Кристаллы жизни.

Прошло 3 месяца с того момента, как Шейн нашел последний кристалл. Он не мог больше выходить наружу, потому что был под жёстким надзором отца, как и остальные дети. Мужчина не ходил более на собрания, как это было раньше. Он не делал ровным счётом ничего. А раньше все же привносил свою лепту в семью. Мать Шейна все-таки оказалась беременной. Но она сама поняла это лишь тогда, когда появился живот на 5 месяц. В этот раз женщина не хотела рожать, она боялась, что в этот раз ее организм не выдержит. Но когда высказала это мужу то, тот ее лишь ударил, и сказал, что это подарок Шкамару, а подарки божьи нужно принимать с честью. Шейн тоже боялся за здоровье матери, но был уверен, что женщина сильнее ее ожиданий и выдержит. Также Шейн уже перестал беспокоиться о кристаллах, судя по тому, что отец пребывал постоянно дома. Ведь парень стал задумываться, что план мужчины стал проваливаться, а так, возможно, и кристаллы не пригодятся. Но больше всего Шейн думал о Джексоне. Брюнет буквально заполонил голову рыжего. Парень уже стал задумываться, что это любовь. Однако его пугали такие мысли, ведь если так то, что делать он не представлял. Сам Джексон тоже тосковал по рыжему. Он уже давно осознал свои чувства, и решил признаться рыжему, когда они наконец-то встретятся. Но мысли о том, что они больше не встретятся пробивали его уже хлипкую броню независимости и силы. Да и почувствовав робость, слабость по отношению к Шейну, он уже стал сомневаться в существовании этой самой брони.

***

Был, пожалуй, обычный день в семье Шейна. Но сам рыжий уже устал от самой рутинности. Он был очень раздражительным в последнее время. Пускай и сам этого не замечал. Это было из-за брюнета и кристаллов. Уж очень парня бесило то, что он не может отправиться на поиски, но выхода, к сожалению, не было. Мать Шейна почти не вставала с постели. Каждый день она чувствовала себя все хуже и хуже. Но больше всего рыжего удивляло безразличие и бесчувственность отца. Мужчина все равно заставлял женщину вставать, пускай парень все делал вместо нее. Но в этот день отец был особенно зол. Он искал к чему придраться из того, что делает Шейн, и нашел. Парень совсем замотался, и не заметил не большого участка на полу с кровью. Мужчина увидев это пришел в ярость. А когда увидел рыжего, сидящего на кровати, то вовсе раскраснелся от злости. Шейн увидев такое состояние отца сильно испугался, он был в недоумении. Но вдруг отец начал, и начал он с крика: — Ты бездельник и бестолочь! Как ты смеёшься сейчас преспокойно отдыхать, когда на кухне такой бардак?! Услышав такие обвинения, парень еще больше запаниковал. Он, как помнил сам рыжий, оставлял на кухне порядок. Но ему уже было неважно, что он получит новые побои из-за ничего, ему было важно то, чтобы мать не проснулась от криков отца. Потому он решил сам подойти, не усложняя задачу отцу и саму ситуацию. — Прости меня, отец. Да, я бездельник, прости, пожалуйста! — ответил парень, когда подошёл поближе к «зоне риска». Вождь никак не ответил, он лишь подарил невиновному жаркую пощёчину, от удара которой рыжий упал на пол. Он удивился от того, что так быстро может потерять сознание, но пытался сохранять спокойствие. Шейн ожидал еще только несколько ударов, если отец захочет этого, но он не ожидал того, что мужчина взяв его за волосы, потащил прочь из комнаты. Он пытался встать, чтобы совсем не остаться лысым, после такого наказания, но то, с какой скоростью тащил его отец, совсем не давало ему времени и сил встать. Мужчина привёл парня к кровати его матери, и перебрал свои руки от волос к шее рыжего, он поднял его, и имел власть над ним, словно Шейн его кукла. — Просыпайся! Ты только погляди-ка на своего любимчика! Твой любимчик — бестолковый бездельник! — заорал мужчина, от чего женщина, конечно, проснулась. Она была уставшей и выглядела еще хуже и больнее, чем вчера. Шейн начал ненавидеть себя за то, что происходит. — ты меня слышишь? Ты собираешься хоть что-нибудь делать в своей никчёмный жизни? Или так и будешь валяться? Твое дело убираться, а не лежать! Когда вождь не почувствовал никакой отдачи от женщины, тогда он резво отбросил парня в сторону и схватился за ее горло. — Так ты еще и игнорировать меня собралась? Ты обязана мне ноги целовать, а ты…! Отец Шейна стал душить женщину, а та не могла и сопротивляться ему. Он смотрел на нее с особой яростью, ухмылкой от внутреннего превосходства. Но его «идиллию» нарушил его же сын, что набросился на него, и самого пытался придушить отводя дальше от матери. Шейн знал, что он не сможет дать полноценный отпор отцу, но он надеялся, что тот отвлечется от женщины. Уже будучи возле выхода из комнаты, мужчина взял себя в руки, и нанёс удар локтем по животу Шейна. Первый был уверен, что сможет таким образом вырваться из схватки, но его план был провален, потому он решительно наносил еще более сильные удары, на что получал лишь мощнее удушье. Парень старался изо всех сил держать оборону, но удары по телу дали о себе знать, и он отпустил мужчину, который резко развернувшись стал бить сына уже по лицу. Уложив младшего на пол, он наносил удар за ударом, превращая его лицо в чистое мясо. Мужчина надеялся таким образом его убить. Но его прервала внезапно вставшая с кровати женщина. Ее брал озноб и судороги, но она хотела спасти сына, видя агонию и намерения мужа в его глазах и действиях. — Н-не трогай его, прошу! Лучше забери мою жизнь, чем его! — жалобно, с хрипотцой в голосе, произнесла женщина. У мужчины словно что-то щёлкнуло внутри, и он перестал бить парня, лишь коротко задумался. Самодовольно ухмыльнувшись самому себе, он вышел из комнаты, оставляя жену и сына, которые оба тяжело дышали. Шейн уже надеялся на смерть, он уже надеялся на то, что не спасёт город от плана отца и никогда уже более не увидит Джексона. Он даже не знал как благодарить мать. А сама женщина была вся бледная, в судорогах, тело ее все ломило еще больше из-за страха пытки, что точно придумал ее когда-то любимый муж. Шейн решил осторожно встать, чтобы обнять женщину. Он думал, что это ему удастся легче, но он ошибся. У него кружилась голова, все было мыльно перед глазами, но все-таки поднявшись, он подошёл у матери и аккуратно, словно боявшись ее спугнуть, обнял ее. Женщина заплакала, она понимала, что в последний раз обнимается с ним, и очень пожалела, что делала это не так часто, как следовало бы. Мёртвую тишину разрушил вновь мужчина, он сказал им обоим идти в зал, на что они послушно пошли за ним. Когда они зашли в помещение там уже стоял стол, а старшие братья схватили Шейна и крепко его держали, пока женщина все также направлялась к столу. Рыжий пытался вывернуться из хватки братьев, но не смог. Женщина покорно легла на стол, пока к ней подходил мужчина вместе с третьим старшим братом Шейна. Отец протянул своему сыну длинный нож. Рыжий надеялся, что они не хотят сделать то, о чем он думает, но дрожащие руки брата вместе с ножом, который все ближе был к животу матери, стирали все его надежды. Но вдруг он прекратил, отдавая отцу холодное оружие. — Прости, отец, я не могу этого сделать, — опустив голову в пол, почти шёпотом произнес он. — А в тебе я больше всех видел потенциал, но ты так меня предал. Слабак! — крикнул разочарованно мужчина, забирая нож из дрожащих рук, тем самым чуть чуть уменьшая ритм сердца старшего сына. В комнате было жуткое напряжение, но не смотря на это женщина лежала совершенно спокойно, будто знала ранее, что ее муж хочет