Часть 1. День
21 января 2021 г., 15:33
— Беннита, троечка с плюсом, — сердито отчеканил профессор и протянул стопочку бумаг, прошитую белыми нитками, белокурой студентке, в надежде замершей у широкого преподавательского стола. — Я не вижу настоящих чувств, ваши строки пропитаны безвкусной искусственностью. Даже мои сочинения в детском саду имеют больше эмоций, красок, эпитетов и метафор. Читайте больше, милочка, это ваше единственное спасение.
Беннита, униженная перед всеми одноклассниками, выстроившимися после неё в длинную шеренгу, угрюмо кивнула и поджала тонкие накрашенные губы. Приняв работу, она быстро прошла на своё место и уткнулась в очередной слащавый роман о любови, написанный для нетребовательных подростков. После неё к преподавателю подошёл высокий брюнет с наколками на руках — Шелдон.
— Шелдон, вам нужно стараться, — даже не взглянув на студента, коротко обронил профессор и кивнул на десяток напечатанных листков. — Довольно сыро, я бы даже сказал — сыро, как осенью в Йоркшире. Старую добрую старушку Англию я знаю, как свои пять пальцев, будьте уверены. Следующий.
Шелдон недовольно насупился. Он не спал несколько дней, чтобы сделать очередное эссе идеальным — но оно вновь оказалось отвергнуто строгим профессором. Шелдон ушёл, комкая в руках своё сочинение. Его место незамедлительно занял новый студент.
— Кэмерон… — хрипло произнёс профессор и поправил толстыми пальцами круглые очки с грязными стёклами.
— Да, мистер? — учтиво ответил тот и слегка наклонился вперёд, чтобы услышать каждое слово любимого лектора.
— Как и всегда, выше всяких похвал. Метите в современные классики?
— О, нет, мистер, — слегка улыбнулся, зардевшись, Кэмерон. Девушки на первых партах так и уставились на его лицо, не в силах отвести влюблённые взгляды, — лишь хочу дарить людям шанс встретиться с настоящим искусством.
— Далеко пойдёте, юноша, я вам обещаю. Только дам маленький совет: добавьте немного личности в ваши рассказы. Вы слишком отвлекаетесь на мысли, на пейзажи. Будто бы вы рисуете картину, но забываете добавить ту единственную деталь, которая отличает ваш взгляд от мировоззрений других людей. Вы погрязаете во второстепенных деталях. Понимаете, о чём я? — пожилой мужчина, но ещё не дедушка, хоть и с сединой на висках, вопросительно взглянул на оцепеневшего юношу.
— Понимаю, — холодно и с какой-то ноткой ненависти произнёс Кэмерон, плотно сжав губы и горделиво выпрямив плечи. — Я учту все ваши пожелания и постараюсь превзойти все ваши ожидания, чтобы стать лучшим литератором на нашем факультете, — пылко продекламировал студент, одной рукой прижав рукопись к груди, а второй показав неприличный знак за спиной. Позади послышались тихие смешки.
— Вы почти достигли своей цели, — миролюбиво протянул профессор и кивнул, приглашая к беседе следующего начинающего писателя.
