Если успеем...

Шесть дней, шесть, твою мать. Первое, что пришло в голову, стоило девушке открыть глаза — это цифра, число, определяющее ее жизнь. Таймер запушен, новый день начал свой отсчет. День первый. За плотно закрытыми шторами виднелись первые лучи осеннего солнца. Натянув одеяло, Ксюша зажмурилась. Еще вчера этот злополучный таймер казался чем-то далеким, а вчерашний вечер – бесконечным. Уснув после двух, девушка словно пыталась оттянуть следующий день, расставаться с вечером, принесшим столько счастья, ей совершенно не хотелось. Вчера все казалось по-другому, чертов таймер был далек, страх хоть немного, но разжал свою костлявую руку, вчера дышать было легче. Вчера. Ушедшее время, которое, увы, она вернуть не могла. Отпустив одеяло, Ксюша приподнялась на кровати; вытащив из-под подушки смартфон, девушка, поморщившись, разблокировала его. 7:42 Слишком поздно для отеля, в это время она уже пила кофе, просматривая новостную ленту в телефоне. В это время она уже была готова к новому дню, а в ежедневнике уже были расписаны предстоящие задачи на весь день. Поздно для отеля, поздно для ее предыдущей жизни. Нужно привыкать к новому образу жизни. Мотнув головой, Ксюша, поморщившись, повернула голову, в глаза тут же бросилась приготовленная система. Штатив с парочкой бутылочек и подключенной капельницей уже стоял у ее кровати, на том же месте, что и вчера. Во сколько ее сюда принесли? Опустив ноги в тапочки, девушка поднялась, брошенный на кровати смартфон пиликнул. Ей было достаточно заметить высветившееся имя отправителя.       От кого: Юра.       Доброе утро. Она не думала ни секунды: ухватив смартфон, Ксюша торопливо тыкнула по экрану.       Кому: Юра.       Доброе, как ты? Эти вопросы вдруг стали их обыденностью – спрашивать, как он, спал ли он и как себя чувствует; все эти привычные вопросы казались девушки чем-то удивительным. Раньше они чувствовались совершенно иначе – обычно, непринужденно. Сейчас все изменилось, банальные вопросы вдруг оставляли теплый осадок, они звучали по-другому. Ксюша не могла объяснить этого, но она ясно чувствовала это изменение.       От кого: Юра.       Я стою у окна и смотрю на клинику.       Хочешь, махну рукой? Машинально обернувшись в сторону окна, Ксюша улыбнулась. Раздвинув плотные шторы, девушка прищурилась. Дом, на который парень вчера указывал, она видела не полностью, лишь одну его половину.       Кому: Юра.       Ты ведь понимаешь, что я не увижу этого. Улыбка не сходила с ее лица, мысль о том, что парень сейчас находится фактически напротив нее, приятно радовала. И неважно, что она не видит его, плевать, главное, что он где-то там, совсем рядом.       От кого: Юра.       Значит, я пошел собираться к тебе.       А ты иди завтракать. Дернув плечом, она бросила взгляд в сторону многоэтажки. Сейчас она бы многое отдала за то, чтобы стоять там, рядом с ним. В голове вдруг отчетливо нарисовалась картинка их обоих в небольшой квартире, в этом шумном городе. Это настолько яркая мысль с каждой секундой все больше обрастала деталями. Она никогда не представляла их вне отеля, всегда все мысли заканчивались той маленькой комнаткой в доме для персонала. Сейчас эта мысль казалась настолько удивительной, она была чем-то новым. А какой их жизнь будет после этой больницы? Свой дом, кот, работа, а вечерами они будут встречаться в квартире? Смотреть фильмы или готовить ужин. Все это будет сопровождаться обсуждением прошедшего дня. Так? Это будет так? А будет ли хоть что-то после этой больницы? А хочет ли она этой жизни? Отказаться от отеля и уехать с ним подальше – обустраивать свою небольшую квартирку. Это все звучало, словно фраза из слащавого фильма, но из всех вопросов она знала ответ лишь на один. Хочет. Смотря на серую многоэтажку, она ярко чувствовала, как хочет всего этого с ним. Болтовня ни о чем, споры об уборке, шипящий кот, походы в магазин по выходным и каждое утро с ним в их квартире, где нет суматохи, где они будут совсем одни. И ради этого она готова отказаться от мечты, к которой так долго шла. Ради этого она готова отказаться от многого. *** Выдохнув, парень отошел от окна. Несмотря на всю свою сдержанность, сейчас ему хотелось кричать. Первая ночь в чужой квартире стала для него бессонной, вставая по несколько раз за ночь, он то и дело подходил к одному и тому же окну. Небольшое окно на кухне было единственным, откуда было видно клинику. Несмотря на бессонницу, в пустой квартире ему дышалось легче, чем в отеле. Там каждый угол этого здания был наполнен их воспоминаниями. Все кричало о ней, каждый человек, которого он встречал, спрашивал о девушке, каждый кусочек этого здания напоминал о ней. Отказаться от этих воспоминаний оказалось неимоверно тяжело, отчасти они помогали. Воспоминания, приносящие боль, одновременно с этим успокаивали его, спасали от ужасных мыслей. Здесь все было пустым, тут не было ничего, что напомнило бы о девушке. Из всего привезенного у парня был лишь ноутбук и небольшая сумка с личными вещами. Он даже не задумывался, собираясь сюда, большинство вещей осталось вместе с воспоминаниями в отеле. Тут не было воспоминаний. Тут была она, совсем рядом. Отбросив смартфон на кровать, парень с шумом выдохнул. Когда все так закрутилось, когда простая симпатия вдруг выросла до таких масштабов? Когда? Ответ на этот вопрос он не мог найти, да и не хотел искать. Он был ему не нужен. Мяукнувший позади кот выдернул его из собственных мыслей. Обернувшись на животное, Юра усмехнулся, взлохмаченный от долгого сна котенок смотрел на парня прищуренным взглядом. — Чего тебе, рыжий? — наклонившись к животному, Юра хмыкнул, замечая, как кот приоткрыл розовую пасть. — Че, опять шипеть будешь? — так и не прошипев, кот, прикрыв рот, спрыгнул с дивана и обошел врача. — Ух ты, какой прогресс в наших отношениях, — Юра хохотнул, направляясь за животным на кухню. *** Система, таблетки, обход врача и болтовня улыбчивой медсестры – все шло по кругу, теперь это ее собственный круг жизни. Поморщившись, девушка опустила взгляд на собственную руку. Сделав