Кристаллы жизни.

Очнувшись, Шейн не понимал, где он находится. Но внезапно, через пару секунд, ему буквально ударили в голову события минувшего дня. Из глаз неожиданно полились горькие слезы. Он пытался взять себя в руки, найти, достать свою волю и силу, но никак не мог. Парня взяла дрожь, он до сих пор не мог поверить, что его матери нет в живых, и это все по его вине. Ненависть взяла вверх над уже разбитым сердцем. Вчера он делал все неосознанно и машинально. Он старался отключить свой разум и чувства, чтобы не расплакаться перед Джексоном, и, к счастью, это у него получилось. Перед тем, как поехать домой к парню, они отправились к Кейт за лечением. Когда они уже приехали к брюнету домой, гость увидел квартиру-студию, сделанную в черно-белых тонах. Пускай она и была маленькой, однако очень уютной, Шейн почувствовал себя в безопасности. Хозяин напоил рыжего какао, после чего последний, пошел спать, после уговоров Джексона, на кровать, а сам он лёг на диване. Шейн не мог справиться с грустью, но ему пришлось, потому что к нему неожиданно зашёл Джексон. — С добрым утром! Как спалось? Надеюсь нормально? — С добрым, твоя кровать очень мягкая, поэтому спалось хорошо, — натягивая улыбку, сказал рыжий. — Это хорошо, тогда пойдем на кухню, я завтрак приготовил. На что Шейн натянули еще больше смазливую и жалкую улыбку. Ему, конечно, нравилось, что Джексон такой добрый и заботливый, но печаль и скорбь давала о себе знать. Казалось, еще чуть-чуть и рыжий не сможет себя контролировать и прямо перед брюнетом заплачет. Придя на кухню, он заметил две порции омлета. Аппетита у парня совершенно не было, однако придется. Рыжий сел за стол, и попытался максимально собраться, но вместо этого лишь грустно вздохнул. — Ты будешь чай или кофе? — Кофе, пожалуйста. Подав желаемое, Джексон тоже сел за стол и стал уплетать своб порцию, пока Шейн пытался в себя запихнуть хоть что-то, но даже вкусный аромат сопровождался рвотными позывами. — Ты чего не ешь? Прости, если не понравилось, я не шеф-повар, но думал, что омлет у меня получается. — Нет, это вкусно, ты отлично готовишь, просто я обычно не завтракаю. — Ну, хорошо, буду знать. Тогда, чем хочешь заняться? Мы можем посмотреть фильм, а еще лучше будет устроить тусовку, я очень хочу познакомить тебя со своими друзьями! Они классные, правда. Но если не хочешь тусить, то мы можем просто прогуляться, я знаю очень классное место, там, во-первых, готовят отличные пирожные, и всякие сладости. Во-вторых, оно очень красивое. Еще мы можем сходить в книжный, он, кстати, неподалёку от моего дома, может быть, ты его заметил по пути ко мне, ведь мы его проезжали. — А сколько сейчас времени? — спросил Шейн. Это прозвучало, будто он пропустил все мимо ушей, но на самом деле ему очень понравилась увлечённые и горящие глаза Джексона, когда он все это рассказывал, и он бы с радостью согласился, если бы не его решение. — Десять часов утра, — с недоумением ответил брюнет. — Тогда, мы не сможем совершить все это, прости, но мне надо домой. — Н-ну, х-хорошо… Конечно, давай я тебя отвезу, если н-надо, — поникше отозвался парень, он был разочарован, ведь столько наплонировал на сегодняшний день. — Прости, в следующий раз. — Ничего страшного, я понимаю, тогда поехали? — Д-да… Быстро собравшись, они вышли из квартиры, а потом и сев в машину, поехали. Джексон был в неком отчаянии, но он надеялся, что все его планы совершатся в следующий раз, который, как он мечтал, наступит очень скоро. Решением Шейна было вернуться домой. Он знал, что вернуться туда, это словно самоубийство, ведь он понимал, какое наказание следует за выход из подземелья. Но парень