Туше

      Малфой спустился в подвал через несколько минут. По его лицу было невозможно угадать, какие эмоции он испытывает.       — Лицом к стене.       Поттер выполнил то, что ему велели и теперь косился на Драко левым глазом, правой щёкой ощущая холод каменной стены. Малфой снял пиджак, оставаясь в одной белой рубашке, и аккуратно повесил его на деревянный дверной косяк, затем медленно вытянул ремень из шлевок, сложил его пополам и приблизился.       — Ты серьёзно? — тихо спросил Гарри, выгибая бровь.       — Мне жаль, что ты думал, что я шучу.       Ремень рассёк воздух и ударил Поттера по заду, но тот даже не шелохнулся, лишь сглотнул скопившуюся во рту слюну.       — Знаешь, хорёк, Круцио от Лестрейндж было куда болезненней этого.       — Значит, не желаешь прикусить свой поганый язык? — светским тоном полу-спросил Малфой. Он подошёл ближе и прошептал в самое ухо: — Встань на колени и обопрись на локти.       Перед тем как подчиниться, Гарри бросил на него озлобленный взгляд. Это было как-минимум неприлично и странно. Удары ремнём в такой позе ощущались особенно унизительно и задевали чувство собственного достоинства. Но, несмотря на это, Поттер чувствовал себя странно: бёдра сводило судорогой, а низ живота потягивало. Он с ужасом понял, что с ним происходит.       — Что же ты молчишь? — глумливо спросил Драко, прекращая удары. — Достаточно ли этого, чтобы ты, наконец-то, понял своё место?       — Нет, — ответил Гарри, неожиданно даже для самого себя.       — Хорошо, — хрипло ответил Малфой. — Встань и сними с себя всю одежду.       Гарри вспыхнул, но не подчиниться был не в силах. С пунцовым лицом, он нехотя снял спортивный костюм, носки, а затем и белье, оставшись полностью беззащитным под тяжёлым взглядом Драко. Руками он закрывал причинные места.       — Повернись ко мне спиной, руки на стену перед собой, а ноги расставь пошире — жестко скомандовал Малфой, и Гарри подчинился, скрипя зубами.       Следующий удар пришёлся на бедро, Поттер зашипел от боли, но она была другая. Он понял, что это был уже не ремень.       Удары сыпались на тело, чередуясь с сильными и совсем слабыми.       — Развернись, — громко приказал Малфой.       Гарри повернулся и с удовольствием привалился к стене. Холодный камень доставлял небывалое блаженство раскалённой от ударов коже. Он увидел, что Малфой смотрит ему ниже пояса и на его губах играет улыбочка, когда Гарри проследил за его взглядом, его накрыла жгучая волна стыда. Его член стоял, и явно не собирался падать. Гарри был так отвлечен болью от небольшой плети, которую держал в руках Драко, что не заметил, как перевозбудился.       — Забавно, — хмыкнул Малфой и резко ударил Гарри по внутренней поверхности бёдра. Гарри зажмурил глаза и замычал, хотя больше это напоминало стон удовольствия. — Выходит, ты тот ещё извращенец.       — Хватит, — прошелестел Поттер. — Пожалуйста.       — Ты знаешь слово «пожалуйста»? — глумливо заметил Драко. Он расстегнул две верхние пуговицы на рубашке и с интересом смотрел на оппонента. — Я довожу начатое до конца, запомни.       Малфой не сильно ударил Гарри по груди, затем хлёстко по рукам и бёдрам. Гарри уже перестал себя контролировать и тихо постанывал в голос.       — Помоги себе, — сально усмехнулся Драко.       — Что? — Гарри еле сфокусировал на нем свой взгляд, перед которым все плыло.       — Подрочи и кончи, Поттер. Это приказ.       