Рейд с SeQretом на борту

В последний вечер перед отгрузкой сержант еще раз пенетрировал всем мозги грядущей боевой задачей и наконец объявил отбой, заодно раздав таблетки для улучшения качества сна и снижения тревожности. Все в едином порыве попрятали их по карманам, как только сержант отвернулся. Ночью начала собираться гроза, и выкатившийся тонкий месяц то и дело переполосовывало длинными лентами суетливо бегущих туч. Неровный свет, едва-едва проникающий в окна казармы, то затухал, то становился ярче, и стекла-хамелеоны в гигантском окне никак не могли определить, подо что им отрегулироваться. Затягиваемый снаружи через бризеры воздух пах озоном. Спать не хотелось совершенно. Коннор смотрел в потолок, где тоже едва заметно двигались тени, и пытался выстроить логическую цепочку, приведшую их к тому, что завтра утром они натянут полимерные плащи-презервативы и лягут в контейнеры, чтобы очнуться в двухстах милях к югу. Мысль о контейнерах сразу же потянула за собой воспоминание о высказывании Ральфа. Коннор ерзнул. За три дня индивидуальной подготовки уровень стресса в организме снизился до терпимого, и утренний стояк уже вызывал больше интереса, чем досады. Перевернувшись на бок и высунув ноги из-под тонкой простыни, норовящей окутать поплотнее, Коннор окинул взглядом блок. Лютер дрых, монументально скрестив руки на груди. Гэвин плющился щекой в подушку, от чего вся его физиономия собралась в кучу. Койку Ральфа было видно только наполовину, и по этой половине ничего внятного сказать было нельзя. Маркус и вовсе выпал из поля зрения. Коннор представил, как он чинно и благородно возлежит в подушках, напоминая вождя революции, почившего во славу своего движения. В недоступной взгляду части блока, где скрывался вождь, что-то легонько шорхнуло. Коннор натянул простыню на голову. Все ночные вылазки обязательно заканчивались по-дурацки, одна Мату-Гросу чего стоила. Или ничего не найдешь, или наоборот – найдешь такого, что лучше бы не находил. Девственность потеряешь, допустим. На всякий случай Коннор повернулся на другой бок и сосредоточился на пересчитывании электроовец, прыгающих через механическую изгородь. Овцы сопротивлялись. Вступали в коалиции и уже почти создали парламент. Коннор раздраженно открыл один глаз. Теперь ему казалось, что он слышит индивидуальный храп каждого члена отряда, но не Маркуса. Может, тот помер от свалившейся на них почетной нагрузки? Выпил не ту таблетку, или запил дозой кофе и теперь отдает концы, пока Коннор благочестиво уговаривает себя не лезть в чужие дела... Прокляв все на свете, Коннор откинул простыню и сел. Койка даже не скрипнула. Коннор поднялся и, ежась от неожиданной ночной прохлады, кусающей за голый зад, на цыпочках двинул по комнате в сторону предположительно помирающего бойца. Несколько шагов позволили ему завернуть за массивный выступ, возникший из-за планировки их углового блока, и он сразу же нашарил глазами Маркуса. Снайпер разметался во всю ширь сорокадюймовой койки, свесил ногу, простыня тоже наполовину свесилась, и он совершенно точно дышал. Уже собираясь вернуться, Коннор неожиданно для себя сделал шаг, а потом еще один и еще. Ноги несли вперед сами, и чудовищным усилием воли он смог остановиться только когда навис над чужой койкой. Еще чуть-чуть – и он об нее долбанулся бы. Маркус излучал спокойное умиротворение человека, который точно знает, за что ему наваливают в миску харч в столовой. Чуть наметившаяся щетина обрисовала контуры лица выразительными линиями, глаза под веками неторопливо двигались, и все это было настолько мирно, что Коннору захотелось коснуться воплощенного спокойствия хотя бы кончиками пальцев. Он укусил себя за щеку, сообразив, что уже начинает наклоняться. Выпрямился, очередным усилием воли отодвинул себя на шаг, развернулся и снова на цыпочках шагнул прочь. – Ко-он. Едва слышный шепот так хлестнул меж лопаток, что адреналин выделился в количестве достаточном, чтобы волосы встали дыбом. Сам Коннор резко обернулся, на рефлексах выставляя руки в защитную стойку – и увидел, что Маркус не спит. Снайпер приподнялся на локте и смотрел прямо на него. Едва наметившийся лунный луч падал так, что улучшенный "прицельный" глаз словно светился собственным потусторонним светом. Не зная что сказать, Коннор поднял ладонь и покачал из стороны в сторону. – Чего бродишь? – все тем же едва слышным шепотом поинтересовался Маркус. Коннор больше читал по губам, чем действительно слышал. – Не спалось, – точно так же тихо-тихо