очередной моток бинта, медсестра, улыбнувшись, аккуратно завязала концы, закрепляя повязку. — Ну, вот теперь можешь спокойно спать, катетер устойчиво закреплен и не должен выйти из вены, — собрав остатки бинта, медсестра выпрямилась. Сегодня на ней был все тот же костюм бирюзового цвета, но вместо двух колосков волосы были собраны в небрежный пучок, а из кармана торчала медицинская шапочка. Прищурившись, Ксюша улыбнулась. Если вчера на шапке были нарисованы несуразные цветочки, то сегодня это были разноцветные маленькие слоники. — Мне тоже она нравится, — проследив за взглядом девушки, поддакнула медсестра, выдернув из кармана шапку. — Она... милая, — Ксюша улыбнулась. — Ой, у меня их много, — хохотнув, медсестра махнула рукой, — я раньше в детском отделении работала, а потом меня сюда забрали, но от этого, — девушка подняла руку с шапочкой, — я отказаться не смогла, хоть какое-то самовыражение. А то и так эта форма и все однотипные ходим. — Интересно, — приподнявшись, шатенка подложила подушку под спину, — первый раз вижу такое самовыражение, — выдохнув, она приняла сидячее положение, облокачиваясь на подушку. — Ой, знаешь, я не могу в чисто строгом, хоть в носках, но я самовыражусь, — отодвинув штатив, медсестра опустилась в кресло. — А у тебя на работе такое возможно? — Нет, — управляющая рассмеялась, представляя себя в цветных носках перед Федотовым. — А какой смысл в носках? Их же не видно, — девушка передернула плечом. Сдунув прядку светлых волос, медсестра подалась вперед, вопрос шатенки, кажется, удивлял ее. — Ну как какой? Ну, я же знаю, что у меня носки с уточкой, например, — девушка улыбнулась. — А знают ли остальные, уже не важно, — поморщив носиком, она чуть склонила голову. — А ты кем работаешь? — Управляющей загородного отеля, — произнося собственную должность, девушка чувствовала приятное тепло по телу. — У меня все строго, я ведь представитель отеля, носки с уточкой надеть не получится, — Ксюша усмехнулась. Непринужденная болтовня вдруг приносила удивительную легкость, неподдельные эмоции медсестры вызывали улыбку. — А дома? Ты ведь не управляющая? И носочки с уточкой можно надевать, — тут же парировала девушка. — Боюсь, мой парень будет удивлен, — не сдержавшись, шатенка рассмеялась в голос, представляя реакцию Юры на такие носки. — Он у меня врач и у него нет цветных шапочек, — подытожила управляющая. — А, это тот симпотнявый парнишка, — медсестра хитро усмехнулась. — Видела я вчера, с какой скоростью ты убежала, и в окно я вас видела, — улыбаясь, добавила она, от интонации девушки Ксюша почувствовала, как щеки начинают гореть. — А где вы познакомились? — В отеле, — управляющая облизнула губы, — мы работаем вместе, — в голове вдруг всплыл день их знакомства. — Опачки, так у вас служебный роман! — на выдохе ответила медсестра. — Кайф, прямо как в фильме, — реакция девушки позабавила управляющую. — О да, как в фильме, — Завгородняя усмехнулась. — Мы не переносили друг друга первые месяцы, действительно, как в фильме, — подтянув ноги, девушка покрутилась, устраиваясь поудобнее. — Все, как в банальном сериале с канала "Россия", один он мне показался таким, — Ксюша нахмурилась, подбирая нужное слово, — самовлюбленным, наглым, ужас просто, раздражал меня ужасно, — девушка качнула головой, улыбнувшись. — А потом? — растянув буквы, произнесла медсестра, подставляя руки под голову. — А потом..., — прикусив губу, шатенка задумалась. В голове возник образ врача, нагло улыбающегося и смотрящего на нее. В голове, словно кадры из фильма, проскользнули самые яркие их дни. Его обжигающие прикосновения к ее коже, этот массаж в его кабинете будет сниться ей еще неделю. Фокусник, и он, обеспокоенный, бормочет банальный вопрос: «Ты в порядке?» Она упорно гонит мысли о нем, когда вдруг оказывается с ним под руку в свадебном платье, от его прикосновений тело прошибает, словно током. Совместный поиск кошки и эта чертова трость, за которой ей пришлось ехать в деревню, пожертвовав обедом и перерывом. Глупая игра двух боссов и его взгляд, он смотрит на нее, почти не отрываясь, улыбается уголками губ и смущает ее до ужаса. И этот чертов септик. Слушая шум воды в его кабинете, она едва могла унять дрожь рук, ожидая его из душа. Поцелуй, который сшибает ее с ног, его руки, удерживающие ее от падения, и жар его тела – все въедается в память. Она помнит каждую деталь, каждое прикосновение. — А потом… я влюбилась, — по телу побежали мурашки. — Извини, задумалась, — тряхнув головой, девушка смущенно улыбнулась. Медсестра, сидевшая напротив, кажется, все поняла: хитро прищурившись, она кивнула. — Ничего, я поняла, — подмигнув, медсестра усмехнулась. — Действительно, будто в кино сходила, — склонила она голову. — Слушай, а можно вопрос? — заметив кивок управляющей, девушка продолжила: — А как ты поняла, что это твой человек? Неожиданный вопрос вгоняет шатенку в ступор, Кристина же, наоборот, сжав цветную шапочку, подалась вперед, с интересом смотря на управляющую. — А я не поняла, — прикусив губу, Ксюша развела руками, — я не задумывалась об этом, — недоумение отразилось на лице медсестры. — Мне кажется, это и не надо понимать, ты просто любишь человека и все, — управляющая невольно улыбнулась. — Серьезно? — кажется, девушка была удивлена. Молодая медсестра, ожидавшая явно другого ответа, даже не скрывала своей растерянности. Поведя плечом, Кристина неловко улыбнулась, вчера она наблюдала за парой добрых десять минут. — Ну да, — от удивления медсестры Завгородняя почувствовала неловкость. — Знаешь, не было каких-то ситуаций, чтобы я раз и поняла: вот он, мой, — Ксюша всплеснула руками. — И я не пыталась это выяснить каким-то, не знаю, опытным путем, что ли, — управляющая усмехнулась. — Мне правда это не нужно, это вообще странное понятие – «мой человек», — пальцами девушка изобразила в воздухе кавычки. — Это, может, прозвучит сентиментально и даже глупо, но ты либо любишь человека, либо нет, и если вы встречаетесь, а ты задаешься вопросом, мой ли это человек, то я бы задумалась на твоем месте, — стараясь