***
Комментарий профессора, хоть он и был справедливым, сильно задел Кэмерона. Он был уверен в своей непревзойдённости, более того — с некоторых времён в голове парня прочно утвердилось мнение, что его авторские способности давно переплюнули жалкие статьи профессора, которым было уже лет десять. Кэмерон считал, что преподаватель просто завидует его таланту и оттого позволяет себе унижать его перед одногруппниками, которым самое место строчить убогие стишки для приглашений на свадьбы и поздравительных открыток. Разозлившись на якобы некорректные слова профессора, Кэмерон провёл весь учебный день в хмуром настроении. И даже похвала лектора на всемирной истории за знания дат правлений каких-то недалёких средневековых философов не улучшила его расположение духа. Кэмерон сердито грыз колпачок ручки, пытаюсь написать вступление для нового сочинения, заданного на сегодняшней паре по зарубежной литературе. Однако как бы он ни силился ухватиться за хвост юркой мысли, ничего толкового, что устроило бы вредного профессора по прозе, не мог выдавить из себя. Спустя полчаса он бросил это бесплотное дело, списав в очередной раз неудачу на отсутствие музы и вдохновения. Кэмерон затолкал ручку и тетрадь в рюкзак, задвинул за собой стул в читальном зале библиотеке и направился к выходу. Звонок на последнюю пару должен был прозвенеть через двадцать минут, так что он успевал заглянуть в буфет и захватить чего-нибудь съестного. Как обычно то и бывало, в коридоре Кэмерон столкнулся с одним из своих приятелей — Рене. Если говорить точнее, то Рене был скорее обожателем творчества Кэмерона, чем его товарищем. Их не связывала дружба. Рене обожал произведения, выходившие из-под пера Кэмерона, Кэмерон любил, когда Рене осыпал его восхищёнными комплиментами. — Кэм, дружище! — широко улыбнулся Рене и захватил молодого писателя в крепкие объятья. — Куда идёшь? В буфет? Я с тобой! Кэмерон брезгливо скривил губы и с огромной неохотой кивнул. Да, обычно компания белобрысого паренька со второго курса ему даже нравилась и расслабляла, однако сегодня возиться с «преданной собачкой» не хотелось. Тем не менее, Рене покорно поплёлся в буфет вслед за своим кумиром, иногда мешаясь у того под ногами и задавая бессмысленные вопросы. — Бро, ты так популярен у девушек! — восторженно прошепелявил Рене, с улыбкой кивнув на стайку девушек из юридического факультета, которые столпились возле кулера с водой и строили глазки Кэмерону. — Почему ты не пригласишь какую-нибудь девчонку на свидание? Я уверен, что любая из них будет рада сходить с тобой в парк или кафе! — Они не в моём вкусе, — отмахнулся Кэмерон. — Недалёкие, смешливые, с тонной косметики на лице. Все на одно лицо. Даже одежда у них одинаковая! Как будто всего один модный бутик на город. Меня практически тошнит от них. Они искусственны, как… как синтетическое мясо для вегетарианцев! Та ещё несъедобная дрянь. Даже едой не назовёшь. — А кто тогда в твоём вкусе? — продолжил допытываться добродушный Рене. — Ты уже на третьем курсе и до сих пор не обзавёлся ни друзьями, ни девушкой! — Мне они без надобности. Что друзья, что девчонка. Всё одно. Лишняя трата времени. Моя муза — это всё, что мне нужно в жизни, — безапелляционным тоном заявил Кэмерон и вошёл в буфет, хлопнув дверью у самого горбатого носа худощавого Рене. Здесь он не сразу направился к прилавку. Сперва парень обвёл взглядом огромный светлый зал с белым мрамором на полу, нашёл небольшую группу молодых людей, среди которых особенно выделялась девушка с пушистыми рыжими волосами, одетая во всё мрачно-чёрное, и неспешно зашагал к ним. По дороге к Кэмерону присоединился Рене, успевший отхватить себе последний кусок пиццы с пепперони. — Доброго утра, дамы и господа, — обольстительно улыбнулся Кэмерон и коротко кивнул рыжеволосой готке. — Утро было добрым, пока ты не притащил сюда свой заносчивый зад, — недовольно пробурчал кто-то из парней, с ненавистью и отвращением взглянув на подошедших студентов. — Зачем там грубо? — притворно оскорбился Кэмерон. — Я пришёл с миром, с пожеланием счастья и добра. — Ага, мы так и