ответил он. – Нервы. Маркус вскинул бровь, словно бы задаваясь вопросом, откуда у отрядного хакера вдруг взялись нервы. – Я просто проверить, что никто не откинулся, – чувствуя себя совершенно по-идиотски, объяснил Коннор. – Все ок, я спать. Маркус вскинул руку, останавливая его движение, и поманил к себе пальцем. Коннор замотал головой прежде, чем до мозга вообще дошло, что его куда-то зовут. Маркус осклабился и беззвучно похлопал рядом с собой по воздуху над койкой. Коннор уже осознанно сложил запястья крест-накрест, решительно отказываясь от ночных бдений, и все-таки развернулся. Количество спонтанно принятых решений на его внутреннем счетчике уже превышало все разумные пределы. – Тру-ус... – долетело змеиное дыхание в спину. Коннор помедлил секунду. Оглянулся через плечо. – Слабо? – одними губами выговорил Маркус. Очень хотелось спросить, во что он пытается их обоих втянуть, но Коннор уже не мог. Он просто сделал чертов шаг. Спину щекотали мурашки. Маркус чуть-чуть подвинулся на несчастных сорока дюймах. Коннор сделал еще шаг и неловко уселся на койку. – И как тебе идея с псевдоандроидами? – зловещим шепотом поинтересовался Маркус. – Жопа чует, что добром не кончится, – с похожей интонацией ответил Коннор. По полу чуть тянуло холодком, и он задрал ногу, подгибая ее под себя. Постель хранила тепло чужого тела, и ноге тут же сделалось хорошо. Недолго думая Коннор развернулся, отпихивая Маркуса бедром, и взгромоздил вторую ногу, а потом еще и обхватил колени для надежности. Возложил на них подбородок и прикрыл глаза. – Впервые слышу, чтобы ради зачетов посылали аж в соседнее государство, – пожаловался он. Маркус закатил глаза и чиркнул себя по горлу большим пальцем. – Пока что в сравнении с Бразилией все меркнет. Интересно, сколько стоил этот перелет? – А что? – Мне бы это в руки, и я бы инвестировал, – мечтательно выговорил одними губами Маркус. – А как же три бакса девять центов? Маркус, явно забывшись, издал горловое ворчание. И тут же испуганно прихлопнул губы ладонью. Коннор втянул голову в плечи. Ральф всхрапнул и внезапно замолчал. Маркус закрыл все лицо ладонью. Коннор зажмурился, покрываясь испариной от знакомого уже сладковатого ужаса. Вот сейчас Ральф ясным голосом спросит, какого хера они там делают, и... Ральф захрапел. Коннор медленно выдохнул и поднял веки. И обнаружил, что Маркус тоже опасливо взирает на мир одним глазом сквозь пальцы. И от этого стало так смешно, что теперь уже Коннору пришлось зажимать рот и беззвучно дергать плечами. Маркус тоже пару раз содрогнулся от неслышимого смеха. Потом медленно выдохнул и опустился на спину. Закинул обе руки за голову, сладко потягиваясь. Коннор повторил выдох за ним и, испытывая ни с чем не сравнимое чувство единения душ, только что едва не застуканных, развернулся на месте, путаясь ногами в простыне. И тоже завалился навзничь. Места тут же сделалось чудовищно мало, он пихнул Маркуса бедром, отжимая к стенке, и сложил ногу на ногу, чтобы точно не сверзиться. Маркус завозился, перебрал ногами, сбивая простыню, задрал их, позволяя простыне взлететь белым облаком, и опуститься уже на обоих. Затем потянулся еще раз и повернулся на бок, спиной к стене. Коннор инстинктивно расслабился, растекаясь по освободившемуся месту, и в этот момент Маркус лихо закинул на него сразу руку и ногу. – Э-э... Маркус тут же зажал ему рот. – Тиш-ше... Коннор медленно и осторожно вдохнул через нос. Поведение Маркуса так сильно напомнило Скалу, даже интонацией, что у него ослабели колени. Пытаясь справиться с этим ощущением, он долгих несколько секунд находился в состоянии полного смятения, и только когда эти секунды прошли, а он убедил себя, что Маркус чисто случайно использовал и слово, и интонацию, до него дошло, что снайпер тоже спит нагишом. Его хер притерся прямо к бедру Коннора. Он дернул головой, и Маркус отнял ладонь. – Ма-аркус? – Ноу хомо, приятель, – ухмыльнулся тот ему в самое ухо. – По крайней мере не сию секунду. Краем глаза Коннор опять увидел это потустороннее голубое свечение между черных ресниц. Вздохнул, забарывая искушение свалиться с койки и трусливо бежать прочь, и осторожно начал разворачиваться сам – лицом к Маркусу. Тот удивленно хмыкнул в треть голоса. Коннор завершил нелегкий финт, чуть передвинулся и одним очень удобным движением пропихнул собственную ногу подальше, втиснув между чужих бедер. Наклонил голову, и они уткнулись лбами друг в друга. Даже соприкоснулись кончиками носов. Единственное, что Коннор