говорить как можно мягче, Ксюша пожала плечами. — Я не думала об этом, я просто считала часы до наших встреч и сейчас иногда считаю, — смущенная улыбка тронула ее губы. От взгляда медсестры ей вдруг стало неловко, кончики ушей вспыхнули. Нет, ей не было неудобно за свои слова, и плевать, насколько сопливо они звучали. Она сказала, как думает, сказала, как почувствовала. Неловкость шатенка испытала за то, кому они были сказаны. — Извини, если загрузила тебя своей сентиментальностью, — торопливо добавила Ксюша. Сжав руки, она смущенно улыбнулась. — Нет, — словно очнувшись, медсестра вздернула рукой, сжимающей шапочку, — не загрузила, наоборот, это очень интересно и мило, — широко улыбнувшись, девушка прищурилась. — Эх, жаль я не работаю в вашем отеле, такой сюжет пропускаю, — хохотнув, она подмигнула. Открыв рот, девушка уже собиралась что-то добавить, как вдруг раздался звонок. — Ой, — вздрогнув, медсестра, опустив руку в карман, выдернула оттуда смартфон. Только взглянув на экран, она, поморщившись, перевела взгляд на шатенку, — кажется, меня потеряло начальство, прости, — поджав губы, она качнула головой. — Я еще загляну, хорошо? — Хорошо, — улыбнувшись, Ксюша кивнула. Получив утвердительный ответ, девушка тут же усмехнулась и, ответив на вызов, выскочила за дверь. Увлеченно отвечая собеседнику, медсестра даже не заметила стоящего за дверью палаты шатенки парня. Опустив голову, Юра с шумом выдохнул. *** Переместив все пакеты в одну руку, врач толкнул дверь; заметив девушку, он, не сдерживаясь, улыбнулся. Поджав ноги по-турецки, шатенка, прикусив губу, что-то разглядывала на экране смартфона, чуть растрепавшиеся волосы добавляли образу определенного шарма. Дернувшись на звук, она обернулась к нему, и спустя секунду озадаченное выражение лица сменилось на иное: прищурившись, она словно улыбалась одним взглядом. — Привет, — Юра опустил пакеты в кресло. — Привет, — опустив смартфон, она чуть склонила голову, — приехал рукой мне помахать? — подскочив с кровати, управляющая задорно усмехнулась. — Лучше, — подмигнув, он выдохнул, сжимая девушку в объятьях; ее тепло обволакивает, словно кокон, сладковатый запах ударяет в нос. — Я соскучилась, — она шепчет это, уткнувшись в его грудь. — Я знаю, — улыбнувшись, он прикрывает глаза. Я просто считала часы до наших встреч и сейчас иногда считаю. Ее фраза, словно записанная на пленке, вновь прокручивается в его голове. День второй. Выглянув в окно, горничная качнула головой; ужасный ветер с проливным ливнем не утихал уже пару часов. Темно-серые тучи затянули небо, из-за чего во всем отеле был включен свет с самого утра. Юля не любила такую погоду. Ей было больше по душе теплое солнышко с прохладным ветерком, настроение от картины за окном с каждой секундой портилось все сильнее. Этот день не задался уже с утра: начавшаяся тошнота с пяти утра скручивала ее в позу эмбриона. Когда ей все же удалось побороть ужасный токсикоз, рабочий день почти начался, и от осознания, что прилечь уже не получится, захотелось расплакаться. Ей вообще последнее время часто хотелось реветь, скачущие гормоны сводили ее с ума. Взглянув на часы, Юля с ужасом осознала, что до конца рабочего дня было еще чертовски долго. Может пересидеть у Ксюхи. Твою мышь. Пришедшая в голову идея ударила по голове кирпичом. Ксюшин кабинет находился буквально за поворотом от этого номера, только он был закрыт уже не первый день. Примириться с мыслью, что подруга находилась за сотню километров, в пусть и отличной, но больнице, а не в кабинете в паре метров, казалось невозможным. От осознания этого глаза снова защипало. Отбросив намоченную моющим средством тряпку, девушка почти рухнула на стул; закрыв лицо руками, она опустила голову. Чертова апатия накрывала ее внезапной волной. Черт. Шмыгнув носом, Юля устало выдохнула. Пусть это было эгоистично и по-детски, но сейчас она хотела заскочить к подруге и, смеясь, упасть в кресло. Махнуть рукой на ее бурчания насчет работы и усмехнуться, заметив напускной укор в глазах управляющей. Хотелось, как раньше, закинув ноги на стол, обсуждать очередной возникший хаос в отеле, жуя при этом какую-нибудь конфетку. Слушать чуть смущенную подругу, рассказывающую о собственных отношениях. И, заметив, как управляющая закатывает глаза на очередной комментарий подруги, рассмеяться. Всего этого хотелось. Хотелось прежней легкости, прежних проблем. Понимание, что этого всего больше может и не быть, заставило девушку сжаться, слезы лились градом. Все эти месяцы Юля с небывалым упорством гнала от себя тревожные мысли, сдерживала слезы. Но сейчас все упорство и настрой рушились, словно карточный домик. — Рыжуля, — услышав обращение, девушка дернулась и, торопливо утерев мокрые дорожки с щек, обернулась на звук. — Да, — голос хрипел, — Лев Глебович, — девушка приподнялась. — Здравствуйте. Я сейчас закончу уборку, — шмыгнув носом, она одернула форму и ухватилась за тележку с моющими средствами. — Не тараторь, рыжая, — мужчина вздернул рукой. — Ты чего сопли по лицу размазываешь? — Все хорошо, — не убирая руки от тележки, горничная опустила голову, — это просто усталость, — Юля шмыгнула носом. Захлопнув дверь, владелец прошел вперед; нахмурившись, он расстегнул жилетку и опустился на кровать. — Ты мне лапшу на уши не вешай, я хоть и старый, но не тупой, — мужчина хмыкнул. — Из-за подружки своей хлюпаешь носом? — вопрос звучал больше, как утверждение. Юле не нужно было видеть взгляд Федотова чтобы понять, что мужчине и самому было плохо. Это было слышно, это чувствовалось. Проведя рукой по щеке, девушка подняла голову. — Просто это…, — слова, как назло, не находились, — разжав ладонь, она убрала руку с тележки. — Это…, — глаза все сильнее щипало. — Знаю, — голос владельца прозвучал глухо, — знаю я все, самому хреново, — от неожиданного откровения горничная вздрогнула. — Не могу привыкнуть, что ее тут нет, — уже тише добавил Федотов. Последняя фраза выбила весь воздух из легких горничной; поджав губы, Юля, не отрывая взгляда, смотрела на мужчину. Девушку удивляли не столько