все равно решил пойти на это, потому что был опустошен. Пускай и перед Джексоном, он вел себя как обычно, однако в его душе горел пожар. Внутри себя он рыдал и бился. Он не хотел больше жить, из-за вины и ненависти к себе, что и привели его в опустошенности и разочарованию. Что и привело его к смерти. Рыжеволосый хотел лишь побыть с Джексоном перед смертью, насладиться его прекрасными глазами, и лучезарный улыбкой. Жаль, что только под конец жизни он понял, что любит брюнета. Он мог бы и остаться жить с Джексоном, ведь его наврядли смогут найти кто-то из его семейства, однако он не смог бы жить с тем чувством вины, что поедала его. Он бы мог признаться ему, но не мог, даже, наверное, неосознанно не хотел. В его планах было также признаться ему в любви напоследок. Он был практически уверен, что тот его не любит, но решил не давать ни себе, ни ему, если что, слепую надежду на счастье. Шейн наслаждался последними минутами жизни. Наслаждался городом, по которому он так и не погулял. Он просто старался не думать о смерти, даже о матери, он старался думать только о том, что происходит сейчас, в эту секунду. Казалось, даже моргание, или новый вдох были для него чем-то особенным. Он не хотел умирать, но не мог по-другому. Наконец, подъехав к своему ненавтстному дому. Шейн не отваживался выходить, потому тянул с этим, и юлил с последними словами, которые он хотел сказать любимому. — Джексон, слушай, ты хороший и очень добрый, оставайся таким всегда. Ты безумно помог мне и я это ценю. Спасибо тебе, Джексон, ты один из самых классных людей, которых я знаю. Правда, спасибо, — уже более искренне улыбнулся Шейн, он пытался в последний раз утонуть в глазах брюнета, как это было в первый. — Да ладно, Шейн, — смущенно отозвался парень. — не так сильно я и помог… — Ты мне о-очень сильно помог, не говори так. Л-ладно, пока. — Пока, только, а когда мы увидимся вновь? — Ск-коро…- соврал рыжий. Шейн поспешно решил выйти из машины. И выйдя из нее, он дал волю эмоциям и заплакал, он хотел вернуться и поцеловать его, однако он понимал, что сей действие брюнета не понравится. Подходя все ближе ко входу домой, его тело становилось все более ватным от страха. «Так надо, надо, наверное…» — успокаивал себя парень. Еле открыв проход домой, он все же спустился. Когда он спускался, он заметил своих старших братьев и отца, сидящих друг напротив друга. Они как раз обсуждали, что будут делать с Шейном-предателем. — Предлагаю, все-таки, его искать. Он недостоин жить, и осквернять нашу семью своей жизнью. — Я тоже так считаю! — Ну, и как мы его найдём, глупцы? К черту его, может быть, вернётся, хотя и он не такой тупой, как вы, — сказал мужчина. Вдруг третий брат хотел что-то сказать, но резко все увидели Шейна, что стоял возле лестницы. Мужчины удивились, их ожидания не оправдались, но потом поняли, что это им только на руку и ядовито ухмыльнулись. — Ловите его! — крикнул вождь, он боялся, что рыжий что-то затевает, или захочет убежать от наказания. Но на деле, парень даже не вернулся, и легко отдался в руки людям, которые являлись его семьей, и которые хотели его убить. Братья Шейна крепко схватили рыжего и почти принесли его отцу, словно добычу. Они, против его воли, усадили его на колени, чтобы унизить напоследок. — Ну, что ж, Шейн, пришло и твое время! Шкамару тебя накажет, этого даже невозможно отрицать, ведь ты жалкое ничтожество, которое даже дышать недостойно, не то, что осквернять наш благородный род! — мужчина хотел полностью насладиться унижением сына, перед тем как убить его. — Да ты еще ничтожнее меня! Ты убил мать своих детей, свою жену, и сейчас ты говоришь, что я ничтожество? — Шейн