оставил между ними – это собственную левую руку. Правую он решительно возложил на ребра соседа. Маркус беззвучно зевнул, обхватил его за лопатки и пошевелил другой рукой где-то над головой. Чуть подвинулся, и они притерлись друг к другу так плотно, что на мгновение Коннору показалось, будто вот-вот в голове запоют электрические голоса, и они начнут сливаться воедино... Но мгновение прошло, и ничего не изменилось. – Я сплю, – сонным голосом сказал Маркус. – Утром принесешь кофе в постель. – Пх-х... почему я? – чуть не подавился воздухом Коннор. – Это же ты ко мне приперся. Коннор подавил желание шумно и негодующе вздохнуть. Маркус ерзнул еще раз и ощутимо расслабился. Походу натурально собирался спать. Коннор беззвучно погрыз губу, проходя стадию метания, и тоже велел себе перестать напрягаться. Никакого кофе, конечно, он приперся с благородными целями, а его затащили в койку. Так что только суровый утренний поджопник, не более того. Хотя он не был уверен, что сможет заснуть в таком смущающем положении. Тяжелая нога на его бедрах, твердые мышцы груди, ощущаемые тыльной стороной ладони, такие же мышцы на боку, где лежала другая ладонь – все это было невероятно непривычно. Коннор вздохнул, чуть провел ладонью уже по спине Маркуса, подбирая более удобное положение, и приготовился долго думать. Он открыл глаза одновременно с судорожным вдохом. Нестерпимое желание, от которого ломило яйца, вытащило его из... из сна, как он теперь понял. Там с ним происходило что-то мучительно приятное, и он никак не мог дотянуться до себя и подрочить как следует... Тяжело выдохнув, он заморгал, выгоняя сонную муть. Яйца по-прежнему ломило, член стоял как каменный, и лучше бы он, черт побери, не просыпался. Маркус ухитрился развернуться, и теперь Коннор прижимался к нему сзади. Вернее сказать Маркус сам втиснулся в него так, что хер Коннора оказался между его ягодиц и, кажется, упирался прямо в мошонку. Маркус вздрогнул, и Коннор закатил глаза от стимуляции. Черт побери, головка уже сочилась и, кажется, это была не первая капля. В тесном горячем пространстве было слишком мокро и скользко. Надо было срочно отлепиться от пышущего огнем тела, у него уже взмок живот от этих слишком интимных объятий. Лоб и затылок тоже покрыла испарина, по спине только что струйки не катились. Ладонь точно приклеилась к чужому животу. Коннор мучительно осклабился. Вот сейчас, сейчас он должен был просто поднять пальцы один за другим, оторвать их, как магнит от железки, убрать куда подальше... Ладонь заскользила вниз, и кончики пальцев запутались в жестких паховых волосах. Тоже влажных. Костяшек что-то коснулось. Коннор зажмурился, неловко повернул пальцы – и наткнулся на вздыбленный член. Резко отдернул руку – и его схватили за запястье. – Ку-уда же ты-ы? – прошелестел голос Маркуса. – Продолжа-ай. Сердце в груди барабанило как бешеное. В самой опасной для шкуры ситуации Коннор не чувствовал такого дикого выплеска адреналина. Его опять прошиб пот, едва не шипящий на пылающей коже. В ушах слегка зазвенело. Маркус дернулся, отлипая от него, и перекрутился в талии – легко и непринужденно. Разноцветные глаза в упор посмотрели на Коннора. По губам бродила тень улыбки, и Коннор бы смело назвал ее хищной. Маркус потянул его за запястье, настойчиво возвращая к своему члену, и Коннор подчинился. Обхватил налитой ствол, привычным для себя жестом погонял ладонью туда-сюда и провел указательным пальцем по головке. Лицо Маркуса заметно дрогнуло, тень улыбки исчезла, губы дернулись, приоткрывая белизну зубов. Коннор был так близко, что ему показалось – он видит, как расширяются зрачки Маркуса. Это было абсолютно логическое продолжение того, что потянуло их всех в одну и ту же пропасть. Сначала резиновый хер, потом тебя дрочит андроид, дальше ты участвуешь в оргии, отсасываешь кому-то, кто-то отсасывает тебе, и вот уже невозможно сделать вид, что ничего больше не случится. Медленно двигая рукой вверх-вниз, Коннор наклонился еще сильнее. Их дыхание уже смешивалось в единый горячий поток. В глазах Маркуса мелькнуло что-то неуловимое, как будто отзвук той же неуверенности, которую совсем недавно чувствовал Коннор. В голове очень далеко и будто сквозь стекло прозвучали слова дяди: "Никогда не беги от ответственности, не прячься за чужими спинами" – и Коннор резко подался к Маркусу и накрыл его губы своими. В ту же секунду его схватили за затылок. Два движения слились в одно, и оба стукнулись зубами. – Уй... – С-с... О-оуч... Несмотря