слова, сколько то, что владелец говорил это ей. Нахмурившись, он закрыл лицо руками. От белл-боев Юля знала, что Федотову было плохо минувшие пару дней, сейчас, помня это, горничной было даже жаль мужчину. — Так, — хлопнув руками по коленям, Федотов хмыкнул, — давай, рыжулька, собирайся и дуй к мелкой, отдохнешь, и Симпапулька порадуется, — голос звучал трескуче, казалось, что он успел пожалеть о сказанном тут. — А-а-а, — горничная приоткрыла рот, уже собираясь продолжить, когда ее резко прервали. — А с вашей миссис Клювдией я сам договорюсь, — обрубил он, — шуруй давай, не беси меня, — мужчина изо всех сил старался скрыть собственные эмоции. — Поняла, — сглотнув, девушка облизнула губы, — спасибо, — напускная грубость владельца совершенно не убедила девушку. Ухватившись за поручень тележки, Юля торопливо толкнула ее, хотелось сказать еще хоть что-то, но все слова вылетели из головы. Оглянувшись на мужчину, девушка качнула головой, сейчас слухи о болезни Федотова уже не казались ей обычными сплетнями. Под глазами владельца виднелись темные круги, несмотря на то, что его руки были сжаты, горничная видела, как они подергивались, его дыхание было тяжелым. — Лев Глебович, — с шумом выдохнув, владелец поднял взгляд на горничную, — Ксюша тоже вами дорожит, я знаю, — девушка не знала, насколько эти слова были сейчас актуальны, но, судя по взгляду мужчины, это действительно хоть немного, но помогло. Выдохнув, мужчина кивнул, одним движением говоря молчаливое спасибо. — Симпапульке привет передавай, — каждое слово давалось владельцу все тяжелее. Качнув головой, он устало улыбнулся. *** Отложив йогурт, Ксюша шумно выдохнула и обернулась на дверь палаты. Время уже подходило к обеду, Юра ушел чуть меньше, чем полчаса назад. — Я съезжу по делам и сразу к тебе, пообедай, пожалуйста. Поцеловав ее, он сказал ей это перед тем, как выйти. Пообедай, пожалуйста. Отчего-то именно это въелось в голову, это звучало по-особенному… интимно. Совсем лично, он не задумывался, говоря это. Улыбнувшись, он озвучил свою просьбу совсем легко. А она запомнила… Запомнила интонацию, его улыбку, заботу в голосе, и уже в сотый раз за двадцать минут вспоминала именно эти слова. Короткий стук в дверь раздался именно в ту секунду, когда Ксюша широко улыбнулась. — Да? — подтянув ноги, шатенка обернулась к двери. — Завгородняя, — в приоткрывшуюся дверь просунулась голова подруги. — Оп-ля, — распахнув руки с пакетами, Юля усмехнулась. — Не ждала? — Комиссарова, — от неожиданности управляющая приподнялась. — Ты как тут? — соскочив с кровати, Ксюша улыбнулась, обнимая подругу. — Ты бы хоть предупредила. — Чего предупреждать-то? — шурша пакетами, Юля усмехнулась. — Натянула джинсы, заказала суши и вызвала такси, — приподняв пакеты в подтверждение своих слов, она кивнула. — Ты ж не королева английская, чтоб тебя предупреждать, — горничная хохотнула, замечая, как подруга закатила глаза. — Ты привезла суши? — оглянув пакеты, Ксюша перевела удивленный взгляд на подругу. — Ты решила накормить меня ими до конца моей жизни? — шатенка улыбалась. — Да че тут есть? — скинув шапку, горничная опустила пакеты. — С моим токсикозом я потеряла больше, чем сейчас наем, — с улыбкой добавила она. — Тогда располагайся, — Ксюша обвела рукой палату. — Другой разговор, — отбросив сумку, девушка подтянула пакеты и вытащила упаковки с едой. — Может, я хоть сейчас научусь есть палочками. Вспомнив об умении подруги есть азиатскими приборами, Ксюша в голос рассмеялась. В последний раз горничная даже не пыталась ими есть: ухватив сразу вилку, Юля тогда, смеясь, отложила палочки. — Ну, давай попробуем, — выдернув из упаковки приборы, Ксюша улыбнулась, — рассказывай давай, как ты тут все-таки оказалась? — подтянув к себе одну из упаковок, управляющая подмигнула. — Да что тут рассказывать? — расставив все упаковки, Комиссарова дернула плечом. — Федотов отпустил, — устроив палочки между пальцев, девушка подняла голову. — Ну серьезно, — добавила Юля, заметив удивленный взгляд подруги. — Шуруй, говорит, ну а я че, я и пошуровала, — горничная ухмыльнулась. — Удивительно, — прищурившись, Ксюша оглядела подругу, — даже странно, — ухватив ролл, управляющая качнула головой. Пожав плечами, Юля старательно изогнула пальцы. Чертовы палочки упрямо выскальзывали из рук. — Он переживает, — деревянный прибор выпал из рук, — привет тебе передает, — Юля, поджав губы, улыбнулась, — кажется, он действительно скучает по тебе, — заметив изменившееся лицо девушки, горничная опустила руки, — Ксюх, ну ты чего? Вернешься через месяц, он еще бегать будет за тобой и радоваться. Дернув плечом, шатенка грустно улыбнулась. Для них обоих было далеко не секретом то, что она не вернется через месяц. Как бы Ксюша этого не хотела, как бы она не мечтала, в лучшем случае ее ждет долгое восстановление, а в худшем… еще четыре дня – и все. Привет передает. Передай он этот привет полгода назад, девушка бы лишь сдержанно улыбнулась и едва заметно кивнула, сейчас на этот привет она не знала, как реагировать, это все приносило боль. — Ну да, месяц..., — улыбнувшись через силу, Ксюша перевела взгляд на еду. — Месяц, — Юля утвердительно кивнула. — Ну, может, два, если вдруг твой Юрец тебя сможет остановить, — нахмурившись, горничная ухватила кусочек еды. Попытки горничной поесть вызвали улыбку, пусть и мимолетную. — Он может, — поддакнула шатенка, отпивая сока. — Ох, матушка, — Юля всплеснула руками, — какие изменения! Раньше от работы тебя могло отвлечь, хм, — на секунду девушка сдвинула брови, хмурясь, — ничего тебя не могло отвлечь, — от жестикуляции деревянная палочка вновь выпала из рук. — Раньше да, — приподняв упавший прибор, управляющая протянула его подруге. — Я люблю свою работу и хочу свой отель, моя мечта все еще со мной, — чуть склонив голову, Ксюша улыбнулась уголками губ. — Но его я люблю больше, — почти прошептала она. Услышав слова управляющей, Юля на секунду замерла, в горле все сдавило. В чувствах подруги она не сомневалась, как и в их взаимности. Но от этого признания дышать вдруг стало