В СВЕТЕ КРОВАВОЙ ЛУНЫ - 1. ВСЁ РАДИ ЛЮБВИ

Джин и Чонгук вернулись с прогулки, когда на чистом небе вовсю уже сияли крупные звезды. После всех развлечений уставший макнэ затащил хёна в полюбившееся кафе, где заказал горячее какао с воздушными пирожными. От ароматного напитка его щеки раскраснелись и приятное тепло разлилось по всему телу. Ким смотрел на довольного юношу и понимал, что уже не сможет жить без этой искренней и задорной улыбки. Он сходил с ума от этих манящих и живых глаз, от дурманящего аромата его кожи, от теплых объятий и страстных поцелуев. Потерять все это было равносильно смерти, поэтому вампир сам себе поклялся, что никому и никогда не даст Чона в обиду. Когда они подходили к дому, хён резко остановился и парень, врезавшись в его спину, спросил: — Хён, ты чего? — Что-то не так, — ответил тот и глаза его моментально стали красными. — Здесь другой вампир? — Возможно. Держись позади меня. Чонгук вцепился в куртку Кима и так они вместе вошли внутрь дома. В гостиной у горящего камина спиной ко входной двери стоял незнакомец. Он был одет во все черное и лишь белоснежные волосы выделялись на этом мрачном фоне. Макнэ почувствовал, как Джин напрягся, а незнакомец повернулся и расплылся в милой улыбке, от которой на его щеках тут же появились ямочки. — Ну, здравствуй, Джин, — сказал он слегка грубоватым голосом. — Намджун, что ты здесь делаешь? — удивился тот. — Ты так внезапно покинул меня, что я успел даже соскучиться. — Я серьезно. — И я серьезно. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Мужчина расстегнул пальто и, сняв перчатки, небрежным жестом кинул их на стол, а затем сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Как ты узнал, где я? — спросил Джин. — Одна птичка на хвосте принесла, что ты завел новую игрушку. — Птичка, говоришь, а по мне так это облезлая кошка. Ты же говорил, что на дух его не переносишь, а сам продолжаешь общаться с ним. — Ты прав, не переношу, но по долгу службы и, так как мы с ним являемся главами кланов, то обязаны встречаться, если нашей безопасности что-то угрожает. Я увиделся с Шугой только, потому что в его клане какие-то залетные вампиры убивают оборотней. Вот он и попросил разобраться с этим, а заодно рассказал мне эту потрясающую новость. Выследить тебя мне не составило труда, а помогло мне вот это, — вампир достал из кармана браслет, который Киму подарил Чонгук. — Не скрою, ты ловко заметал следы, но Джин, я уже тысячу раз говорил, что твоя романтичность и сентиментальность до добра не доведут. — И что ты сделаешь? Убьешь его, как и остальных? — Ну, для начала я хотел бы с ним познакомиться. — Джин, кто это? — тихо спросил макнэ из-за широкой спины хёна. — О, да мелкий ничего не знает обо мне? — удивился Намджун. — Что ж, Джин, расскажи ему, кто я для тебя. — Это Ким Намджун, — ответил тот. — Самый старший вампир и глава нашего клана. — И все? Я ведь просил рассказать, кем я являюсь для тебя лично. Ким напрягся еще сильнее и опустил глаза, но не проронил ни слова. Блондин улыбнулся, а затем встал и близко подошел к нему. Он погладил его ладонью по щеке, а затем поднял лицо за подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза. — Что же ты молчишь, или я для тебя уже не хён? — ласково спросил он. — Что? — удивился Чонгук. — Хён, — тихо ответил Джин. — Причем заметь, любимый, — сказал Намджун. — Этого не может быть! — не поверил макнэ. — Хён, ты же говорил, что я единственный у тебя. — А он милашка. Ну, так что, Джин, ты познакомишь нас или мне самому это сделать? — Дай слово, что не тронешь его, — сказал тот серьезно. — Хм, смотря что подразумевать под словом трогать. — Я имел в виду, что ты не убьешь его. — Ах, это. Ну, конечно, не убью. Это было бы невежливо с моей стороны убить его в первые минуты нашего знакомства. — Его зовут Чон Чонгук и он в курсе, кто мы такие. — Правда? Интересно. Приятно познакомиться, Чонгук. Друг моего друга и мой друг тоже. Намджун протянул руку и Чон слегка заколебался. Его сердце бешено колотилось от страха, но он понимал, что не должен показывать этого перед незнакомцем. Собравшись с духом, юноша уверенно пожал руку старшего, смело глядя ему в глаза. Вампир улыбнулся еще шире, показывая свои хищные клыки, а затем одним рывком выдернул макнэ из-за спины Джина. Хён было кинулся в его сторону, но