тоже хотел сказать отцу то, что боялся раньше говорить. На такую неожиданную смелость, парень получил жаркую пощёчину на старые раны. Однако он не чувствовал боли, он совершенно ничего не чувствовал, кроме внезапной беззаботности. — Как ты смеешь такое говорить? Надо было тебя убивать еще младенцем, когда ты свалился мне на голову. Ах, кстати, ты вообще знаешь, что эта женщина и не была твоей матерью? — К-как так? — недоумевал Шейн, такого он и представить не мог. Мужчина лишь дико захохотал, смотря на удивление рыжеволосого. Но когда он, наконец, успокоился, то схватил нож, который незаметно покоился подле него и резко, почти незаметно вонзил в грудь парня. Глаза последнего округлились, он почувствовал резкую боль, потому начал паниковать. Но вдруг, высунув нож, мужчина стал хаотично вонзать в тело Шейна клинок. С каждой каплей крови, что вытекала из рыжего, он чувствовал, как и уходит из него жизнь. Ему становилось с каждым ударом все сложнее дышать. Парень чувствовал адскую боль, однако не смел и крикнуть. Он вспоминал все, что с ним происходило за всю его жизнь, самыми яркими воспоминания были о матери и о Джексоне. Из его глаз лаконично текли слезы, а на лице была тёплая улыбка, что бесила мужчину. И наконец, нанеся 12 ударов, вождь перестал, а братья Шейна его отпустили, из-за чего он упал от бессилия на пол. Шейн чувствовал, что смерть с каждой секундой все ближе, а в глазах его становилось все темнее. И в конце концов, он потерял сознания от потери крови. Но даже в бессознании, он чувствовал последние стуки сердца, последние вдохи. Раз, два, три — тёплая ухмылка вовсе ушла с его лица, как и жизнь.

***

Эпилог.

Через пару месяцев Джексон стал беспокоиться, и стал бояться, что Шейна, из-за того, что тот ночевал у него, наказали. Он даже не представлял, что делать. И только потом к нему пришла идея: спрятаться и понаблюдать за входом в подземелье. Поэтому отложив все свои дела, он решился на это. Брюнет понял, что наблюдать с машины не вариант, потому оставил машину, рядом с городом, на окраине. А сам парень решил наблюдать из-за кустов, начав утром. Только ближе к обеду, он увидел плоды от своего наблюдения — кто-то выходил из подземелья. Но это был не рыжеволосый, поэтому парень опечалился, однако продолжал наблюдение. Вечером мужчина, наконец вернулся, и как показалось Джексону с трупом. «Черт возьми, это правда труп? Н-нет, или да? Надо посмотреть, что там за следы остались.» Когда дверь подземелья закрылась, брюнет выскочил из кустов и пошел исследовать. И он был прав. Конечно, от такой информации он был испуган, и решил сообщить отцу. Теперь он боялся за жизнь Шейна. Но парень понимал, что отец не примет слова, поэтому на следующий день, вооружившись камерой, он вновь стал наблюдать и снимать. В этот раз вышел совершенно другой, казалось ровесник Джексона. И тот тоже принёс вечером труп. Отец брюнета — прокурор, любящий строгость и справедливость, потому парень был уверен, что данные кадры его заинтересуют, так и было. Мужчина, увидев кадры, пришёл в ужас, потому на следующий день собрал дюжину лучших полицейских и напал на подземелье. Взять под стражу семейство оказалось очень легко. Всех детей отправили в детдом, а мужчин долго допрашивали, и в итоге обо всем рассказал самый младший: о местенахождении других кланов, их религии и о плане уничтожения города, а после всего мира. Также прошел в подземелье обыск, но ни тайного прохода за шкафом, ни шкатулки с кристаллами они не нашли. После нашли и другие семьи, и с ними поступили также, как и с первой семьёй. Но Джексон был потерян, ведь Шейна нигде не было. Потому он попросил у