больно. Что бы Юля не говорила о скором выздоровлении подруги, она четко осознавала все происходящее. Ей было больно понимать и осознавать всё это, будучи наблюдателем со стороны, а что испытывала Ксюша, горничная не хотела знать. Как это – найти человека, с которым хочется провести весь остаток жизни, и вдруг узнать, что этот остаток может быть до ужаса коротким. — Подруга, да это любовь, — голос звучал хрипло, хоть Юля и старалась придать ему бодрости. — Ты вляпалась по уши, — она буквально заставила себя улыбнуться. Хмыкнув, управляющая грустно усмехнулась. — Вляпалась, — еле слышно произнесла Ксюша, — наверное, я вляпалась, — пожав плечами, девушка смущенно улыбнулась. — У-у-ух, подруга, — растягивая слова, Комиссарова ухмыльнулась. — Что "у-у-ух"? — управляющая спародировала голос подруги. — Сама-то не лучше, не мне ведь рожать через семь месяцев, — уже смеясь, договорила Ксюша. — Один-один, — буркнула рыжая, откладывая неудобные палочки. — Все, мое терпение лопнуло, где можно вилку взять? — умоляющее взглянув на подругу, горничная усмехнулась. — Попытка провалена, — ловко орудуя палочками, Ксюша улыбнулась. — Вон, — девушка кивнула на нетронутый поднос с едой, — она даже чистая, — добавила она. — Я не брезгливая, — подскочив с кровати подруги, Юля в две секунды оказалась у небольшого столика с подносом. — Нашла, чем удивить, чистая она. Мне было бы все равно, даже если бы ты успела ей поесть, — ухватив прибор, девушка вернулась на место. — Наконец-то, — облизнув губы, она ловко ткнула вилкой в еду, — можно нормально поесть. — Ты неисправима, — Завгородняя качнула головой. — Ну да, — Юля подмигнула, — Ксю, — обратившись к подруге, горничная выдохнула, — а ты тут как вообще? — крутившееся на языке слово «освоилась» Комиссарова старательно отогнала. Прожевав, шатенка покосилась на подругу и, ухватив бокал с соком, сделала пару глотков. На этот вопрос она пыталась и сама себе ответить, все было весьма противоречиво, ей не нравилось, периодически накатывала истерика и чертова паника. Но порой, когда рядом был он, ей становилось легче, воздух не казался разряженным, а страхи отступали, пусть и ненадолго. Когда она звонила отцу, когда общалась с подругой, когда он приезжал и обнимал ее, все вдруг становилось легче. — Нормально, — это слово не особо подходило. — Сегодня вроде выспалась, мне кажется, я привыкаю: уже не думаю, где я, открыв глаза, и не ищу процедурный; знаю, куда идти и где повернуть. Знаю почти весь медперсонал и некоторых пациентов, вещи свои распаковала, — кивком головы шатенка указала на пустую сумку у шкафа. Привыкаю. Распаковала вещи. Шарик в голове разрывается, стоит Юле услышать это. Эта фраза выделяется, она пугает. — Если не ходить на первый этаж, то не все так плохо, — грустно улыбнувшись, добавляет Ксюша, еда больше не лезет в горло. — А что на первом этаже? — Юля замирает, тело сжимается, словно ощущает что-то плохое. Управляющая молчит минуту; поджав губы, она задумывается, Комиссарова словно видит мелькающие в голове подруги мысли. — На первом этаже рушится надежда, — Ксюша изо всех сил старается звучать как можно легче, хоть и не получается. — Там ведется прием пациентов, туда приходят, надеясь на лучшее, а уходят…, — глаза жжет, выдохнув, Юля моргает часто-часто, — уходят с диагнозом, по большей части, — добавляет управляющая. — Жутковато это видеть, смотришь, как человек сжимает бумажки и пытается понять. Я постояла там минут двадцать вчера, кажется, мне хватит увиденного на всю жизнь, — "Если она будет", — уже про себя добавила Завгородняя. — Тут не страшно, — шатенка обвела взглядом палату, — а вот там – да, — задумчиво фыркнув, девушка отметила, что подруга почти не дышала: замерев в одной позе, она ловила каждое ее слово. — Юль? — шатенка окликнула горничную. — Не думай об этом, — захотелось успокоить горничную. — Для этого места это привычное все, — хмыкнув, управляющая передернула плечами. — Ксюх, — рука со столовым прибором зависла в воздухе, — ты ведь понимаешь, что ты здесь ненадолго? Поваляешься чуть, наешь бока и вернешься к нам, — придав голосу бодрости, проговорила горничная. От речи подруги Юле становилось все больше не по себе: если раньше она видела страх в глазах управляющей, то сейчас его не было, только смирение. Она не слышала страха, не чувствовала надежды, не видела стремления, даже пару дней назад это все было. Сейчас перед ней был словно пустой человек. Она улыбалась, смеялась, отвечала на вопросы, грустила, но все это она делала, словно на автомате. Юля не сомневалась в искренности ее эмоций, все было по-настоящему, но все было вкупе со смирением. Будто не веря ни во что, девушка наслаждалась последними деньками. От понимания этого по телу прошелся холодок. — Понимаю, — выпрямив спину, Ксюша прикусила губу, — Юль, я все понимаю, — выдавив из себя полуулыбку, она на секунду задумалась. — Но у меня к тебе просьба будет, — сохранять спокойствие получалось из вон рук плохо. — Сделаешь? — Сделаю, — буркнула Юля, напрягаясь: интонация подруги ей совершенно не нравилась. — А что делать? Выпустив из рук палочки, шатенка дозированно выпустила воздух из легких, собираясь с духом. В мыслях это все было проще, эта идея пришла к ней почти сразу после диагноза, и это было весьма банально, но весьма важно. — Если вдруг, — особенно выделив последнее слово, Ксюша моргнула, — вдруг все пойдет не по плану, — горло сдавливало, — ты сможешь кое-что передать моим родителям и Юре? — увидев ошарашенное лицо подруги, управляющая отвела взгляд, смотреть сил не было, ей и самой было противно, легкие жгло огнем. — Юль, я знаю все, пожалуйста, — слезы подкатывали, — просто сделай, это важно для меня. Очень важно, — собственный голос хрипел. — На полке там, — кивком головы Ксюша указала на шкаф, — там на второй полке коробка за одеждой, забери ее в пятницу, и если что…, — втянув воздух, шатенка прикрыла глаза, стараясь успокоиться, — там все написано, что и как, — зажмурившись, девушка резко распахнула глаза, все замелькало яркими пятнами. — Сделаешь? — со слезами на