Глаза Гарри расширились и руки потянулись вниз. Было стыдно, все тело горело от ударов, но оно будто жаждало именно такой разрядки, он совершил пару движений, сжав член в руке, и кончил с протяжным стоном прямо на себя, а затем, больше не в силах держаться на ногах, рухнул на пол.       Малфой ещё долго стоял перед Поттером, который, как выяснилось, отключился, и задумчиво смотрел на него. Сказались пережитый физический и эмоциональный стресс, систематический голод и подавленное состояние.       Потом Драко левитирующим заклинанием перенёс Гарри в его спальню и уложил в кровать, укрыв одеялом. Затем отправился на кухню и занялся приготовлением нормального ужина. Домовиков-то он и правда отпустил.       Гарри Поттер проснулся в своей новой кровати и обвёл глазами обстановку. В комнате было все необходимое для комфортного проживания: письменной стол, вместительный шкаф, большая удобная кровать и даже мягкое кресло, возле которого стоял торшер; на полу лежал бордовый ковёр с длинным ворсом, а окна занавешивали тяжёлые портьеры, тоже бордовые. Спальня была очень уютной, что вызывало в душе Гарри ещё большее непонимание.       Беллатриса держала его три недели на хлебе и воде, прикованного цепями, била, пытала, всячески издевалась, а тут… Малфой, сказал, что теперь Гарри его раб, но разве так обращаются с рабами? Или Гарри чего-то не понимает? Что задумал Малфой? А вчерашнее… Парень закрыл руками лицо и тяжело задышал. Стыд, жгучий стыд, разлился по щекам, вызывая вчерашний вечер в памяти во всех подробностях.       — Три минуты, на то, чтобы ты привёл себя в порядок и спустился в гостиную, — с нотками веселья сказал Малфой, просунув голову в открывшуюся дверь. Гарри вздрогнул от неожиданности.       Минута в минуту, Поттер уже стоял перед сидящим в кресле Драко. Он успел только одеться, и спустился, не успев даже зайти в ванную.       — Так что это было вчера? — с гаденькой ухмылочкой протянул Малфой. — Тебе нравится боль? — он сузил глаза. — Или унижения?       Гарри молчал и смотрел на пламя в камине. За окном шёл снег, и уютно горящий камин вдруг напомнил ему общую гриффиндорскую гостиную в Хогвартсе, и на душе стало совсем тоскливо.       — Ты оглох, Поттер? — повысил голос Драко.       — Иди в задницу, — сквозь зубы прошипел Поттер, переводя на него взгляд.       — Уже приглашаешь? — усмехнулся Малфой, вольготно откинувшись в кресле. — И всё же, нужно поучить тебя хорошим манерам.       — Может тебе ещё и станцевать? — раздражённо буркнул Гарри.       — Ну, раз ты предлагаешь… — Драко удобнее устроился на кресле и подпер подборок рукой, с интересом взирая на Гарри.       Поттер сверлил его взглядом, плотно сжав губы.       — Это приказ, — надавил Малфой. — Танцуй. Хочу стриптиз.       Ошейник начал сдавливать шею, требуя выполнения.       — Ты больной придурок, Малфой! Хочешь стриптиз?! — Гарри быстро стянул с себя штаны и бросил их в лицо парня. — Нравится?!       Поттер развернулся и устремился к себе в комнату. Он хотел успеть принять душ, пока Малфой не «наградил» его новым наказанием.       Драко медленно скинул с себя чужие штаны, так же медленно встал с кресла и отправился в свой рабочий кабинет. Как только он зашёл туда, взял из шкафа пробирку, извлёк из своей головы одно из воспоминаний и поместил внутрь склянки.       — И что же ты Поттер, такой упёртый?..       Он нашёл Гарри в его комнате. Тот стоял около окна и задумчиво смотрел вдаль. Волосы после душа, мокрые и взъерошенные, смешно топорщились на макушке.       