старший свободной рукой так сильно ударил в грудь Кима, что тот по воздуху отлетел к противоположной стене и, ударившись о нее, сполз на пол. Чонгук с ужасом наблюдал полет Джина, а потом дернулся к нему, но блондин крепко держал его за руку. Он внимательно рассматривал лицо макнэ, а затем, втянув носом аромат его кожи, сказал: — Ммм, горячая молодая кровь. Неплохой выбор, Джин. Судя по всему, ты у него был первый. Повезло, ничего не скажешь. Намджун наконец-то разжал стальное рукопожатие и Чон сразу же кинулся к Киму, помогая ему подняться. — Ты как? — тихо спросил он. — Нормально, — ответил тот. Тем временем старший снова сел в кресло и приглашающим жестом позвал остальных присоединиться к нему. Джин усадил Чонгука напротив блондина, а сам сел между ними. Вампир с ухмылкой наблюдал за этой сценой, а затем, указав пальцем на кипу бумаг на столе, поинтересовался: — Значит, он теперь наш новый партнер? Это что-то новенькое, Джин. Раньше дело ограничивалось только банковской картой, а теперь ты даришь ему треть наших акций? С чего вдруг такая щедрость и только не говори мне, что ты опять влюбился без памяти. — Что значит опять? — удивился макнэ. — Серьезно, ты не рассказал ему о своей прошлой, трагически погибшей, любви? Ну, ты просто удивляешь меня. — Джин, о чем он говорит? Ким держался из последних сил, но упорно молчал, опустив голову. Намджун снова усмехнулся и ответил за него: — Дело в том, мой дорогой друг, что Джин вот уже на протяжении ста лет пытается найти единственную любовь всей своей жизни. Он просто отказывается признавать, что это я и есть, но я не в обиде. У меня впереди целая вечность и я готов подождать, поэтому разрешил ему заводить небольшие интрижки на стороне. В конце концов мы все этим грешим, поэтому игрушки, как я называю тех, к кому Джин неровно дышит, появляются у него с периодичностью раз в три года. — Это что же получается, я тридцать третий по счету? — спросил в недоумении Чонгук. — О, да ты прекрасно владеешь математикой. Было у него несколько длительных перерывов, и я уже было подумал, что он все-таки одумается, но нет, все повторилось снова. — Но ты сказал, что его последняя любовь трагически погибла. — Да, это так. — А что же сталось с остальными? — Они тоже умерли. — Все? — Конечно. — Ты их убил? — Ну, а что ты хотел? Я, как глава клана, не могу позволить, чтобы о нас знали все, кому не лень, вот и приходится подчищать за ним хвосты. — А почему же ты никого из них не обратил? — Ну, во-первых, чтобы не создавать себе любимому конкуренцию, а во-вторых, так просто в наш клан не попасть. Я слежу за тем, чтобы в моих рядах была элита. Вот ты, чем можешь похвастаться? — Я занял первое место в городских соревнованиях по боксу. — Фигня. У меня в клане всемирно известные олимпийские чемпионы. — Зато я очень сильный и выносливый. — А еще дерзкий. Смеешь тыкать мне, когда я почти на тысячу лет старше тебя. Ты обладаешь стандартными качествами, которые есть у каждого обычного человека, поэтому, как и все, думаешь, что все можешь. — И что ты тоже меня убьешь из-за этого? — Хм, а ты догадливый. — А если я разорву договор и пообещаю, что ничего никому не расскажу? — Мелкий, а ты далеко неглуп, как я думал. Однако я слишком долго живу, чтобы поверить в эти обещания. Договор — всего лишь бумага и твоя подпись там ничего не значит, — Намджун взял бумаги со стола и швырнул их в огонь. — Ничего личного, мелкий, но это участь всех игрушек Джина. — Он — не игрушка, — наконец-то подал голос Ким, сжав руки в кулаки. — Ой, а я думал, ты лишился дара речи, — сказал старший. — Какой же ты секси, когда злишься. Нет, я правда по тебе соскучился. — А я нет! — Вот как? Видимо, мелкий настолько хорош в постели, что тебе крышу снесло окончательно. Что ж, я тоже хочу испытать это чувство, чисто для сравнения. Чонгук не успел и глазом моргнуть как Намджун оказался возле него, но Джин все же опередил его и, встав перед ним, угрожающе сказал: — Не смей его трогать! — А то что? — Я убью себя. — Да брось, Джин. Ты слишком любишь жизнь, чтобы сделать это. К тому же я слышу эти слова каждый раз, как только застаю тебя с новой игрушкой. Он всего лишь человек, поэтому недостоин твоей любви. — Не тебе судить об этом. Ты — порождение жестокости и зла, утверждаешь, что не умеешь любить и считаешь это