глазах управляющая грустно улыбнулась. — Ты моя единственная подруга, мне больше некого просить, — это добило горничную, хотелось закричать на сидящую перед ней подругу, орать на все вокруг, вопить на весь мир. — Завгородняя, — Юля не знала, что ее злило больше: чертова судьба, так распорядившаяся, или полное смирение подруги. Ей было бы легче, видь она у Ксюши хоть долю сопротивления, хоть каплю веры. Да, она прекрасно понимала, что в этой ситуации сложно было сохранить веру и все вокруг угнетало. И как бы она не старалась, она не сможет ощутить все, что чувствовала подруга. Но сейчас она не видела и грамма того упрямства, что было раньше у Завгородней. Не было ничего. — Я сделаю, — стараясь унять бушующие эмоции, Комиссарова выдохнула. — Но знай, что сейчас я не ударила тебя только потому, что ты моя начальница. Но, — девушка вздернула рукой, — как только я уволюсь, ты получишь у меня, — Юля фыркнула, она и впрямь злилась, но сейчас показывать это было ни к чему. — Спасибо, — чуть слышно прошептала управляющая. Проведя по щеке, она вытерла мокрую дорожку от слез. Подняв взгляд на подругу, девушка улыбнулась уголками губ. Выдернув из сумки влажные салфетки, горничная протянула их девушке. Подождав, пока та возьмет, сколько нужно, Юля, аккуратно отодвинув упаковки с едой, подтянулась ближе. — Не за что, и не будет, за что, — выпустив пачку из рук, девушка заключила подругу в объятья. Противоречивые эмоции накрывали горничную волной. Юля злилась, она редко испытывала это чувство, а тем более – на подругу. Пожалуй, все случаи, когда она испытывала это чувство к ней, можно было пересчитать на пальцах. Но вот сейчас Комиссарова особенно стойко ощущала, как злость накрывала ее. Из-за этого чувства совесть – редкое для нее чувство – проснулась, и теперь девушке было противно за испытываемые эмоции. Обнимая Ксюшу, она тихо выдохнула, почувствовала ровное дыхание шатенки – и от этого становилось легче. Злость, которую она испытывала, была защитной реакцией, примиряться со смирением подруги Комиссарова упрямо не хотела. Это просьба стала последней каплей, рыжая даже не думала о таком исходе, этого варианта для нее словно не существовало. Нет. Так не может быть, сколько раз они выкручивались из разных передряг? Сколько раз они выходили сухими из воды, сколько раз воплощали свои безумные идеи в реальность и им все сходило с рук. Юля даже потеряла счет этому всему, все всегда получалось. Это просто очередная передряга. Из которой ей надо выбраться. Хотелось встряхнуть подругу за плечи и заставить ее опомниться, напомнить ей обо всем, убедить, уверить. Но смотря на потухший взгляд управляющей, Юля просто не могла себя заставить это сделать. Возможно, сейчас ей нужно время на «погрустить», как называла это горничная. Ей нужно остановиться и немного передохнуть, она жила с этим не первый месяц и умудрялась делать вид, что все отлично. — Ксюх, — подняв голову, шатенка взглянула на подругу, — я тебя прошу, прекращай, пожалуйста, — голос горничной был пропитан мольбой. — Я все вижу, — сглотнув, Юля вздернула рукой, останавливая управляющую, готовящуюся ответить. — Не спорь ток и не убеждай меня своей улыбкой, я хоть и кажусь дурой, но тебя я знаю, — Комиссарова едва заметно улыбнулась. — Можешь мне кое-что пообещать? Как говорится, баш на баш, — сверкнув хитрым взглядом, Юля склонила голову, ожидая ответа подруги. — Могу, — ответ звучал чертовски неуверенно, это все застало ее врасплох. Выждав пару секунд томного молчания, Юля, ухмыльнувшись, с присвистом вдохнула и, взглянув в глаза управляющей, наконец-то ответила. — Стать крестной для моего ребенка, — подвох, который Ксюша предчувствовала, оказался еще изощреннее, чем она могла предположить. — Юль…, — слова подруги оглушили ее, это все было настолько неожиданно и волнительно, а еще до мурашек приятно, черт возьми, эта гамма эмоций была слишком мощной. — Но я ведь не могу этого обещать, — собравшись с силами, добавила девушка, чувствуя, как к горлу подкатило от осознания. — Можешь и пообещаешь, — Юля была непреклонна, — просто пообещай, я знаю тебя, ты слишком упряма, чтобы не сдержать обещание, — выдохнув, горничная задумчиво оглядела шокированную подругу. — Я не приму отрицательный ответ, — тут же вставила она. Крестной. Слово врывалось в мысли и разрывало их, оно вызывало улыбку и одновременный страх, оно бушевало и погружало сознание управляющей в хаос. Она не представляла себя в этой роли, никогда не задумывалась о детях, не думала, что может быть для кого-то крестной. Сейчас в голове рисовались чертовы картинки, она вдруг ярко представила это, представила, как будет крестной. — Обещаю, — это вырвалось совершенно спонтанно; прикусив губу, Ксюша улыбнулась. — Вот и отлично, — хлопнув руками по собственным ногам, Юля подмигнула, — договорись. А теперь ешь, — в задорном голосе послышалась напускная грозность. — Я не собираюсь это поглощать в одну морду, — хохотнув, Комиссарова ухватилась за столовый прибор. Да, это запрещенный прием, ее слова, ее выходка – это против правил, если можно так сказать, но сейчас, видя это смирение, Юле было плевать. Она использовала каждую возможность, любой шанс, чтобы выдернуть подругу из состояния отчаяния. Да, ей нужно передохнуть и ей можно погрустить и отчаяться. Но Юля искренне считала, что будет лучше, если во время этой так называемой передышки у Ксюши будет повод, который поможет ей хоть на минуту поверить в себя и улыбнуться. Как бы пафосно это не звучало. — Ем я, ем, — выкрутив палочки, Ксюша зацепила ролл. — Только сразу предупреждаю, я не обещаю, что научу твоего ребенка только хорошему, — подмигнув, девушка усмехнулась. — Да я сама научу его плохому, — Юля хохотнула, заметив сверкнувший огонек в глазах подруги, она довольно выдохнула. Кажется, стало хоть немного легче. День третий. Приоткрыв глаза, Ксюша поморщилась. Голова гудела, вся комната плыла. Вытянув телефон из-под подушки, девушка с удивлением отметила, что проспала более одиннадцати часов. Вчера она уснула, едва время перевалило за восемь