Поттер, всё тот же Поттер, — подумал Драко. Такой же непокорный, справедливый, несломленный, несмотря ни на что. Драко всегда восхищался силой его духа, но оттого было лишь интереснее поместить Поттера в такую ситуацию.       — Иди за мной, — произнёс он, зайдя в комнату. Гарри обернулся и молча последовал за ним в кабинет. — Как пользоваться не забыл?       Драко кивнул на омут памяти, и Гарри покачал головой:       — Не забыл.       — Я хочу чтобы ты это посмотрел, — Малфой протянул Гарри пробирку и отошёл на пару шагов назад, скрестив руки на груди.       Поттер хмурился, забирая склянку. Он подозревал, что ничего хорошего там не будет. Вылив воспоминания, он склонился к Омуту и погрузился в воспоминания Драко.       Сначала Гарри оказался в знакомом ему подвале дома Малфоя. В углу на раскладушке сидела девушка и чем воспоминания становились чётче и светлее, Гарри все больше узнавал в ней Гермиону. Она довольно хорошо выглядела и занималась чтением книги. Единственным напоминанием о том, что она там не по своей воле, была цепь, удерживающая ее ногу.       Гермиона вдруг подняла голову и прищурила глаза, глядя на Гарри, но позади раздался шум и Поттер обернулся. В подвал зашёл Малфой. В неизменном костюме и с презрительным выражением лица.       — Малфой, ты сегодня рано, — спокойно сказала девушка. — Что-то случилось?       — Да. Я знаю, где Поттер, — ответил он.       Гермиона тут же отбросила книгу в сторону, и вскочила на ноги:       — Гарри? Он в порядке?!       — Он у моей тёти, — сухо сказал Драко.       — О, нет! Она замучает его до смерти.       — Скорее всего. Поэтому я решил кое-что предпринять.       Воспоминание резко развеялось и перевоплотилось в другое: Драко дарит Лестрейндж Клинок бесконечной боли. Гарри увидел, как Малфой стоит за стеклом в доме Беллатрисы и смотрит на него самого, лежащего на полу красной комнаты.       Затем и это воспоминание резко оборвалось и сменилось: Драко ведёт Гермиону по заснеженной тропинке к мрачному дому, подсвеченному фонарями. На улице стоит тёмная-тёмная ночь и крепкий мороз. После непродолжительного стука, дверь открывает старый сморщенный домовик, а за его спиной стоит Лестрейндж. На ее лице предвкушение и радость.       — Хороший обмен, — скалится она и крутит в руке уже знакомый Гарри клинок. — Угодил, племянничек.       Драко подталкивает Гермиону внутрь, а сам делает шаг назад и покидает дом.       Гарри вынырнул из воспоминаний и в шоке уставился на Малфоя.       — Ты отдал её Беллатрисе?! — через секунду заорал он и кинулся было на Драко, но тот вовремя поднял волшебную палочку.       — Остолбеней!       Поттер рухнул на пол, а Малфой опустился возле него на корточки, приблизив своё лицо к его.       — Если ты ещё раз осмелишься показать свой характер, откажешься что-то делать, станешь оскорблять меня, испытывать моё терпение, и пытаться обыскивать мою комнату… Я попрошу свою любимую тётушку устроить твой подруге грязнокровке такие пытки, о которых ты и не слыхивал. Я сделаю ее жизнь невыносимой. И заставлю тебя смотреть, — чеканя каждое слово сказал Драко. — А теперь встань.       Гарри поднялся, тяжело дыша. Глаза его пылали яростью и он с трудом сдерживал себя.       — Ты услышал меня, Поттер?       — Да.       — Что-то хочешь сказать?       — Нет, — выдавил Гарри, хотя слова о том, что всей душой он ненавидит Малфоя, так и рвались наружу, и вряд ли что-то могло это изменить.       Он принял решение, что будет вынужден подчиниться Малфою, хотя бы ради Гермионы, и, возможно, всё-таки придумает, как выбраться из этого рабства.