на боль, Коннору захотелось засмеяться. Он сморщил нос, прижмурился и уловил от Маркуса точно такие же гримасы. Кажется, они оба одновременно решили взять на себя ответственность. Секунда, вторая – и Маркус потянул его снова. Коннор вспомнил, что в руке у него чужой хер, и с энтузиазмом продолжил его надрачивать, а сам уже безо всякого стеснения нырнул во вторую попытку. На этот раз поцелуй вышел куда удачнее. Они подстроились друг под друга, губы соединились мягко и в то же время нетерпеливо. Коннор скользнул языком во влажную глубину чужого рта, и Маркус точно так же подался ему навстречу. Поцелуй мгновенно превратился в жадный и полный нетерпеливого желания. Секунда, другая, десятая... Дыхания не хватило, и Коннор резко поднял голову. Губы разомкнулись со слышимым звуком, на секунду блеснула соединившая их нить влаги и тут же распалась. Гораздо больше влаги Коннор ощущал в ладони и на пальцах. Собственный член утыкался в яйца Маркуса, и Коннор абсолютно не мог сопротивляться – он уже двигал бедрами в такт надрачиванию. Маркус прерывисто вздохнул, согнул правую ногу еще сильнее и уперся коленом в стену. Коннору мигом сделалось неудобно дрочить, но зато... Он словно под гипнозом отпустил чужой хер, медленно провел пальцами по бедру – и скользнул между раздвинувшихся ягодиц. Маркус едва заметно вздрогнул. Коннор остановился, потратил на раздумья ровно одну целую и три десятых секунды – и потянул пальцы в рот. – Ко-он, – почти зашипел Маркус, и глаза его словно вспыхнули. Коннор не успел достать пальцы изо рта, как его поцеловали снова – только теперь это было неловко, мокро, и язык Маркуса заскользил вокруг его пальцев, сталкиваясь с языком самого Коннора. Перед глазами сами собой, без всякого участия Скалы, начали подниматься розовые вуали. Дрожа всем телом и стараясь не стонать, Коннор вместе с Маркусом дооблизывал свои пальцы, напустил столько слюны, что впору было захлебнуться – и наконец вытащил их. Мокрыми, почти сочащимися, снова нащупал горячее отверстие, приласкал несколько раз, чувствуя, как Маркус напрягается всем телом в ответ – и наконец скользнул средним пальцем внутрь. Мышцы вздрогнули и пропустили его. Маркус вновь схватил его за запястье и, беззвучно, но глубоко дыша, притормозил на несколько секунд. Потом медленно разжал хватку и сунул руку себе между ног. Извернулся, приподнимаясь, и Коннор с готовностью поцеловал его. Даже протолкнул руку под голову Маркусу, чтобы тому не приходилось слишком сильно тянуться. Это был такой кайф – делать кому-то настолько очевидно приятно... Маркус вздрагивал, его губы становились все горячее, шея и загривок сделались мокрыми от пота. Коннор настойчиво исследовал его задницу и наконец, вывернув запястье почти до перелома, нащупал простату. Под пальцами она почти ничем не выделялась, так, что-то более плотное в горячих мягких тканях... Но Маркус содрогнулся с головы до ног. Коннор тут же повторил – и снова получил вознаграждение. – М-мх... – Маркус чуть отодвинулся, прерывая поцелуй. – Да... вай... е... еще... о-о... В паху все ныло со страшной силой. Коннор изнемогал от желания пристроить член туда, где находились его пальцы, и оттрахать это горячее упругое отверстие, которое так сжимало его. При мысли о том, как это же отверстие будет ритмично сжимать его член, пока он будет двигать им в упоительном ритме, хотелось выть от вожделения. – Ещ-ще, – прошипел Маркус. – О... бо...же... Он дрочил так, что было слышно, кажется, на втором этаже. У Коннора уже не хватало сил пугаться по этому поводу. Он хотел только одного. – А-а... Маркус отдернул руку и опять схватил Коннора за запястье. Потом вслепую пошарил и мазнул пальцами по головке его члена. Коннор издал какой-то сиплый звук, он сам не мог сказать, что это – стон, писк, рыдание... – Трахни меня, – выдохнул Маркус ему прямо в губы. – Давай... сделай мне очень хорошо... Коннор опять не понял себя – он то ли вздохнул, то ли всхлипнул. – Не могу, – выдохнул он. – Я не смогу... – Чего? – Гондонов нет, – Коннор прикусил губу. – Без смазки не смогу... Ч-черт... ладно, я... Маркус прижал палец к его губам. – Ты не поверишь, – он почти оскалился в улыбке. – У меня... есть. На всякий непредви... н-нх... денный случай. Коннор приоткрыл рот и, не найдя, что сказать, облизал палец Маркуса. Может, это было и глупо, но кожа Маркуса стала на полтона темнее, а глаза блеснули. – Пошарь в тумбочке, – невесомо-беззвучно выдохнул он. – Нижний ящик, под барахлом всяким. Коннор едва не