вечера, однако сейчас все эти часы сна совершенно не ощущались. Каждую мышцу тела неприятно тянуло, перед глазами словно была мутная пленка, все тело выкручивало. Стены комнаты расплылись мутным пятном, стоило девушке повернуть голову; прикрыв глаза, управляющая с шумом выдохнула. Нащупав небольшую кнопку на панели кровати, шатенка торопливо нажала ее. Сейчас плохое самочувствие вгоняло ее в ужас, резкая перемена до слез пугала. Перед глазами мелькали пятна, голова кружилась с каждой секундой все сильнее, она словно на качелях, которые раскручивали до чертовски огромной скорости. Раз. Два. Три. Начав считать про себя, Ксюша поморщилась, только бы не отключиться. Только бы не отключи… *** Громкий звук шагов владельца отеля разносился по коридору. Федотов недовольно хмыкнул, ища глазами нужную дверь. Очередная ночь без сна и куча мыслей не давали мужчине покоя. Несмотря на усталость и периодические покалывающие боли в груди, он, выдернув водителя, приехал. Он планировал сделать это раньше, вчера, может, позавчера... Но, как бы глупо это не звучало, – он боялся. Боялся, словно маленький напуганный мальчишка, он – человек, видевший все, прошедший девяностые, испугался. Он боялся увидеть. Увидеть смерть. Во всем ее проявлении, в ужасном и неприкрытом, ведь сейчас она убивала молодую и ни в чем не виновную девчонку. Он боялся взглянуть в глаза девушке и увидеть ее там. И сейчас, идя по светлому коридору, Федотов чувствовал, как внутри что-то сжималось. С каждой секундой становилось все хуже, с каждым мгновением всепоглощающий страх оплетал его ноги все сильнее. Девятая палата. Проходя мимо, мужчина то и дело оглядывал номера на дверях. Семь. Восемь. Остановившись, мужчина прищурился: следующая дверь, он даже видел табличку, расположенную сбоку. Палата №9 Боль в грудине едва заметно отдавала в руку, кончики пальцев покалывало, он чувствовал это уже пару дней, но едва ли предавал значение. Стукнув пару раз, Федотов толкнул темную дверь, в нос ударил сладкий запах. — Симпапулька? — оглянувшись, он на секунду почувствовал, как ноги приросли к полу; прикрыв глаза, девушка лежала в кровати. Дернув головой, шатенка тут же распахнула глаза и, заметив владельца, словно не поверила своим глазам: мотнув головой, Ксюша на мгновение зажмурилась. — Лев Глебович? — мужчина не исчез, стоило ей вновь открыть глаза. Приподнявшись, она удивленно оглядывала его, капельница, подключенная в руку, чуть натянулась. — Ну не Зуев же, — мужчина хмыкнул и ухмыльнулся, кривая ухмылка далась ему тяжело. — Соскучилась? — Федотов старался не показывать своих эмоций. — Конечно, — несмотря на улыбку шатенки, ее побледневший цвет лица сразу бросился ему в глаза. Всего за три дня она успела измениться до неузнаваемости, вместо бойкой управляющей он видел испуганную девчонку. Такую же испуганную, как и он сам. — Как ты? — пройдя вперед, мужчина внимательно оглядел стоящую с лекарствами стойку. — Набираешься сил, чтобы руководить? — усмехнувшись, он опустился в кресло рядом с кроватью девушки. Прозвучавший вопрос больше был формальностью, нежели действительно вопросом. К сожалению, он прекрасно понимал это, да и не только он, судя по опущенному взгляду шатенки. — Набираюсь, — формальный вопрос – формальный ответ. — Я в порядке, — она хочет, чтобы собственный голос звучал лучше, но получается совершенно не так. — Лев Глебович, Вы хорошо себя чувствуете? — не он один видел изменения, она знала мужчину лучше его собственной дочери, знала его вдоль и поперек, не один он успел изучить ее. Взглянув на собственные руки, Федотов устало выдохнул, пронзительный взгляд управляющей изучал его, будто сканируя, она неотрывно смотрела на своего начальника. Пальцы левой руки все еще подергивало, хмыкнув, он дернул плечами. — А я че? — мужчина вздернул брови. — Я нормально, — он старался изо всех сил. — Что со мной будет? — для убедительности мужчина фыркнул и ухмыльнулся. — Лев Глебович, — непривычно для себя Ксюша растягивала слова, — Вы уверены? — она нутром чувствовала его состояние. — Не обманываете меня? Слова девушки неприятно кольнули, это звучало совершенно по-детски, совсем невинно, трогательно, с чуть слышной дрожью. Простой вопрос щемил сердце, широко распахнув глаза, Ксюша смотрела с надеждой. — Не обманываю, — мужчина хохотнул, — тебя невозможно обмануть, — правда застряла в горле комом, глядя в глаза девушки, он не мог этого сказать, слишком многое он видел в этом взгляде. Ей не нужно это, не нужно знать. — Хорошо, — голос Ксюши был пропитан сомнениями. — Как отель? — подтянув руку, она сжала пальцы, стараясь их размять: она лежала под системой уже не первый час. — А как он может быть? Стоит, куда ему деться? Ждет, пока ты вернешься творить беспредел, — откинувшись на спинку стула, мужчина подмигнул. Федотов был рациональным человеком, на жизнь мужчина смотрел трезвым взглядом, он не питал ложных надежд и не позволял себя слабостей. Сейчас, смотря на девушку, зная все уже не первый день, он никак не мог заставить себя примириться с этим. Как бы жестоко это не было, он прекрасно понимал все шансы, понимал, и для этого ему не нужно было разбираться в медицине. Но принять это все у него не получалось, хотелось допустить слабость и поверить в глупое чудо. Пусть бы это оказалось ошибкой, врачи ведь ошибаются. Ему, словно ребенку, верящему в чудо, захотелось верить. — Лев Глебович, — чуть сдвинув брови, девушка нахмурилась, — спасибо Вам, — поджав губы, она натянуто улыбнулась. — Симпапулька, — во взгляде мужчины недоумение смешалось с осуждением, — какое спасибо? Ты чего, за деньги не благодарят, я лечу тебя, чтобы в будущем ты могла принести мне прибыль, — Федотов подмигнул. Все сказанное было в его духе, это совершенно не удивляло. Только как бы он не пытался, Ксюша совершенно не верила ему, ни одному слову. Улыбнувшись, она кивнула. — Нет, Вы не поняли, — она выдохнула, — спасибо за то, что дали мне шанс, поверили в меня, — девушка, согнув ноги в коленях, елозила пятками по кровати, стараясь заполнить возникшую неловкость. — И Вы продолжали