Светит незнакомая звезда...

      Осёдланный брейксет, повинуясь воле всадницы, переданной посредством недвусмысленно натянутых поводьев, послушно остановился и, нервно фыркая, пригнул вытянутую морду на длинной жилистой шее почти к самой земле, стараясь быть как можно более незаметным.       Он родился в неволе, как и многие поколения его предков, но стоило лишь завидеть впереди, в долине, массивные уродливые фигуры, как инстинкты, унаследованные от диких парнокопытных, тотчас же безошибочно опознали в мерно шагающих внизу грязно-зелёных гигантах — смертельного врага. И пусть хищники были замечены своевременно, да и не стали бы отвлекаться от слежки за мигрирующим с запада стадом длинношеих трубачей, чтобы преследовать одинокую и сравнительно некрупную добычу, находящуюся на изрядном расстоянии от цели куда более заманчивой, а потому действительно веского повода для паники вроде бы как и не имелось, — зверь, всё же, склонен был повиноваться чувству опасности, настоятельно советовавшему немедленно отступить назад, к роще и густым зарослям онгмуэля…       Тем не менее, брейксет был хорошо выдрессирован, а сейчас, вдобавок к упряжи, ощутил и какое-то странное, необъяснимое умиротворение, холодное спокойствие, приходящее словно бы откуда-то извне, обещающее защиту достаточно надёжную, чтобы подавить естественные порывы к бегству.       Приподнявшись на стременах, Аллия поднесла к глазам визор старенького бинокля и всмотрелась в происходящее внизу, на равнине:       — Ранкоры, — зачарованно пробормотала изгнанница, невольно залюбовавшись одними из самых грозных плотоядных Галактики. Затем, опомнившись, опустила видавшую виды — во всех смыслах — оптику и перевела взгляд на спутников:       — Они ведь нас отсюда не услышат?       — У них острый слух и отменный нюх, — пожал богатырскими плечами командир отряда охраны, обладатель внушительного, даже как для ква, роста около четырёх метров. Слишком высокие и тяжёлые для езды на брейксетах, гвардейцы избрали в качестве «скакунов» плотно сбитых, коренастых и неторопливых малклаков лесного — растительноядного — подвида. — Но, всё же, не настолько. Мы достаточно далеко.       Кивнув, женщина извлекла из сумки небольшой альбом в твёрдой обложке, заменявшей собой планшет, — и принялась споро зарисовывать очередную встреченную ей диковинку.       Само собой, можно было обойтись одними лишь фотоснимками, но… Алия была посредственным фотографом, зато всегда любила — и довольно-таки недурно умела — рисовать, не без оснований, как ей всегда казалось, считая себя кое-что смыслящей в анималистике. А уж участвуя в экспедиции по Датомиру, с его богатейшим животным и не менее экзотическим растительным миром, — так и вовсе сама Сила велела держать карандаш и бумагу под рукой!       За третью неделю пути довольно скромное собрание зарисовок и записей, сделанных в ходе немногочисленных прежних — ещё в качестве джедая, а то и более ранних, когда она была падаваном, — командировок, пополнилось сразу несколькими десятками эскизов, выполненных пастелью, углем, акварелью, а то и просто карандашом. На листках бумаги оказались запечатлены цветение рощицы снежных деревьев и озерцо, розовеющее озёрными кувшинками; полянка красного щавля и шумная стайка пуаболов; затаившаяся в опавшей листве змея кодаши, поджидающая беспечную жертву, и матёрый толстокожий дреббин, практически пополам перекусивший приземистого камурита вместе с оранжевым гребнем-парусом…       Однако местные «цари зверей» ей до сего момента не встречались.       — Ранкоры выглядят медлительными, даже неповоротливыми, но первое впечатление обманчиво, — отметила госпожа ал’Ланкарра, останавливая своего брейксета рядом с его сородичем, везущим изгнанницу, и с лёгким интересом наблюдая, как мечущийся по бумаге графитовый стерженёк оставляет за собой след — то широкий и рыхлый, то тонкий, жирный, угольно-чёрный, постепенно образуя знакомые гротескные фигуры гигантских хищников. — Если приглядеться, они двигаются плавно, уверенно, даже грациозно.       