застонал, так ему не хотелось отстраняться от Маркуса. Но если уж идти, то до конца. Поэтому он медленно-медленно вытащил пальцы. Напряжение, с которым выходили его фаланги, было таким сладостным, что одновременно прерывисто вздохнул и он, и Маркус. Коннор так же медленно развернулся, рискуя сверзиться и сломать колом стоящий член, и осторожно потянулся к тумбочке. Открывать ящик и копаться там так, чтобы не производить звуков, было похоже на взлом трехмерного шифра. Пальцы дрожали от напряжения. Коннор уже начал терять терпение, когда среди вороха непонятно чего вдруг нащупал знакомый квадратик прохладного пластика. Радостно схватил его и медленно потянул наружу. Костяшки ударились о дно верхнего ящика. Коннор судорожно сжал презерватив в кулаке. Тишина. Только Маркус дышал ему в плечо. Решив не закрывать злосчастный ящик, Коннор так же медленно обернулся обратно. Перехватил упаковку зубами и дернул головой, вскрывая. Маркус явно не собирался ему помогать – обеими руками он ласкал себя с разных сторон. Что он там делает с собственной задницей, Коннор не видел, но зато хорошо различал, как вторая рука гуляет в паху, гоняя шкурку и прихватывая яйца. Вдвойне потея от усилий, Коннор раскатал тонкую пленку по каменному от возбуждения стволу. Точно так же зубами надорвав вторую часть пакета, он выдавил всю смазку, что была, на свой член и прошелся по нему ладонью, собирая излишки. Маркус убрал руку от ягодиц, Коннор сразу же сунул облитые пальцы на освободившуюся территорию, мгновенно нащупал приоткрытое отверстие – и теперь так легко проскользнул внутрь, что Маркус со свистом втянул воздух. – Ко-он...нор... Горячее давление стиснуло его пальцы, и Коннор вновь с восхищением почувствовал эти непроизвольные спазмы, возникающие, когда он дотягивается до простаты и легонько надавливает на нее всего лишь подушечкой. А если уж двумя, то... Маркус дернулся, запрокидывая голову. Коннор сделал движение пальцами, расширяя себе проход. Раз, другой, уже откровенно наслаждаясь реакцией Маркуса – и потянул их наружу. Напоследок хорошенько развел, дразня разгоряченный анус, и быстро вытащил. И наконец-то обхватил собственный член, готовый взорваться от любого прикосновения. Придавив ствол у основания, Коннор подождал пару секунд, пока предоргазменное напряжение не ослабело. И направил себя рукой. Головка скользнула по расселине между ягодиц, он сразу почувствовал, как упирается в приоткрытую розетку – и нажал. Маркус резко вздохнул. Даже оскалился. – Что? – сквозь зубы кое-как спросил Коннор. – Угх... Если я с ним спал... это не значит, что у меня теперь там... БТР со свистом проезжает! – Понял, понял, – выдохнул Коннор. Маркус подхватил себя под колено и потянул ногу едва не к груди, широко раскрываясь. Коннор с трудом подавил стон – и продолжил настолько медленно, насколько позволял бешено несущийся ток крови. Его член погружался в раскаленную теснину плавно и мучительно сладко. Как он и представлял, растянутое кольцо мышц пыталось сократиться, выдавая эти восхитительные спазмы. Он вошел до упора и застыл, сдерживаясь. Маркус чуть дернулся, рука Коннора сама собой скользнула по его бедру, и он тоже подхватил Маркуса под колено. Потом плавно спустился к ягодицам и прихватил мускулистое полушарие, опять помогая раздвинуться чужой заднице еще сильнее. Маркус потерся бритым затылком о его предплечье, вывернул шею, явно подставляясь для поцелуя, и Коннор немедленно выполнил это требование. И одновременно подался назад, высвобождая раскаленный от желания член. Маркус судорожно вздохнул через нос, и его рука в паху задвигалась в неистовом темпе. Звериный инстинкт побуждал немедленно подстроиться под этот темп, но Коннор сдерживался, хотя сила воли потрескивала по швам. Обалдевая от интенсивности ощущений, он попытался сосредоточиться на поцелуях. На влажных губах, охотно открывающихся ему навстречу. На переплетении языков, по-змеиному скользящих в страстном танце. Даже на зубах, иногда задевавших чувствительную кожу. Он двигал бедрами так осторожно, словно в любой момент под кроватью могла рвануть осколочная. И постепенно, очень не сразу, но туго сжатый проход начал раскрываться и пропускать его охотнее. – Х-х... Маркус прервал поцелуй и снова запрокинул голову – так что стало видно взбухшие пульсирующие вены на шее. Неожиданно перестал надрачивать и уперся ладонью в стену. Коннор почувствовал, что ему очень хочется взяться за эту ладонь, навалиться на Маркуса всем телом, придавить его так, чтобы тому