верить, несмотря на все мои…, — на секунду Ксюша замолчала, подбирая нужное слово, — выходки, — управляющая смущенно улыбнулась. Это застало врасплох, горечь в голосе шатенки противно отдавала в голове, это было не похоже на простое спасибо. К ужасу мужчины, они оба это понимали, она улыбалась, говорила как можно спокойнее, а он смотрел и чувствовал, как боль в груди усиливается. Как сердце начинает щемить, а легкие горят, словно от удара хлыстом. — Симпапулька, — кхм, кашлянув, Федотов попытался прочистить горло, — если говорить начистоту, это мне нужно говорить тебе спасибо, — подавшись вперед, мужчина нервно сжал рукой подлокотник кресла. — Да, ты не ослышалась, — подтвердил он, заметив удивленный взгляд управляющей, — ты всегда была рядом, вытаскивала меня из такого, — мужчина нахмурился, — дерьма. Несмотря ни на что, ты была готова на все, даже когда я вытирал об тебя ноги, — собственные слова приносили разочарование в себе. — В моей жизни было много людей, — качнув головой, мужчина устало выдохнул, — но никто не закрывал меня собой от психа с оружием, — опустив голову, владелец хрипло повторил, — никто. Напряжение, возникшее в палате, можно было резать ножом, Ксюша почувствовала, как щеки начинали гореть. Она не думала об этом, не думала, когда, подскочив, закрыла его, не думала об этом после. И уж подавно она не думала, что он помнил об этом, потому что даже она успела забыть. — Лев Глебович, — управляющая облизнула губы, — не за что, — улыбнувшись, добавила она, глаза начинали слезиться, — Вы можете позвать медсестру? Все сказанное мужчиной шокировало, каждое слово въедалось в память, заставляя улыбаться. Несмотря на плохое физическое самочувствие, ей было хорошо, головная боль, которая не проходила с утра, осталась где-то фоном. — Зачем? — нахмурившись, он внимательно оглядел девушку. — Пусть уберет это, — Ксюша кивнула на капельницу, — я Вас обниму, — шатенка сморгнула непрошенные слезы. — И у меня рука затекла, — грустно заключила она. — Симпапулька, — мужчина ухмыльнулся и приподнялся, — сейчас позову, и не реви мне тут, — последнее прозвучало совсем необычно. Это звучало, не как просьба начальника к подчиненной, нет. Это было по-другому, тепло. От услышанного глаза щипало только сильнее. *** Отправив к девушке первую попавшуюся медсестру, мужчина, хмыкнув, огляделся, в горле все стягивало. Весь их разговор отпечатался в его памяти, он все-таки допустил слабину, позволил себе привязаться к этой девчонке. Тяжело вздохнув, Федотов перевел взгляд на дверь ее палаты, сжав левую руку в кулак, он попытался размять похолодевшие пальцы. — Лева, — хриплый голос раздался позади, — обернувшись, мужчина столкнулся с подошедшим врачом, — добрый день, — врач кивнул. — Добрый, добрый, — нахмурившись, Федотов поприветствовал друга. — Пациентку навещал? Или сам хочешь полечиться? — врач пристально оглядел владельца, — Лева, выглядишь неважно, — мужчина качнул головой. — Навещал, — переминаясь с ноги на ногу, Лев задумчиво хмыкнул. — Нормально я выгляжу, — отмахнулся владелец, — не выспался, управляющей же у меня нет, — заключил он. Заглянув за спину врача, мужчина приподнял брови. — О, а вот и Юрец, — Федотов кивнул в сторону зашедшего в отделение парня. Обернувшись в сторону, куда указывал владелец, доктор кивнул, заметив посетителя. — Он каждый день тут, — с полуулыбкой подметил врач. — Правильно, а где ему еще быть? — ворчливо произнес Федотов. — Юрец, — махнув рукой Симонову, он кивнул. — Юрий Сергеевич, — вежливо улыбнувшись, доктор поздоровался с подошедшим. — Лев Глебович, Игорь Степанович, — кивнув мужчинам, Юра перевел взгляд на владельца, — Лев Глебович, что-то случилось? — с беспокойством спросил он. Дернув плечом, владелец помотал головой. — Ничего, просто навестил Симпапульку твою, — мужчина хмыкнул. — Ты спишь вообще? — оглядывая парня, подметил он. — Я тебя сюда отпустил, чтобы ты рядом был с ней, а не пугал ее своим видом. — Сплю, — коротко обозначился врач. — Степаныч, — владелец перевел взгляд на доктора, — как она? Что можешь сказать? — этот вопрос волновал мужчину еще с дороги, он упрямо искал подтверждение, что все не так страшно. Вера в чудо. Минутное молчание главврача показалось для них часом; качнув головой, Игорь Степанович сцепил руки в замок и нахмурился. — Все, как я и говорил ранее Юрию Сергеевичу, — подтверждая слова доктора, Симонов кивнул владельцу, — я назначил операцию в пятницу на десять утра, это лучшее лечение в ее случае. Сегодня у нее случилась реакция на лечение, это подтвердило мои подозрения, — Юра, не упускавший и слова, замер, лицо словно обдало кипятком. — Сегодня случился спазм сосуда в большом мозге, это было вызвано препаратом, но накладывает определенные сложности. Операция хоть и не самая сложная, но все же она окружена определенным риском, — Федотов поморщился, чувствуя, как в голове начинало шуметь. — И, как показывают снимки, опухоль частично сдавливает важный кровеносный сосуд, а это уже намного хуже, — хмуро заключил врач. — Сейчас я не могу просчитать шансы на успех, все зависит от ее организма, — мужчина развел руками. Все тело горело и тут же бросало в холод, сил согнуть чертовы похолодевшие пальцы у Федотова не было. Стоять на ногах получалось с трудом, втянув воздух, он на секунду прикрыл глаза. Вера в чудо. Взглянув на стоящего рядом Юру, Федотов ясно понял, чем был вызван неважный вид парня. Он живет с этим уже не первый час. — Юрий Сергеевич просил Ксении не говорить о рисках, — Калинин поморщился. — Это не правильно, но я согласился. — Спасибо, Игорь, — хрипло проговорил владелец, не отводя взгляда от Симонова, — Я прошу тебя, не говори ей, — рефлекторно мужчина обернулся в сторону палаты управляющей. — Не нужно, пожалуйста, — это был первый раз, когда он просил кого-то настолько отчаянно. — Не буду, — врач понимающее кивнул. Раздавшийся позади звук открывшейся двери заставил мужчин одновременно обернуться. Вышедшая из палаты Ксюша, улыбаясь, о чем-то переговаривалась с медсестрой. Она заметила их не сразу, лишь спустя секунды.