые, злобные и агрессивные твари, принесшие две ужасные чумы в Дануолл. А эта женщина не то, что не убивает, а напротив — подкармливает иродов, которые, по мнению Ларуса, должны только мучаться и корчиться в агонии. А желательно вообще исчезнуть с лица земли. Мужчина, к своему глубочайшему сожалению, прекрасно знал, на что способны эти «голодные пташки». Одна крыса не принесёт много вреда. Но главная особенность этих тварей в том, что они никогда не приходят одни.       Устойчивое выражение «пусть крысы обходят стороной» так же немного раздражало. Потому что лучше их вообще не упоминать.       Конечно, Мензбир понимает, что это простое пожелание «удачи и хорошего здоровья», но все же.       Мензбир аккуратно поставил свечу на стол и заметил отблеск на тарелках.       Мыла ли Регз руки после того, как пришла? А ведь этими ладонями она взаимодействует с грызунами. Ларус поспешил отвернуться и прикрыть рот, чтобы его не стошнило. «Отвратительно. Она не странная, а сумасшедшая. Надо поскорее уходить из этого рассадника болезни, но куда?» В этот момент на кухню вернулась женщина. Она положила перед ним цепочку. Мужчина аккуратно поднял металлическое изделие. Тоньше, чем та, что была у него раньше, но крепкая. — Спасибо, — Ларус облизнул зубы, думая, что можно дать взамен. Он неохотно вынул боевой нож и положил лезвием к себе. — Это всё, что я могу дать, — признался беглец. — Ой, не стоит, — Регз с опаской покосилась на оружие и села за стол. — Она мне не нужна.       «Сумасшедшая, но очень добрая», — поправил гость сам себя, сгребая вещи ближе. Он стал аккуратно надевать талисман на цепочку. — Если хочешь, можешь остаться на ночь. Под луной в городе очень опасно. — Да, я заметил, — Ларус аккуратно надел вещь на шею. — О, ты уже встречался с… — Чумными? — подхватил Мензбир, приложив ладонь к талисману-амулету и облегчённо вздохнув. — К сожалению. Я заметил, что у тебя всего одна кровать. Ты накормила меня, и дала цепь, зная, что я ничего не могу дать в ответ. Не хочу злоупотреблять твоей добротой.       Регз усмехнулась, что было ей очень к лицу. Жаль, что хороший настрой пропал так же внезапно, как и появился. — Но твой дом… — У меня есть место, где я смогу спокойно заночевать. Здесь относительно недалеко… смотря, где я нахожусь. — Мы рядом с пересечением улицы Ефима Оласкира и бульвара Каловага. — Здесь недалеко, — соврал Ларус. На самом деле, теперь расстояние к той квартире со скелетом в два раза больше. — Что ж, если недалеко... — хозяйка сложила руки замочком. Мензбир аккуратно поднялся, ещё раз проводя рукой по горлу и ключице. Так приятно вновь ощущать вес спутника… но чего-то не хватало. — Вот чёрт! — Что случилось? — вздрогнула Регз. — Мой… у меня не было маски и я использовал платок. Похоже, он спал где-то дома. — Я могу дать тебе и маску. — Я… Нет, не стоит. Вдруг и тебе пригодится. — Ну мы же последователи, мы должны помогать друг другу, — с этими словами хозяйка взяла лампу и пошла прочь. Ларус проводил её взглядом и, подхватив свечу вышел за ней, поймав Регз за копанием в куче вещей, за которой с трудом можно было заметить шкафчик и тумбочку.       С минуту прошуршав вещами, женщина достала защитную маску с одним маленьким фильтром слева. Ларус уверенно мог назвать его бутафорским, судя по размеру сетки на фильтре. Впрочем, либо такой, либо никакой. — Спасибо, — мужчина не стал долго думать и тут же надел защиту, предварительно затушив свечу. На долю секунды в её глазах промелькнуло удивление. — Что-то не так? — подняв бровь, спросил Ларус. — Нет-нет. Ничего. — Свеча, — беглец протянул вещицу, но Регз лишь покачала головой. — Оставь себе. Она ещё пригодится, — «… что бы отмолить семью» хозяйка этого не сказала, но слова лежали на поверхности. Стоило Ларусу повернуться на выход, как женщина вновь заговорила: — Там, в ночи, для нас есть опасность намного страшнее, чем больные пташки. Люди в золотых масках. Они охотятся на последователей       От её слов по руках пошли мурашки. Золотые маски. Аристократка упоминала таких. — Кто они? — тише спросил Мензбир, уколов её взглядом. Регз помотала головой. — Не знаю. Я видела, как они забирают одного последователя за другим. Вскоре после этого они возвращались, чтобы ограбить их дома. Всё это началось в первые дни чумы. Ты легко их различишь: носят золотые злые маски на все лицо и чёрные кители, мечи и пистолеты. — Мечи? — удивился Ларус. Кто-то действительно ещё пользуется этим старьём? — Самые настоящие. Да ещё и называют нас «еретиками».       Слово обожгло гордость. Так их называют только фанатики Семи запретов. Могли ли они поджечь его дом? — Хорошо, спасибо за предупреждение, — Ларус сделал пару шагов к двери и, оперевшись рукой о дверь, обернулся к хозяйке. — Ещё раз спасибо за твоё гостеприимство, Регз. Если что, можешь искать меня на улице Клевентина, ближе к тому району, где мы встретились. — Пусть Чужой оберегает тебя. — Пусть Чужой оберегает тебя, — кивнул мужчина в ответ, выходя через лестницу на улицу.