с ней сделать и легко принимая судьбу. Шейн все же надеялся, что отец не станет такое делать, в нем всегда теплилась маленькая вера в то, что вождь имеет чуточку доброты, где-то в глубине души, что и остановит его от убийства жены, но все рухнуло. Мужчина решительно вонзил клинок в верхнюю часть живота женщины, от чего раздался крик ужаса и боли. Шейн вновь возобновил попытки выбраться из хватки братьев, но было тщетно. Из глаз рыжего полились неожиданные слезы, он с каждой секунды все больше ненавидел себя из-за своей беспомощности. Вождь, отдышавшись и ухмыльнувшись, давая таким образом себе уверенность, продолжил резать по всему периметру брюшной полости медленно, аккуратно. Он упивался криками жены, а иногда поглядывая и на детей, у которых были слезы, безысходность и страх в глазах, он еще больше тем самым понимал свое величие, получая наивысшее удовольствие. Мужчина и не сдержал дикого смеха, что хотел оставить на потом. Слез у парней уже почти не оставалось, как и сил на крики у женщины. Она чувствовала, как медленно, с каждой каплей крови из нее уходит жизни, что ее пугало. Мужчина был уже на половине, сейчас его поедало мучительное ожидание, от чего даже высокомерная улыбка пропала, но он старался сохранять терпение, чтобы дольше мучить жену, правда, это былого удовольствия уже не приносило. Эта пытка, казалось, длилась часами, но на деле продолжалась не менее 30 минут. Мужчина уже чувствовал, как он приближается к новой ступени в своей жизни, в своем могуществе. А парней начало лишь мутить от металлического аромата, от самой крови матери и жестокости отца. Всех разом обдавал озноб, рыжего уже почти не держали, наверное, он уже сам боялся подходить ближе. Женщина уже почти теряла сознание, но старалась терпеть до последнего. И вот, наконец, мужчина сделал то, что хотел. Поддев обрезок кожи, он откинул ее в сторону. Затем улыбнулся столь милой улыбкой, когда увидел своего ребенка. И достав его, перерезая пуповину, ждал когда он покажет хоть какие-то признаки жизни. Но с каждой секундой теряя надежду, та радостная, надменная улыбка уходила с лица его. Через пару десятков секунд осознав, что ребенок мёртв, он страшно разозлился. Отдав мёртвое дитя уже почти мёртвой матери, он резво поднялся по лестнице и вышел из подземелья. В этот момент браться отпустили Шейна и сами ретировались в свои комнаты, стараясь все также сдерживать чувства. А рыжий побежал к матери. — М-ам, — дрожащим голосом начал парень, он не хотел отпускать самого дорогого человека в своей жизни, и винил в этом себя. — мам, я люблю тебя, прости, что я не сумел тебя спасти! Я понимаю, что не заслужил твоего прощения, но я старался, я не думал… — Ш-шейн я тоже люблю тебя, ты ни в чем не виноват, не вини себя. П-прошу позаботься о братьях и сестра-ах… Внезапно женщина закрыла глаза, она умерла так и не договорив. Шейн глупо ожидал, что она лишь заснула и сейчас очнется, но когда женщина не просыпалась через пару минут, он начал ее будить. Он понимал, что она уже не откроет глаза, но наивная вера его не отпускала. Парень сам не хотел отпускать женщину, как он считал, по собственной вине. Он безропотно упал на пол от безысходности, что охватила его. Он тресся и рыдал, словно в припадке. В этот момент он хотел умереть вместе с матерью. Казалось, что его жизнь закончилась вместе с жизнью женщины. И он начал задумываться о том, что лучше бы так и было. «Лучше бы отец меня убил, чем ее… Это я во всем виноват» — в тысячный раз пронеслось в голове у Шейна. Но вдруг в комнату ворвались младшие братья и сестры рыжего. Последние увидев все, лишь развернулись и ушли, будто ничего особенного и не видели. А мальчики тихонько захныкали. Шейн стал стыдиться за то, что они увидели его