поверили, — хором ответили несколько холодных, как февральские заморозки, голосов. — Чего тебе? — устало протянула рыжая студентка. По всей видимости, именно она возглавляла это недоброжелательное сообщество. — Как и всегда, хотел поинтересоваться, как продвигается ваше расследование? Нашли новые зацепки? Кто-то разъярённо вскочил на ноги, опрокинув стул. Тот с грохотом упал на пол. — Да он просто издевается! — Отнюдь! — поспешил возразить Кэмерон. Рене испуганно спрятался за спину своего кумира. — Райли, пожалуйста, успокойся, — тихо ответила рыжая предводительница. — И подними стул. А ты, Кэмерон, убирайся с глаз моих долой. Мне не хватает словарного запаса, чтобы описать, насколько мне надоели твои лживые, лицемерные и жалкие попытки сделать вид, что тебе небезразлично горе, произошедшее с нами. Три года прошло, а твоя игра не стала ни на грамм лучше. «Зато твоя команда поредела на несколько десятков человек», — с мрачным наслаждением подумал Кэмерон, слегка улыбнувшись сердитой одногруппнице. — «Остались одни идиоты да влюблённые в этого бесталанного графомана. Три года прошло. Пора бы вам уже успокоиться и не травить моё спокойствие». Нарочито вежливо попрощавшись с поисковым отрядом, Кэмерон вместе с Рене зашагал к выходу из буфета. Обратная дорога показалась ему нереально длинной, а взгляды, которыми его провожали, пронзительными и испепеляющими. Хоть он и был абсолютно уверен в своих силах, в голове отчего-то настойчиво забилась тревожная мысль — а если они всё-таки что-то откопали, и именно поэтому Джульетта послала его?***
Перед тем, как уйти домой после насыщенного учебного дня, Кэмерон ненадолго остановился перед стендом юридического факультета. В последние годы у будущих адвокатов и юристов возникла своего рода традиция: всю неделю они впитывали криминальную хронику, а в субботу устраивали «парад» самых ужасных, шокирующих, жестоких и позорных инцидентов, приписывая каждому «участнику» должное по уголовному кодексу наказание. Кэмерон всецело поддерживал инициативу юристов. Благодаря предприимчивым ребятам сам он мог больше не тратить драгоценные часы сна на пролистывание газет и прослушивание новостей, а потратить их на более полезные (и приятные) дела. Сегодня внимание парня привлекла статья о грабежах в одном из спальных районах Марони. Некий мужчина, вооружённый пистолетом и скрывающий лицо под чёрной маской с прорезями для глаз и рта, врывался в дома пенсионеров и, угрожая расправой, требовал сгружать в мешок все деньги, драгоценности и дорогую технику. Полиция смогла опознать преступника по отпечаткам на дверных ручках, которые тот по неосторожности оставил. Это оказался Брендон Саттон, вышедший на свободу около полугода назад после отсидки за вооружённое нападение и убийство по неосторожности семь лет назад. Теперь, после объявления в розыск, ему светило ещё три года в тюрьме и приличных штраф. Кэмерон мечтательно улыбнулся. То, что творил этот малый, было на грани сумасшествия. Так глупо, самонадеянно, экстремально и воодушевляюще, что парень едва не запрыгал от возбуждения на месте, смеясь и хлопая в ладоши. Он вспомнил, что по углам холла были расставлены видеокамеры. Хочешь не хочешь, а в эфир попадёшь. Ограничившись лёгким смешком, Кэмерон подхватил своего четырёхколёсного друга — скейтборд, — оставленный на парковке, одним мощным прыжком спустился с крыльца, в воздухе кивнув под ноги скейтборд, и покатился вниз по улице. Прежде чем попасть домой, он хотел заскочить в ещё одно место: в полицейский участок. Ехать по склону улицы, подставляя лицо под дуновения свежего осеннего ветерка, треплющего волосы, было сущим удовольствием. Кэмерон хотел зажмуриться, чтобы полнее чувствовать пьянящую свободу, однако из-за прохожих, то и дело возникавших на пути, не смог позволить себе такого наслаждения. Более того, его сердили девчонки в сапогах на каблуках, которые вскрикивали и отскакивали, когда он молнией проносился мимо, и, кажется, недовольно кричали ему вслед. Вскоре парень подъехал до точки назначения: впереди показался трёхэтажный дом с синей крышей и огромной парковкой. Кэмерон