***

      На дворе уже стояла глубокая ночь. Молодая луна и множество звёзд слегка освещали серые дороги и большие бетонные коробки, изредка отблёскивая на целых окнах.       Ларус снова идёт вперед, с трудом различая путь, временами забывая о цели. Он постоянно осматривается, ловя на тихих улицах звуки: хруст камней, скрежет ветра под металлом, шаги и шуршания. Когда тишина резко овладевала окружением, мужчина снова опускал взгляд к рукам, свечке и кольцу.       Валери… его любимая Валери, сгорела заживо…. Она больше не встретит его с работы, не напишет письма, не будет мечтать о большом доме. И детки…. Он больше не сможет их обнять, поцеловать в лобик, желая спокойной ночи и приятных снов. И забирать их со школы, и слушать их маленькие, но серьезные проблемы… Ларус сжал кулаки, чувствуя, как крысы раздирают сердце, и слёзы снова появляются на глазах. Резкий звук слева и позади заставил, не думая, свернуть в изгиб большого высотного здания, ко входу в подсобные помещения. Беглец прижался спиной к стене и прислушался.       Ровные тяжёлые шаги. Несколько человек идёт сюда. Сначала Ларус в спешке поблагодарил Чужого за то, что это не чумные. Уже в следующую он молился, чтобы это были они. Тупую тварь легко обхитрить, в отличии от сознательного человека. Друзья это или враги, Ларус не хотел знать. Не сейчас, по крайней мере. Он слишком устал. Тем временем, шаги приближались. Мужчина посмотрел на свои руки и, подумав несколько секунд, надел второе кольцо поверх первого, и запихнул свечку себе за пояс. Чтобы не потерять, в случае чего.       Шаги прекратились, замерло и сердце беглеца. Через несколько мгновений давление крови снова ударило по ушам. Ларус сильнее прижался к стене. От страха, что пробирал колени, ему хотелось раствориться в бетоне, в темноте ночи, стать тенью.        Тенью сгоревших людей.       Из-за поворота показался приглушённый луч фонаря.       Воздух потяжелел, земля ушла из-под ног. Ларус растерялся и сделал шаг назад, прижимаясь к стене всё сильнее, пока та ускользала из-под спины.       Шажок за шажочком, он отходил всё дальше, пусть и не понимал куда именно. Свет фонаря слепил всё сильнее, по мере приближения. Сделав ещё один шаг, земля внезапно пропала. Ларус завалился назад, падая во тьму. Он в момент её узнал. Это была та же тьма, что окружила его тогда на кухне. Кромешная густая тьма, что тянется, как резина.       Вода попала в нос. Ларус моментально закрыл лицо рукой, забыв о маске, и попытался вздохнуть. Правда, вместо этого он лишь затолкал воду дальше. Тело бросилось в дрожь, желчь побежала по горлу, предвещая короткие спазмы. Вода текла по горлу и обжигала лёгкие, но в то же время, Ларус мог спокойно дышать. Он судорожно пытался набрать как можно больше воздуха, как можно тише, чтобы не привлекать внимания. — Блядкие твари, — послышалось недалеко и приглушённо. Ларус замер и со страхом уставился на двух людей рядом с собой. У двух мужчин были одинаковые маски с грозной гримасой отвращения, пустыми черными глазницами и противогазом с двумя большими фильтрами по бокам. На лбу, словно клеймо, был нарисован знак: трезубец в кольце, с перегородкой у противоположных от острия сторон. Золотые маски! — Я же тебе говорил, что это крысы! — зло прошептал один из них, тот, что был без фонаря. Кажется, они его не видят, хотя расстояние между ними, даст Чужой, если два шага. Как так? — Но я… — Пошли, — разозлённый развернулся, — мы ещё даже половины не прошли, а нам ещё надо успеть явиться к Ходжеру на рассвете, — они направились прочь. В этот момент Ларус заметил, что наблюдает за ними словно через окно, и чем дальше отходил источник света, тем меньше и мутнее оно становилось.       Боясь, что вот-вот он окажется одни на один с всеобъемлющей тьмой, Ларус ринулся через окно и, на удивление, почувствовал, как ступает ногой из мягкого ничего на твердую холодную землю. Он удивлённо провожал фанатиков Семи запретов вдаль. И только когда они отошли на десяток метров и выключили фонарь, Ларус вздохнул спокойно. Он даже не понял, как задержал дыхание. «Ебануться… Бездна точно мне симпатизирует, — решил он. — Ибо то, что сейчас произошло, не иначе как…. магия.»       В сердце резко ударило сомнение. А что если… это действительно магия? Но, как такое возможно?       Ларус посмотрел на место происшествия.       Он слышал, что в мире существуют люди, владеющие магией. Говорят, они способны на удивительные вещи, пугающие обычных граждан. Перемещение на десятки метров за несколько секунд, гипноз, телекинез и другие удивительно-странные штуки. Такие слухи ходили о каждом громком убийце, о любой неординарной исторической личности и даже, иногда, приписывали магию правящим особам.       Слышал Ларус и о тех, кто с помощью странных рецептов способны создавать чудодейственные лекарства. О тех, кто знает, как проводить ритуалы. Когда-то его отец рассказывал о том, что их прабабушка знала толк в таких вещах, но предпочла унести знания с собой. В том, что она была ведьмой, он не сомневался, но вот мысль о том, что он так же может быть колдуном, Ларуса никогда не посещала. Беглец быстро поморгал, прогоняя находящий сон и боль в голове. Он слишком устал, чтобы думать о таких сложных вещах. Мужчина ещё раз осмотрелся и направился дальше по улице в глубокой ночи.