отца разрешения на то, чтобы поговорить с предположительно главой семьи рыжего, и тот, к счастью, дал возможность. — Как я понимаю, ты вождь? — спросил Джексон, смотря на злого мужчину, через маленькое конце в двери в карцер, на что тот лишь что-то буркнул. — Видимо, да. Ты знаешь Шейна? — Ах, да… Я его пару месяцев назад убил, а потом съел, и он был очень даже вкусным, — засмеялся вождь. Джексон был в ступоре, он не мог в это поверить, сначала он подумал, что мужчина играется с ним, но потом осознал, что это была правда. В эту секунду его мир остановился, сердце потеряло свой ритм, как и все потеряло смысл. Мнимой надежды больше не было. В принципе, ничего не было. Парень уже и не заметил, как стал наносить резвые удары по металлической двери, после чего оставляя на ней кровавые следы. Увидев это, его стали останавливать охранники. Лишь вернувшись домой, он заплакал. Брюнет не понимал, почему жизнь столько жестока, он ненавидел себя за то, что так и не признался. Он был в жуткой апатии, которая сопровождалась постоянными приступами гнева. Джексон будто выпал из жизни на две недели, ему старались помочь друзья, но ни в чем он не видел хоть маленького просвета, только тьму, что поглащала его. Брюнет постоянно прокручивал совместные моменты с Шейном. И очень жалел, что грубил рыжеволосому, что не умолял его на более долгое времяпрепровождение. Он был в отчаянии, и только через месяц пришел в себя. Джексон хотел узнать о Шейне больше, чем тот рассказывал, потому решил узнал у отца адрес детдома, в который отправили братьев рыжего. Направившись туда, он долго добивался их расположения и доверия, потому что дети были напуганы, но помогая им быть более открытыми и сильными, он будто и сам становился более сильным. Они рассказали ему все о Шейне, даже доходило до крайностей, однако это чуть помогло ему оправиться, и потому брюнет решил навещать их. Но сестры рыжего не пошли на контакт, даже после долгих уговоров. После брюнету пришла мысль о том, чтобы разыскать кристаллы. Для этого он решил вернуться в подземелье, и полностью обыскав его, он нашел тайную комнату. Там он нашел шкатулку с кристаллами и книгу Карла, прочитав ее он понял для чего нужны были кристаллы. На то, чтобы разобраться во всем, а позже найти кристаллы ему понадобился месяц. Во время поисков, Джексон представлял, что рядом с ним Шейн, что он помогает ему, но осознание того, что его нет, обычно приходило только тогда, когда он находил кристалл. Когда он собрал все кристаллы, и собирался читать заклинание в тайной комнате, у него начало дрожать все тело. И успокоило его только то, что он представил, что Шейн его похлопал по плечу, и сказал:"Все будет хорошо», от чего Джексон преободрился, и прочел заклинание на свой страх и риск: — Влакен да Леус! Брюнет ожидал что-то вроде взрыва, или наподобие, однако ничего опасного не произошло. Но он решил позвонить воспитателю братьев Шейна, к счастью, она очень быстро ответила. — Здравствуйте, Мисс Мур, а как самочувствие у Джона с Ронни? — Здравствуй, Джексон, самочувствие прекрасное, но скучают по тебе. — Передайте им, что сегодня я обязательно приеду. — Хорошо. После чего брюнет сбросил звонок. Он вздохнул со спокойной душой, хотя чуть боялся, что заклинание подействует позже, но на это, как он сам думает, очень маленькая вероятность. Но вдруг, откуда-то с сверху упала записка. Джексон был напуган, боясь что кто-то рядом, однако, оглянувшись, он понял, что никого и в помине нет. Парень напугался, но решился прочесть. То, что он прочел повергло его в шок, он не верил своим глазам и просто разрыдался: «Джексон, я люблю тебя.» — Я тоже люблю тебя, Шейн.