стало трудно дышать. Вместо этого он отпустил напряженную ягодицу и полез нащупывать чужой член. Нашел его, мокрый и твердый, обхватил головку кольцом из пальцев и провел вверх-вниз. На горле у Маркуса натянулись жилы, кадык задвигался, и Коннор резко подался за ним следом, буквально силком целуя. Он все еще не мог позволить кому-то из них двоих заорать слишком громко. Маркус дернулся, нашарил его свободные пальцы, и даже сквозь легкое онемение в отдавленной руке Коннор буквально почувствовал, как бежит кровь в чужих венах. Стремительная жадная пульсация, может быть даже быстрее и горячее, чем тириум. Маркус сжимался всем телом раз за разом, но это уже не мешало двигаться в нем, и Коннор вновь слегка убыстрил темп. Теперь-то он точно мог делать это синхронно: и трахать Маркуса, и играть с его членом, и даже целовать его он мог точно так же. Оставалось только не оказаться из-за всех этих телодвижений у края узкой койки и не сверзиться с нее... Едва подумав об этом, Коннор слишком сильно двинул бедрами – и член выскользнул наружу. – Гх-х... Маркус потянулся назад, умудрился впихнуть руку между их телами и нащупать член Коннора. С первого раза не получилось, он ткнул куда попало, со второго – почти попал, но сам дернулся, когда Коннор одновременно провел пальцем по его головке. И только на третий, уже медленно и без спешки Маркус наконец-то заправил в себя колом стоящее орудие. Коннор выдохнул ему в щеку что-то вроде благодарности и, вздрагивая от нетерпения, задвигался снова. Маркус ухватил его за бедро, прижимая к себе. Коннор охотно подчинился и наддал жару. – Сейча-ас... – неожиданно почти беззвучно застонал Маркус, судорожно стискивая его руку. – А-а... а-а... Коннора словно шарахнуло током. Темп его движений сам собой взлетел до предела. В голове плыло, перед глазами метались голубые и красные линии, связывающиеся в прихотливые узлы. Горячее дыхание опаляло лицо, в ладони хлюпало, задница Маркуса сжималась в каком-то своем ритме, и Коннор понял, что больше не может... Не может сдерживаться. Яйца поджались и спазматическим усилием вытолкнули сперму. Сдавленный горячими стенками член прострелило удовольствием, отдавшимся чуть ли не в пупке. Коннор беззвучно оскалился, зажмуриваясь. Безжалостная аналитическая часть все еще подхлестывала его, приказывая – двигайся, двигайся, ты не один здесь кончаешь. Ноги и ягодицы сводило каменной судорогой, но разум как всегда победил – и Коннор продолжил. Это было почти мучительно, его член с каждым толчком становился все более чувствительным, но в ладони до сих пор была только смазка, и Коннор начал считать. Раз-два, три-четыре, пять, шесть, се-емь... На "двадцать", когда он уже думал, что сейчас просто заорет от гиперстимуляции, Маркус судорожно застыл, дико сжимая ягодицы. Точно так же сдавил ладонь Коннора, так что аж стало больно – и на пальцы другой руки полетели горячие брызги. Коннор едва слышно заскулил. Это было так же приятно, как и кончить самому. Доставлять удовольствие кому-то еще было просто охрененно. Он продолжил выдаивать дергающийся в его руке член, кругами натирать головку большим пальцем, даже не сдержался и по примеру Норт цапнул Маркуса за ухо. Тот резко отпустил его бедро и ладонью прихлопнул себе рот. Обоих била дрожь, пойманные и задавленные стоны словно разрывали грудь, и от этого ощущения словно делались еще острее и длительнее. Коннор поцеловал Маркуса в костяшки пальцев, зажмуренные разноцветные глаза открылись. Он даже мгновение мог полюбоваться, какие у Маркуса огромные зрачки, прежде чем веки тяжело опустились, и Маркус убрал руку. Снова приподнял голову, Коннор немедленно поцеловал его уже в губы – и на этот раз поцелуй был таким затяжным, словно им обоим надо было выпить друг друга до дна, прежде чем позволить себе расслабиться. Ладонь Маркуса касалась его груди, и Коннор чувствовал, как стук сердца почти выпрыгивает в эту ладонь. Голова шла кругом. Наконец закончился воздух, но поцелуй длился еще добрых несколько секунд. Прервались они лишь когда у Коннора в ушах зазвенело. Он подался назад всем телом, и Маркус тут же вновь вцепился ему в бедро так, что стало больно. Толком не очнувшийся от оргазма мозг все-таки немедленно отметил, что такие сильные пальцы наверняка у всех снайперов. – Не вынима-ай, – выдохнул-выстонал Маркус. – Я хочу... Чтобы так... осталось... По загривку скатилась дрожь восторга. Реальность по чуть-чуть возвращалась, и он уже чувствовал, что они оба мокрые, липкие и разят, как