чувство глупым. Однако во мне не было ничего особенного, когда ты обратил меня. Зачем ты сделал меня своей игрушкой? Только ради забавы или ты все же сам испытываешь то, что так прилюдно отрицаешь? — Я думал, скажешь что-нибудь новое, но ты повторяешься уже в который раз. Ты с рождения обладаешь мощным гипнозом и мое обращение помогло усилить этот эффект. — Хочешь сказать, если бы не это, ты убил меня вместе с моей семьей? — Возможно, я как-то не думал об этом. — На этот раз придется задуматься, ибо этот макнэ очень дорог для меня. Если убьешь его, я выполню свое обещание, и ты лишишься своего мощного оружия против остальной нечисти. — Джин, одумайся, ну, чем он лучше меня? — Он тот, кто не дает умереть моей человечности окончательно. Только с ним я могу забыть, что я — монстр и жить нормальной человеческой жизнью. — Человеческой жизнью? Да тебе точно крышу снесло! Ты — вампир и вот уже триста лет живешь в этом статусе, попивая человеческую кровь! Ты не сможешь протянуть без нее и трех дней! О какой нормальной жизни ты говоришь? — О той, что тебе никогда не понять. — Все, мне надоело слушать этот бред. Намджун попытался обойти Джина, но тот его же приемом сильно толкнул того в грудь обеими руками так, что теперь он отлетел к дальней стене, ударившись о нее головой. — Беги отсюда! — скомандовал Ким Чонгуку. — А ты? — испугано спросил он. — Беги! Живо! Макнэ рванул так, что аж пятки засверкали. Он забежал в комнату и закрыл дверь на защелку, а затем придвинул к ней тяжелую кровать. Однако, осмотревшись и оценив ситуацию, понял, что это плевая преграда для вампира, а значит, нужно уносить ноги из этого дома. Тем временем старший пришел в себя и, тряхнув головой, сфокусировался на Джине, хищно ухмыльнувшись. — Ух, ты, — сказал он, поднимаясь. — Видно этот мелкий и правда особенный, раз ты посмел сопротивляться мне. Раньше ты лишь оставлял меня без секса на несколько лет и никогда не поднимал руку, но теперь и я почувствовал твою любовь к этому макнэ. Что ж, тем хуже для него. Он умрет самой жестокой и мучительной смертью. — Другого от тебя и не стоило ждать, но прежде тебе придется убить меня, — ответил тот. Два вампира сошлись в гостиной не на жизнь, а на смерть, круша и ломая все, что им попадалось под руки. Они швыряли друг друга так, что оставляли вмятины в полу и стенах, а от этих ударов сотрясало весь дом, отчего с потолка начала сыпаться штукатурка. Однако, как бы Джин не старался защитить макнэ, Намджун был сильнее него, поэтому, когда тот в очередной раз отвел его удар и, схватив за шею, припечатал к полу, Ким уже не смог подняться. Старший довольно ухмыльнулся и, поднявшись, направился к спальне. Хён что-то прохрипел и протянул свою дрожащую руку, пытаясь остановить вампира, но тот уже не слышал его. Выбив дверь несколькими ударами, он отшвырнул ее вместе с кроватью, которая отлетела к противоположной стене. Блондин вошел в комнату и, оглядевшись, ласково сказал: — Мелкий, выходи. Я знаю, что ты здесь, хотя… Взгляд старшего упал на открытое окно и следы на снегу, которые вели к лесу. — Хочешь поиграть в догонялки? — спросил он вслух. — Что ж, дам тебе немного форы. Выждав несколько минут, Намджун пошел по следам Чонгука. Тот бежал, не разбирая дороги и не осознавая, что поднимается в гору, поэтому вскоре силы стали покидать его. Он остановился, чтобы перевести дыхание, а когда оглянулся, то ужас сковал его сердце. За ним по снегу тянулась цепочка его же собственных следов, по которым очень быстро приближался вампир. Чон спрятался за широким стволом дерева, понимая, что обречен, но инстинкт самосохранения подталкивал его к борьбе, поэтому он сгруппировался и прыгнул за ствол соседнего дерева. Перебравшись таким образом подальше, макнэ убедился, что не оставил следов, а затем влез на дерево. Намджун подошел к тому месту, на котором обрывались следы юноши. Он огляделся по сторонам, а затем, хищно улыбнувшись, громко сказал: — Эй, мелкий, признаю, ты и правда смышленый. Однако, подчиняясь инстинкту, ты выключил разум и не подумал о том, что я слышу, как бьется твое сердце. Чонгук зажал рот рукой, чтобы пар от его дыхания не выдал его место положения. Впервые в жизни он пожалел о том, что не может заглушить стуки сердца или вовсе остановить его. Вампир закрыл глаза и прислушался. Среди шума сотен