Living room for the k(ca)i(t)d

Катсуки стоял в дверях, с зубной щёткой в зубах и шоколадным ботончиков в руке. На лбу у него медленно всбухала венка. Тамаки, до этого тихо евший чипсы на диване, сейчас прятался за Тсунагу в поисках защиты. Тсунагу косился в поиске поддержки на ехидно улыбающегося и поглощающего лапшу Даби. Для начала, Тсунагу должен был пояснить, как они достигли момента, который он описал. Сэр Ночноглаз попросил присмотреть за Амаджики, пока он тренируется с Мирио. Неджире пошла домой, но Тамаки был сиротой, поэтому он должен был как минимум с одним ответственным взрослым, пока ему не исполнится семнадцать. — Простите, что потревожил, — вздохнул Тамаки, отложив свой рюкзак. Хакамата отмахнулся и пошёл делать чай. Пить его с чипсами, которые притащил Амаджики, конечно, извращение, но Тамаки вроде нравилось. Он бы усыновил его, потому что раньше часто с ним оставался (до появления Катсуки, очевидно), но опеку ему, мужчине, работающего героем и одинокому, не давали. В случае с Катсуки, сыграла роль чрезвычная ситуация. А так, до него, Амаджики оставался фаворитом Тсунагу в очереди на усыновление. — Какой фильм посмотрим? — спросил Хакамата, сев на диван. Катсуки очень ревновал его как минимум к Даби, (как же иначе, он вообще не знал, каким образом сдерживать чувства, не воспитывали), поэтому мог очень сильно… э-э, бомбануть, если увидит их вместе, но он обычно уезжал к Шото и Изуку на субботу, а в воскресенье отсыпался до восьми вечера. (Тсунагу понимал, что они там делали, что он так уставал, но предпочитал игнорировать данный факт. Они были чисты, они были парнями, и они были подростками — Хакамата понимал, что это значит). А сегодня было воскресенье. В общем, он не беспокоился. — Я бы хотел посмотреть «Hell kitchen», можно? — спросил Тамаки, запив чипсы чаем. Тсунагу внутренне скривился. — Американская классика? Неплохо, — кивнул он. — На Нетфликсе Шото она должна быть. — Вы смотрите Нетфликс с аккаунта парня вашего сына? — раскрыл глаза Амаджики, разлёгшись на диване, подложив подушку под левую руку. — Да, Тодороки всё ещё самые богатые из нас, — кивнул Тсунагу, улыбнувшись. — Думаю, их вполне можно использовать, если они позволяют это. Вдруг, окно открылось и в квартиру ввалился радостный Тойя. — Пап, знаешь, что? — он маниакально захохотал, не обратив внимания на охреневшего Амаджики. — Фигурки Старателя официально отозваны из магазинов и заменены на мамины! И я получил новый гаражный кит, так что сегодня вечером зови Катсуки, будем делать! Тсунагу вздохнул и потёр переносицу. — Он тебя ненавидит и будет пытаться разбомбить всю фигурку весь процесс, — он потрепал Тамаки по голове, выведя его из оцепенения. Тойя фыркнул. — Ох, поверь мне, в этом вся фишка, — сказал он. — А кто это существо? — повернулся в сторону Амаджики Тодороки. — Д-даби? — икнул Тамаки, не прекратив есть. Ну что же, ему можно только отдать должное. Тсунагу кивнул. И принял решение. В любом случае, большая тройка точно будет вовлечена в их странную семью в какой-то момент времени, Амаджики туда точно вольётся, с усыновлением поможет Рей, и что он теряет вообще? — Даби, — кивнул он. — Он старший брат Шото, поэтому мы воспринимаем его как нечто необратимое. Ещё есть Курогири, но он просто есть, — пояснил он, поняв, что сделал всё ещё запутаннее. К его оправданию, семейное древо стало походить на Иггдрасиль. Тамаки открыл рот, закрыл его и повернулся к телевизору, всем видом излучая «Я-осознаю-это-потом» энергию. Поразительно. И, чтобы добить всю ситуацию, в двери появился Катсуки со словами: «пап, нулся, что на ужин?» — а потом с: «Что за–» Так они пришли к этой ситуации, в которой три его — приёмных — ребёнка либо умирали (от смеха или от страха), либо желали убить. — Катсуки, спокойно, — попытался успокоить Тсунагу, но Хакамата-младший его не слушал и продолжал наступать. — Ты собираешься убить человека на глазах у Даби, а он растрепет это всем, даже Тоге. Ты уверен? — Кншн, — сузил глаза Катсуки, и Тойя, чуть ли не упав с дивана, засмеялся настолько громко, что стёкла задрожали. — Отойди, пап. Ладно, последний вариант, который всегда работал на Катсуки. — Ты будешь пытаться убить собственного брата? — приподнял бровь Тсунагу. Катсуки подавился своим гневом, Даби — смехом, а Амаджики просто осел на пол. Замечательно. — Ох ты ж– Катсуки описал общее настроение замечательно.