лошади на конюшне. Кажется, Маркус понаставил ему синяков, отдавил и оцарапал ему руку и... В общем, ничего страшного. – А потом что? – сдаваясь, полушепотом спросил Коннор. Маркус помолчал и неожиданно вздрогнул и так же едва слышно хихикнул. – Сам выскользнет. Он пошевелился, и Коннор едва слышно зашипел. До сих пор зажатый член отозвался недовольной пульсацией. – Только н-не... дергайся... – точно так же прерывисто предупредил он. – Я... ох... Маркус убрал руку. Чуть развернулся корпусом, и Коннор наконец-то смог притиснуться к его спине. Он уже мысленно плюнул и на то, что жарко, и скользко, и неудобно – он даже готов был наплевать на то, что их утром кто-нибудь увидит. Ноги не держали, чтобы вставать и ползти обратно. Маркус снова вытянул свободную руку перед собой, и уж на этот-то раз Коннор поддался своим желаниям. Потянулся следом и сгреб его пальцы. Крепко сжал и уткнулся носом в потный загривок, жадно вдыхая пропитанный мускусным запахом воздух. – Кон, – неожиданно выдохнул Маркус. – Ты секреты хранить умеешь? Четверть секунды Коннор обрабатывал этот странный вопрос, а потом чуть усмехнулся. – Помнишь, ты говорил, что создан, чтобы нести справедливость? – пробормотал он в короткостриженный затылок. – Угум. – Ну так я создан, чтобы хранить секреты. Надежно, как в Пентагоне. Между лопаток Маркуса трепыхнулась смешинка, словно мотылек на окне. Он поерзал и сжал ладонь Коннора. – Знаешь, я рисовать совсем не умею. – Оу... Еще полсекунды мозг, затянутый пеленой блаженства, тщился подобрать хоть какую-то дополнительную реплику. Коннор даже успел позавидовать андроидам, у которых на этот случай наверняка имелось какое-нибудь выпадающее меню. С репликами, отранжированными по степени психологического воздействия на собеседника. Но он-то был просто человеком. Поэтому Коннор вздохнул и ткнулся губами в шею Маркуса. – Пх, тоже мне проблемы. У тебя дохрена других талантов. Снайпер вздрогнул, тоже вздохнул и словно расслабился еще больше. – Кофе в постель, – неожиданно сонно сказал он. – Я все помню. – Угу, угу. Коннор не удержался и снова поцеловал его в загривок. Еще пару секунд повертел на языке вопрос "А я лучше Скалы?" – а потом все в голове смешалось, расцвели голубые лепестки и розовые волны, и стало темно. * * * Утро началось с того, что Коннор рухнул с кровати на пол. Все-таки дрыхнуть на столь ограниченном пространстве, впихнувшись туда габаритами, соответствующими строгим нормативам физического развития бойцов армии США, было непросто. Эта теория получила доказательство, когда Коннору смутно примерещилось, что кто-то встал раньше них и уже идет сюда. Яростно размахнувшись, чтобы превентивно влепить неизвестному в лоб, Коннор потерял равновесие, издал чудовищный всхрип пересохшими спросонья связками – и смачно пролетел шестнадцать дюймов, установленных стандартом изготовления коек. Плюс матрас. – Бля! Ящик встретил его приветливым ударом по затылку. Приземлившись, казалось, всеми суставами разом, Коннор так истошно выразил свое мнение, что теперь-то уж точно никто бы не пропустил это мимо ушей. За углом тут же завозились и заматерились. Маркус подскочил на месте и сел, сонно хлопая глазами. Руки-ноги толком не слушались, и Коннор отчаянно забарахтался, слыша, как соседи начинают грозно откашливаться. Чертов гондон предательски болтался на интимном месте, и чтобы сорвать его, понадобилось добрых пять секунд. Даже не завязывая, Коннор метнул его под кровать и резко оглянулся. Маркус зевнул, натянул на себя простыню и беззвучно швырнул ему подушку. Поддавшись панике Коннор обхватил ее обеими руками и вместе с ней в три движения разлегся на полу, как будто тут всегда и спал. После чего сдержанно всхрапнул. – Доброе, вашу мать, утро, – сказали из-за угла. Едва видимые розовые пятки Лютера зашевелились. – Мы уже вылетаем? – хрипло поинтересовался Ральф. – Слышен глас господень? – Лютер, подъем, ленивая твоя жопа! – Я не сплю, – ясным голосом ответил Лютер. – Ровно с тех пор, как кто-то орал, как укушенный за жопу. Маркус звучно заржал и полез в тумбочку. Ногой закрыл нижний ящик и торжественно извлек из верхнего трусы. – Да, это я орал! – гаркнул Коннор, давя в себе смущение кованым сапогом. – Чтоб всегда были в тонусе! По полу зашлепали босые подошвы. Маркус пропихнул вторую ногу в трусы и потянул их вверх. – Ух ты, – сказал Гэвин, вырулив на свободное пространство. – Интересная картина. Коннор перевернулся на спину и раскинул руки пошире. Терять было уже нечего. Маркус