маленьких сердечек и десятка сердец побольше, которые принадлежали птицам и животным, он различил лишь одно человеческое. Буквально за секунды Намджун оказался возле того дерева, на котором спрятался макнэ. — И все же я ошибся, считая тебя умным, — сказал вампир, смотря вверх. — Вместо того, чтобы позвать на помощь, ты побежал в самую глушь. Не понимаю, на что ты надеялся, хотя, наверное, думал, что Джин спасет тебя. Такая глупая преданность свойственна только людям. — Но ты ведь сам когда-то был человеком! — крикнул тот. — Это было так давно, но я ни капли не жалею, что стал вампиром. Я отношусь к наивысшим существам на этой Земле, с которыми даже и сравниться-то некому. Ты ведь не в курсе, я — самый сильный из всех вампиров. — Ты — темная тварь, не знающая жалости! Ты не можешь быть наивысшим существом, ибо не умеешь любить, а выше любви нет ничего! — Серьезно, ты так думаешь? Хм, а что это мысль. Думаю прежде, чем убью тебя, ты увидишь, как я умею любить. Намджун отошел от дерева на шаг и врезал кулаком по стволу так, что оно задрожало. Чон крепче схватился за ветки, но от второго удара дерево пошатнулось, а от третьего начало заваливаться. Макнэ отпрыгнул за секунды до того, как ствол с треском упал на землю. Тут же возле него возник вампир и, схватив за шкирку, поволок обратно к домику. Чон расстегнул куртку и, выпутавшись из нее, вновь кинулся бежать со всех ног, но блондин опять встал у него на пути. С пугающей ухмылкой он повалил юношу на снег и одним движением сломал тому лодыжку. Дикий крик разнесся по окрестности, а вампир, не обращая внимания на корчившегося от боли юношу, схватил того за руку и поволок по снегу. Когда старший вернулся в гостиную, Чонгук уже не чувствовал боли, ибо замерз так, что зуб на зуб не попадал. Он ужаснулся, увидев какой погром учинили вампиры, среди которого, к великому удивлению, уцелел лишь стол. Однако еще больше его поразил Джин, неподвижно лежащий на полу. Намджун легко вытянул вперед руку с цепляющимся за нее макнэ и сказал: — Смотри, Джин, я нашел его. Тот никак не отреагировал на его слова и тогда старший подошел к нему, присел на корточки и, свободной рукой схватив Кима за волосы, заставил открыть глаза. — Ты не хочешь смотреть на то, как я буду его убивать? — спросил вампир. — Что ж, я не убью его пока, ибо обещал показать мелкому, как умею любить. Однако перед этим я все же отведаю его крови и, может, тогда смогу понять твои чувства к нему. С этими словами он вонзил свои клыки в шею макнэ и стал жадно пить его кровь, глядя на Джина своими красными глазами. Хён же печально смотрел на Чонгука, после чего потянулся к его руке, переплетая их пальцы вместе. Увидев это, Намджун остановился и отпустил юношу, который обессилено упал рядом с Джином. Он все еще дышал и смотрел с надеждой на него, но рассерженный вампир схватил хёна за волосы и заставил его подняться, разорвав их хрупкое сплетение рук. Он, словно куклу кинул Кима на стол и тот согнулся пополам, ударившись животом о столешницу. Чтобы тот не скатился на пол, старший встал позади и прижал его зад к краю стола своими бедрами. Задрав рубашку и расстегнув штаны, он оголил его упругую попку, а затем нежно сжав ее обеими руками, принялся ласкать член Джина, который вскоре стал твердым. — Смотри, мелкий, как твоя никчемная любовь разбивается о старые, давно испытанные чувства, — сказал он, довольно усмехнувшись. — Вопреки всем убеждениям, Джин все еще любит и хочет лишь меня. Ты желал увидеть настоящую любовь, так вот это она и есть. Хён держался из последних сил, но предательские волны нарастающего возбуждения, будили в нем неистовое желание. Намджун почувствовал это и, свободной рукой расстегнув свою ширинку, вынул член, а затем, приставив его между двух половинок, грубо вошел в него. Вырвавшийся вскрик Кима больно ударил по еле бьющемуся сердцу Чонгука, ведь именно на этом столе и именно в этой позе еще совсем недавно они с ним занимались любовью. Теперь же его хёном владел тот, кто, по сути, вообще не имел на него никаких прав, а он лежит в луже собственной крови и ничего не может сделать. Чон поймал печальный, но в тоже время страстный взгляд вампира. «Джин, почему же ты не сопротивляешься? Неужели ты и правда любишь его, а не меня?» — хотел сказать он, но вместо этого из его горла вырвался хрип.