В отличие от закованных в броню и вооружённых до зубов рептилий-гвардейцев, исследовательница была одета на удивление скромно и просто, будто не в длительную экспедицию по почти неизведанной планете отправилась, а в ближайший городок — проведать родню: небрежно расстёгнутая бежевая кожаная куртка поверх светло-голубой мужской рубахи, длинная юбка с разрезами по бокам — и серые брюки из плотной ткани под ней, замшевые сапожки с высокими голенищами… Ни оружия, ни брони; из украшений — только простенькие бусы из каких-то ракушек и камушков, нанизанных на красный шнурок.       Впрочем, скромность наряда с лихвой компенсировалась количеством поклажи: изрядный багаж Тиф нёс на себе целый «караван» из десятка вьючных животин при двух погонщиках. Уместились в объёмистых тюках на крепких спинах брейксетов и бесчисленные комплекты сменной одежды, и просторный шатёр для ночёвки, и даже небольшой надувной бассейн — черноволосая, по её же собственному признанию, весьма ценила комфорт и охотно пользовалась возможностью обеспечить себе максимально удобный отдых во время стоянок.       — Они сильны и опасны, — согласилась с девушкой Аллия. — Подобных существ не назовёшь красивыми, но их внешность по-своему гармонична. Ох! Вы ведь видели это сейчас?! Какая молниеносная атака! Такого крупного, матёрого самца трубача повалили и задрали за какие-то считанные мгновения, стоило только бедолаге отойти от стада! — торопливо перелистнув страницу, она принялась зарисовывать пиршество — резкими, грубыми штрихами. — Невероятная мощь! Воистину, датомирские ранкоры — само совершенство…       — В том-то их и проблема, — хмыкнула Тиа, которую энтузиазм опального джедая забавлял.       — Что вы имеете в виду? — изгнанница заинтересованно покосилась на главу местного этнографического сообщества. Усмехнувшись, та ответила на вопрос вопросом:       — Вам, наверное, известно, что у ранкоров весьма солидно развита центральная нервная система?       — Доводилось читать об этом в Архиве, — подтвердила Аллия. — Ранкоров классифицируют как полуразумных: они совсем немного недотягивают до среднестатистического стандарта соотношения массы головного мозга к массе тела, принятого для общепризнанно разумных существ. По строению, устройству, разделению на отделы, их функциям содержимое черепных коробок звероящеров очень похоже на, к примеру, человеческое. В пропорции по отношению к массе тела, разумеется.       — А я не только читала, но и смотрела, — вновь усмехнулась брюнетка. — Удачно подвернулась оказия в своё время — вот и препарировала пару-тройку особей, сугубо из научного интереса… Да и живых наблюдала в естественной среде нередко. Ну так вот: у них отменные органы чувств, полноцветное зрение; при охоте на гигантских травоядных ранкоры разрабатывают и применяют довольно сложные тактики, зависящие от особенностей конкретной местности… Кроме того, обилие пищи здесь, на Датомире, позволяет даже столь крупным хищникам собираться в хоть и небольшие, а всё-таки стаи.       — Трудно было не заметить… Внушительное зрелище.       — О да, — Тиа согласно кивнула. — А ещё, полагаю, вы заметили, что они переговаривались между собой? Я, разумеется, не рискну назвать издаваемые ранкорами звуки полноценной, оформившейся речью, языком, однако набор используемых ими сигналов сложен и более чем достаточно обширен для эффективного общения внутри прайда. Похоже на то, что объединение в стаи стало причиной возникновения иерархии, а вместе с ней и каких-никаких элементов социального взаимодействия с сородичами, помимо свойственных даже закоренелым одиночкам брачных игр или угроз при дележе территории.       — Так в чём же тогда заключается проблема, о которой вы упомянули?       — В том, что в своей эволюции звероящеры застопорились, остановившись буквально за шаг до обретения разума, хоть и примитивного… — вздохнула Тиф. — И пройти этот несчастный, жалкий последний шаг им, очевидно, не суждено.       — Но почему?! Несмотря на все перечисленные вами преимущества?       — Не «несмотря», а «благодаря».       — Не понимаю.       — Позвольте объяснить: разум — это признак физического несовершенства своего обладателя. Иначе говоря, уж простите за нелицеприятное для нас всех сравнение, разум — инструмент выживания, подобие костыля калеки, что бы там ни писали в учебниках про «вершину эволюции». Ум приходит на помощь там, где не справляется голая сила, выручает в ситуациях, когда довольно посредственной мощи одних лишь наших мышц становится недостаточно. А зачем всё это идеальному охотнику? Тому, кто по праву занимает первую ступеньку на пьедестале местной пищевой цепочки, для кого попросту не существуют ни конкуренция, ни угрозы — за исключением, разве что, стихийных бедствий и катастроф?       — Хм… Пожалуй, я понимаю вашу мысль. Но разве столкновения с человеком…       — …как показала практика, недостаточно, чтобы подстегнуть развитие в нужном направлении. Да и немного пока этого взаимодействия, равно как и конфликта: колонисты пока что селятся на узкой полосе побережья и не посягают на охотничьи угодья ранкоров. Ква предпочитают степи, равнины с плодородными почвами, на которых занимаются земледелием и скотоводством. Прежде, чем у кого-либо из местных разумных дойдут руки до освоения лесов, предгорий и джунглей, как основного ареала обитания здешних ранкоров, пройдут буквально тысячелетия.       — Однако, рано или поздно это всё же произойдёт.       — О, безусловно. Но тут уже появляется другая проблема: существует немалый риск, что вместо того, чтобы получить стимул к усилению мыслительной деятельности, ранкоры будут банально истреблены. Против современного оружия у них практически нет шансов, и времени на эволюцию им попросту не предоставят.       — Ясно. А разве раньше, когда планета была заселена гораздо плотнее, у них не возникло должной мотивации?       — До печально известной войны с Раката, едва не погубившей ква как расу разумных существ? Честно сказать, даже я, глава клуба этнографии, не знаю, как аборигены взаимодействовали с ранкорами в столь давние времена. Учитывая, что все до единого ква одарены, они могли вполне мирно избегать столкновения с соседями по планете, предотвращая нападения теми или иными воздействиями Силы. Что же касается более поздних и, соответственно, лучше известных нам эпох, то первое знакомство колонистов и ранкоров состоялось ещё в дореспубликанскую эпоху… но, по уже упомянутым причинам, воз, как видим, и поныне там.       — Воз? — переспросила Аллия.       — Гужевой транспорт, — хмыкнув, пояснила черноволосая.       Знать бы ещё, что такое «гужевой»…       — Примитивное наземное средство для перевозки грузов, в которое запрягают каких-либо животных, — правильно истолковав реакцию собеседницы, растолковала Тиф, досадливо закатив глаза к небу. — В основном колёсное, но далеко на севере, где зимой выпадает снег, используют и с полозьями.       — А! Повозка или сани!       — Верно. Так вот, ранкоров-то поселенцы одомашнили, но не придумали таким махинам лучшего применения, нежели чем использование в качестве средства передвижения. Честно сказать, это самый нелепый выбор четвероногого транспорта, какой я только смогла бы себе представить… Ни скоростью бега, ни маневренностью и выносливостью, ни удобством посадки эти звери не отличаются — не говоря уж о том, что чудовищно много, простите, жрут. Даже с учётом всеядности, на одном лишь овсе для прокорма такой туши разориться можно. Однако, видимо, внушительный внешний вид сделал обладание ими престижным, благодаря чему ранкоров даже на Тайтон завезли, в будущую колыбель вашего Ордена.       — Позвольте предположить: приручение тоже не поспособствовало возникновению разума.       — О, безусловно! Селекция если и проводилась, то была направлена на совершенно иные качества, нежели развитие интеллекта. В принципе-то, это даже вполне понятно: ну кому, в самом деле, хотелось бы ездить на говорящем коне? Сегодня ваш транспорт о погоде заговорил, завтра против собственного хозяина за свои «неотъемлемые» права бороться вздумал…       — Хм, и в самом деле. Что ж, ваша версия, Тиа, звучит убедительно. И жаль, что так сложилось: возможно, они создали бы великую цивилизацию…       — Или пошли бы по стопам Раката, образовав очередную агрессивную кочевую орду в космических масштабах и опустошив галактику бесконечными завоевательными походами. Всё же, ранкоры в первую очередь хищники, пусть и способны набить брюхо листвой. И, если уж на то пошло, сударыня…       — Да?       — Если вас так печалит несбывшееся, то что мешает вам попробовать всё же воплотить его в реальность?       — … Признаться, я снова не поняла вас сейчас, госпожа ал’Ланкарра.       — Аллия, вы ведь джедай. Вас изгнали — да; но связи с искрой… кхм, с Силой-то не лишили, а та — нечто куда большее, нежели одно лишь размахивание световым мечом и примитивные манипуляции с мозгами простаков. Тонкие и, разумеется, осмысленные, выверенные воздействия Силой способны изменить живой организм или, что более целесообразно в данном случае, — задать ему должный вектор развития.       — Хм. А вы, Тиа, похоже, знаете о способностях джедаев больше, чем девяносто девять процентов населения Республики, — подозрительно прищурившись, отметила изгнанница.       — О, это говорит лишь о прискорбном невежестве и отсутствии тяги к знаниям у большинства обывателей, — пожала плечами черноволосая. — При желании, в открытых источниках можно отыскать самую разную информацию, не являющуюся засекреченной. В том числе и об Ордене, равно как и о прочих организациях и философских течениях одарённых, о Силе и её использовании. Был период, когда мне были интересны эти темы — и я, насколько смогла, утолила своё любопытство. Ну так что, Аллия, возьмётесь стать создателем новой расы? Хотели ли вы когда-нибудь ощутить себя Богом? Творцом? Добыть вам десяток детёнышей ранкора, для начала?       — Заманчиво, конечно, — улыбнулась экс-джедай. — Будь на моём месте кто-нибудь из Аграрного Корпуса, согласился бы без колебаний: по их профилю задача. А вот мне, для освоения методик «огородников», понадобилась бы специальная литература — доступа к которой у меня теперь нет — и немало времени на её изучение. Не говоря уж о том, что для получения хотя бы промежуточного результата в селекции понадобятся, как мне представляется, десятилетия, а то и века. А уж если придётся заново изобретать, образно говоря, световой меч — то хватит ли всей жизни, чтобы добиться нужного результата?       — Ну, едва ли я смогу помочь с книгами из Архива, да и наш общий знакомый ботан, при всей его пронырливости, в библиотеку Ордена не вхож, — развела руками «этнограф». — Вероятно, получится использовать некоторые наработки и записи, хранимые в императорской библиотеке… но я не уверена. А вот о времени — если вы всё же согласитесь — можете не беспокоиться. Это вопрос решаемый.

***

      — Всё же путешествия здесь, куда ещё не проложены дороги, занимают слишком много времени, — недовольно отметила Тиа. — На вездеходах, даже по обычной грунтовке, не говоря уж об имперских трактах, мы добрались бы менее чем за неделю. И с куда большим удобством, даже с учётом прыжков на ухабах.       — Дорожное строительство трудоёмко, асфальт стоит немалых денег, — вступился за державу командир гвардейцев. — Империя неустанно прокладывает всё новые и новые километры путей на первоочередных направлениях, но…       — Можешь не объяснять, я о том больше твоего знаю, — сморщила носик брюнетка. — До этой забытой Мелотом глуши руки дойдут ещё лет через триста. А железнодорожную ветку протянут и вовсе через все пятьсот, но не ждать же, когда можно будет доехать, подрёмывая в купе…       — Вы могли бы домчаться на Жужелице, миледи.       — Будь я одна — несомненно, так и поступила бы. Но удерживать контроль сразу над парой десятков таких — увольте, это слишком даже для меня. Опять же, один вид подобных «скакунов» вызвал бы море несвоевременных вопросов у нашей спутницы. Далеко ли ещё до Мёртвого Урочища? Нынешними темпами.       — Никак нет, госпожа. Сейчас мы у Кривой Гряды — вон той череды холмов, что тянется по правую руку, за безымянной речушкой. Таким образом, района первой из намеченных к изучению целей мы достигнем, ориентировочно, спустя пару дней.       — Ладно, сойдёт. Для начала остановимся в ближайшей деревушке, как бишь её там? Или разобьём лагерь рядом.       — Карачан, он же Чёрная Яма на старом языке, — село довольно крупное, дворов на триста, если не четыреста, сиятельная. После сбора урожая туда на ярмарку съезжаются землепашцы из окрестных деревенек помельче, купцы, сборщики податей… Сейчас не сезон, торг закрыт, купцам и мытарям там, соответственно, тоже ловить покуда нечего, так что постоялый двор, скорее всего, пустует. Мы без труда найдём комнаты для всего отряда, и лучшую из них — для вас, госпожа.       — Хорошо. Переночуем, отдохнём с дороги, наймём проводников из местных. К Урочищу первой отправлюсь я…       — Возьмите с собой пару солдат, миледи.       — Возьму. А вы с Аллией и остальными поедете следом, на следующий день.