по привычке забрался на штрафстоянку через прореху в бетонной стене, прикрытую стальным листом, и спрятал свой скейтборд среди покорёженных велосипедов. Затем он накинул на копну светлых волос капюшон и неслышно проскользнул в полицейский участок через запасной выход, никогда не запиравшемся согласно технике пожарной безопасности. Разумеется, Кэмерон как огня боялся разоблачения, ведь поступок, совершаемый им чуть ли не ежедневно, был противоправным. Но, начав однажды, парень так и не смог побороть себя и прекратить проникновения в городской полицейский архив. Дело в том, что чтение протоколов стало одним из трёх вещей, благодаря которым вдохновение наполняло Кэмерона, и он мог творить. Без этого воодушевления и чувства лёгкости парень не мог создавать те чудесные истории, за которые его хвалили профессора в колледже. А когда он не мог написать ни строчки, ни словечка, всепоглощающее бешенство наполняло его до краёв. Гнев, затуманивающий рассудок, выплёскивался на всё, что в моменты злости находилось рядом. Так он сжёг две свои самые любимые книги детства, задушил кошку и до полусмерти избил брата, которого впоследствии родители отправили в психиатрическую лечебницу из-за всплеска пиромании, и не мог вспомнить об этом — события, происходившие во время непродолжительных творческих кризисов, мозг попросту блокировал. Кэмерон тихо, на самых носочках кед, прокрался мимо кабинета следователя, из которого доносились встревоженные голоса. Краем уха он услыхал, что один мужской голос изъяснялся о возобновлении какого-то дела, закрытого три года назад по причине отсутствия каких-либо улик или свидетелей. Второй утверждал, что в этом нет никакого смысла — из-за срока давности, — и просил сосредоточиться на новых делах. Кэмерон не стал дослушивать, чем закончится перепалка детективов. Он бегом спустился на цокольный этаж по тёмной, холодной лестнице, достал из кармана джинсов фонарик и дубликат ключей от хранилища. За три года Кэмерон наловчился открывать тяжёлую бронированную дверь так тихо, что даже сам не слышал скрипа петель. И на этот раз навыки взломщика его не подвели — едва слышно щёлкнул замок, когда ключ повернулся три раза по часовой стрелке, Кэмерон тут же прижался к двери, чтобы та не распахнулась и не задавила его. Затем парень осторожно приоткрыл щелочку — такую узкую, что он с трудом протиснулся, и проскользнул в архив. Он сразу же захлопнул дверь и вновь её запер. Освещая себе путь фонариков, Кэмерон нащупал выключатель и щёлкнул по нему. На потолке неохотно вспыхнула лампа, неприятно задев глаза посетителя ярким неестественным светом. За ней зажглись и все прочие осветительные приборы. Парень сунул фонарик и ключ обратно в карман и зашагал к ряду стеллажей, в которых хранились данные о незакрытых делах и их материалы. Остальное всё практически было уже изучено им. Убийства, изнасилования, торговля наркотиками, дорожно-транспортные происшествия и многое другое — на любой вкус и цвет, как говорится. Желанное чтиво на сегодняшний день Кэмерон нашёл быстро. Дело далёкого две тысяче пятого года, который не смогли раскрыть ни местные власти, ни представители ФБР. Кэмерон как-то слышал о нём от болтливой соседки с первого этажа. Но, как он и предполагал, старушка не знала многих деталей. О, она знала лишь одну десятую часть из всех ужасов, творившихся в тот год в доме под номер тринадцать по улице Уэст-роуд. Чем глубже парень погружался в чтение протокола, составленного полковником Макбрайеном, тем шире становилась его улыбка. Жёлтые глаза, казалось, источали дьявольский свет. Пальцы едва слушались от переполнявшего его нутро восхищения. Сейчас Кэмерон мог показаться самым то ни на есть настоящим маньяком и психопатом, получающим экстаз от рассматривания фотографий расчленённых людей в подвале жилого дома. Однако, поверьте, он не является ни тем, ни другим. Он лишь писатель. Удивительно талантливый и способный писатель, вынужденный, однако, черпать своё вдохновение из иррациональных, незаурядных, совершенно особенных вещей, и способный на всё в погоне за музой. Ничего больше.