донатянул трусы и решительно встал. – Доброе утро, вьетнамский солдат, – промурлыкал он, – твоя война начнется сегодня-я... Подмигнув Коннору, переступил через него и вразвалку прошествовал в сторону душевых. Гэвин присел на корточки, разглядывая Коннора с патологоанатомическим интересом. И тут Коннора осенило, как можно разбить идиотскую паузу. – Вот видишь, как переступают друзей на ступеньках карьерной лестницы, – скорбно сказал он. – Не то что не глядя, а даже не плюнув. Гэвин еще пару секунд смотрел, а потом все его лицо пришло в движение, широкий оскал образовался буквально от уха до уха, и Гэвин загоготал. – Это суровая реальность, детка! Он протянул руку, Коннор обхватил его ладонь – и Гэвин вытянул его одним рывком, одновременно поднимаясь сам. Свободной рукой Коннор преувеличенно тщательно отряхнулся и уже хотел было тоже выйти на открытое пространство, но Гэвин не разжимал хватку. Коннор поднял бровь. – Это, – сказал Гэвин и ткнул в сторону койки, – надо прятать сразу. Коннор оглянулся, и взгляд тут же упал ровно на предательски разгрызенную упаковку, нахально сверкавшую с простыней. Коннор глубоко вздохнул и неудержимо покраснел. * * * Через полчаса после подъема девятый отряд, запакованный в скины и новую униформу, собрался на летной площадке. За это время Коннор успел профессионально убедить себя в том, что ничего плохого не совершал, написать дяде, что планирует в ближайшее время носить дорогой шмот, курить кубинские сигары и пить кубинский ром, а также изловить Маркуса и ошарашить его вопросом, все ли нормально. Маркус слегка покочевряжился, расшатывая профессиональную уверенность Коннора встречными вопросами – что считать критерием нормальности, нужно ли оценить событие по шкале от одного до десяти и так далее. А потом все-таки смилостивился. "Я с тобой больше спать не буду, – твердо сказал он. И, явно увидев, как Коннор просто не может удержать нейтральное выражение лица, усмехнулся и добавил: – В такой узкой койке. Затекло все к херам". Облегчение было настолько сильным, что, выдавая Маркусу подзатыльник, Коннор промахнулся. – И запомните, – наставлял сержант, – не потеть! Не пердеть! Дышать через раз! Когда вас распакуют – лезть сразу наружу согласно легенде! – Кому могут понадобиться андроиды с повышенной самостоятельностью, сэр, – упорно сеял семена сомнений Гэвин, устраиваясь в мягких объятиях транспортного контейнера. – Это очень странный продукт! – А ты как будто бы не странный, рядовой! Вы все тут с прибабахом! – Следуем вашему примеру, сэр! – отчеканила Норт из своего саркофага. Сержант поперхнулся. Скала, тоже запакованный в пафосную форму, делающую из него машину смерти, занял позицию на платформе. Держатели сомкнулись вокруг него, и на черном визоре нарисовалась иконка включения, горящая красным. – Э! Куда ты отрубился! – возмутился Гэвин. – Кто нас будить будет! – Это маскировка, – отрезал Скала. – Не стоит оценивать меня столь примитивно. Коннора мучила жажда. Крошечный самолетик забрасывал их в Гавану, оттуда забирала вертушка до Лас Тунас, а остальной путь контейнерам предстояло проделать в грузовике компании "Навемар". После чего еще сама операция. Итого – восемь часов времени, если все будет ровно по плану. Поэтому пришлось отказаться от питья, чтобы прекрасные контрабандные андроиды не терзались позывами к мочеиспусканию. Ладно еще погода с утра была не жаркая: со вчерашней ночи тучи так и не рассеялись, даже наоборот, сгущались все сильнее, явно намереваясь заняться дождеиспусканием. Сержант прошелся между контейнеров, кивая на каждом осмотренном юните, и махнул рукой. Техник, стоявший на подъемнике, ткнул в кнопку – и крышки начали закрываться. Коннор глубоко вздохнул. "Через минуту вы почувствуете онемение, – металлически сказал в голове Скала. – Потом вам захочется спать. Это нормально". "А что именно это будет, какой сатанинский приемчик?" – въедливо уточнил Ральф. Скала не ответил. Коннор вздохнул еще раз, вспоминая концепцию электросна. Сержант, стоявший рядом, поднял руку к лицу. – Эй, Перси, слышь? Эт я, Чаки. Как обещался, груз отправляю. И слышь, ты мне должон теперь немало, понял? Ага... да вали, вали, инфладор. Коннор ухмыльнулся, заценив акцент – и крышка окончательно опустилась. В темноте засветилась едва заметная зеленая точка. Коннор сосредоточился на ней и принялся считать. На тридцатой секунде, заплетаясь в мыслях и цифрах, он успел подумать, что Скала набрехал, как последняя пластиковая свинья – и реальность погасла.