слабым, потому закрыл свое лицо руками, которые были все в крови матери. Он, может быть, и попытается скрыть свои эмоции от братьев, но не скроет их от себя. Однако, до сих пор парень не верил во всю серьёзность происходящего, будто это розыгрыш, но это была жестокая реальность подземного мира. Прошло пару часов с того ужасающего момента. Шейн так и продолжал лежать возле тела матери на полу в почти полном беспамятстве, но с уверенностью, что всего этого не было, что это лишь его бредни. Его даже нисколько не испугало внезапное возвращение отца. Последний был жутко пьян, от чего не заметил словно бездыханное тело младшего сына и споткнулся о него, но сумел сохранить равновесие, не смотря на свое состояние. — Ты чего здесь лежишь? — завизжал он. — какого черта?! Ты до сих пор ничего не убрал, вот сопляк, свалился на мою голову! Мужчина стал резво пинать парня, чьё лицо оставалась неизменно-бессмысленным не смотря на боль. Удары он наносил невпопад, пару раз ударил даже по лицу, оставляя грязный след от ботинок. Но его остановили старшие братья, которые решил заглянуть в комнату и посмотреть на состояние рыжего. Они, как ни странно, беспокоились за младшего, поэтому решили и спасти его от отца. Когда они все-таки смогли с помощью хватки усмирить, то повели в комнату. Шейна будто разбудили пинки отца, и он решился уйти прямо сейчас, дабы переночевать у Джексона, ведь оставаться в этом логове жёсткости, в котором он рос, у него больше не оставалось желания. Он резко поднялся, его взгляд сразу устремился на мать и тушку ребёнка, лежащего на ней. Сдержав слезы и рвотные позывы, рыжий смог отвернуть голову и побежать в общую комнату. К его счастью, там никого не оказалось, потому взяв телефон, он старался быстрее и аккуратнее уйти из подземелья. На улице вновь шел снег, он ложился уже вторым слоем на землю, словно укрывая ее от холода. Но на улице было достаточно тепло, уже стемнело, хотя это было совершенно неважно для Шейна. Парень совершенно ничего не чувствовал, лишь всепоглощающую боль, что поедала изнутри. Она гулко завывала в его сердце. Позвонив Джексону, он боялся, что тот просто не поднимет, но это свершилось. Услышав бархатистый голос, ему будто стало спокойнее, однако рану это вовсе не зашило. Через пару десятков минут приехал брюнет. Когда рыжеволосый посмотрел на последнего, ему и впрямь еще на немного стало легче. — Привет, — радостно поприветствовал он друга. Этой встречи он особенно ждал, ведь собирался наконец признаться, но увидев поникшее и унылое настроение, и он стал переживать. — П-привет. — Что такое, Шейн? Впервые тебя таким вижу… — У меня кое-что произошло, но можно у тебя переночевать? — опустив голову, жалобно спросил парень. Он боялся смотреть в глаза брюнета, из-за страха расплакаться и все высказать. — К-конечно, а что насчет кристаллов? Или о них на сегодня можно забыть? — удивлённо отозвался Джексон. — На сегодня о них можно забыть. — Ну-у, хорошо, как скажешь, тогда едем ко мне? — Да. Иномарка стремительно умчалась прочь от противного и ненавистного для Шейна места. Он сейчас в принципе ненавидел все, кроме брюнета и младших братьев. Но больше всего себя. Парень собирался скрывать слезы и из причину, но боялся, что все-таки раскроется. Вдруг отворился вход в подземелье — это был один из старших братьев рыжего. Он заметил уезжающую, предположительно, отсюда машину, и решил, что Шейн и раньше выходил из дома, а это его друг. Его пробрала злость: — Тварь… А мы ведь тебя спасли от отца, он бы тебя живьём забил… Ну, ничего, за предательство тебе лучше не будет, ты все равно вернёшься, или умрешь, как и все в этом городе. Мужчина закрыл дверь, и спустившись с лестницы, пошел будить отца, которого только смог успокоить.