Рейд с SeQretом на борту

Кино получилось затяжным – как раз на оставшиеся семьдесят пять минут великолепного концерта. Их хватило, чтобы понять – Обрубок был невыносимо скучным и дотошным техническим андроидом. А еще у него было шесть ног. На этом моменте Гэвин затребовал остановить видео и долго всматривался в изображение, попавшее в оптику Обрубка. Неизвестно, почему верхняя часть оставалась более-менее человеческой, хотя теперь стало понятно, почему андроид был так изуродован: часть этих уродств надизайнили изначально. Лютер скептически заметил, что с таким дизайном и правда можно свихнуться: если клеить имитацию человеческого поведения к гусеничной механике передвижений. Эта теория удостоилась отдельных пяти минут обсуждения, но потом интерес к новым мирам пересилил, и Коннор снова запустил ленту. День за днем жизнь Обрубка проходила по одном и тому же сценарию: выползать из какого-то технического гаража и заниматься расчисткой местности от растительности. Ближе к окончанию концерта, когда разноцветные джунгли и самая обычная земная техника, хоть и явно модифицированная под слабое тяготение, уже успели приесться, его путь начал пересекаться с подобными же страдальцами – временами почти лишенными человеческих черт. – Теперь предельно ясно, – возбужденно шипел Маркус, наблюдая, как два крабопаука медленно расходились в подобии танца для идиотов, – теперь кристально ясно, зачем все эти полчища уродов на полигоне! Вот я бы на их месте отправил туда красивых успешных и одухотворенных моделей. Чтобы они там... ну, подбородками вперед... флаг Америки в руках... На этом Маркус захлебнулся и не смог продолжить оду искусству покорения иных планет. – Почему они не заходят в купол, – так же настойчиво шипела Норт. – Ну ты посмотри, мы уже месяц перемотали, а толку никакого. Неудивительно, что он свихнулся, от такого однообразия все шестеренки замкнет! Скала шевельнулся, и на него немедленно зашикали, предупреждая реплики о наличии шестеренок в андроидских мозгах. – Смотри, Гэвин, твой крабопаук-сиделка тоже может свихнуться, – заметил Ральф. – Если ему каждый день придется подтирать обоссанный тобой ободок. Не ровён час кончишь жизнь головой в унитазе... ыфх! Гэвин дотянулся и пнул его носком ботинка в голень. Ральф опять закусил костяшки, чтобы не нарушить атмосферу праздника. На органе как раз исполнялось что-то невероятно бодрое, должное вызвать в душах прихожан необыкновенный подъем. – Вот бы раздобыть еще парочку таких чипов, уже из других голов, – тоже мечтал о своем Лютер. – С джунглями уже все ясно, а что насчет других мест? Каньоны, горы, долины, реки... Чтоб мне пусто было. – Да ну, сомневаюсь, что там есть открытые реки, – затянул Коннор, неожиданно сам для себя переняв эстафету скепсиса у Гэвина. – Зато, если вы помните, одна интересная экспедиция летит в интересное место, где очень много воды... – Это уже за гранью моего воображения, – мотнул головой Маркус. – Доставка океана ведрами с одного конца солн... кх... с одного конца города на другой, если вы меня понимаете. Его не понимали несколько секунд, а потом все-таки дошло, что Маркус имел в виду солнечную систему, но из разумных опасений быстренько заменил слово. – А вот это кстати что? – Норт ткнула в уголок проекции, где постоянно светился значок: хаотически расположенные точки. Коннор несколько мгновений всматривался в них, но никакая светлая идея насчет их предназначения в голову не приходила. – Иридиум, – вымолвил Скала. Рисунок мгновенно сложился. Точки образовывали рисунок ковша Медведицы. – Что? – сипло переспросил Коннор. – Он пользуется Иридиумом? Ральф опять застонал сквозь костяшки, закатывая глаза. Маркус повторил за ним. – Межпланетная сеть связи, – глухо, с восторгом выдохнул Лютер. – Скала, ты подключался к космическому интернету! Если выпадет еще шанс... – Поосторожней с фантазиями! – шикнула Норт. – Обязательно попроси у них фоточек, – закончил Лютер. Скала повернул к нему голову. Зелено-голубая линия чуть заметно подрагивала на глянцевом черном пластике. – Кто сказал, что я от нее отключился? В нефе повисла жутковатая тишина. Орган тоже замолк, переводя дух, а мгновение спустя опять разразились аплодисменты. – Насчет фоток я пошутил, – опомнился Лютер. – Никакой связи с ними от твоего или нашего имени! – Не вздумай подставить нас! – почти синхронно выпалила Норт. Шум аплодисментов не стихал и даже становился сильнее, так что на всякий случай все присутствующие за колонной присоединились. Норт опять хлестала с невероятной яростью, Лютер даже зачем-то начал топать ногами, а Ральф уже сунул два пальца в рот, но Гэвин вовремя толкнул его, не дав засвистеть. Снайпер опомнился, перекрестился и присоединился к овациям. Скала остался сидеть, руки его расслаблено лежали на коленях. Видимо, аплодировать он был готов только планам по диверсификации в Арктике. – Надеюсь, ты там не висишь с ними на связи? – почти в полный голос поинтересовался Коннор, разбирая свое устройство и записывая для Норт нужный кусок на флэшку. – Это ж наверное столько трафика жрет! – Я в курсе, что такая передача стоит недешево, – уклончиво ответил Скала. Коннор печально вздохнул. На визоре Скалы прыгнула красная раздраженная линия. Словно бы говорила: не дергайтесь, протеиновые мешки, я знаю, что такое соблюдать сверхсекретность, стратегический я инструмент или кто. Но простое человеческое чувство жопы не было готово так легко положиться на ходячий компьютер. Пластинку чипа Коннор честно вернул хозяину, все модули распихал по карманам, а когда Норт закончила аплодировать – вручил ей флэшку с извлеченным куском. Конферансье произносил благодарности, поименно называл всех участников фреска-шоу и наконец объявил, что сейчас будет небольшая автограф-сессия, после которой для желающих будет повторена самая первая композиция. – Я бы, конечно, автограф взял, – живо заинтересовался Ральф. – Ждите меня и не вздумайте сбежать раньше времени! – Всем автографы, – немедленно воодушевился Лютер. – Отличное свидетельство похода в церковь, давайте еще и сержанту возьмем. Кстати, недавно первый автограф лидера группы "Раммштайн" был продан на благотворительном аукционе за четыре миллиона долларов. Все деньги направлены в фонд борьбы с детскими болезнями в Африке. – Там еще осталось кому болеть? – удивился Гэвин. – Я всегда думал, что там теперь такое пекло, что оттуда уже все мигрировали. – Всегда находятся консерваторы, – изрекла житейскую мудрость Норт. – Вперед! А потом мы идем в сексшоп. – Кхм? – первым среагировал Гэвин. – Медицинская смазка – говно, – сурово прояснила рядовой Элмерз. – Пора взять нормальную. Скала, подъем! О чем задумался? – Просчитывает, можно ли нагрешить в церкви, – заухмылялся Гэвин, косясь на Ральфа. – Опорочить своим силиконовым молотом Тора эту торжественную атмосферу. Ральф зарычал и ткнул Гэвина кулаком. Тот парировал удар, и между ними завязалась крохотная потасовка. В ходе нее подрывник гнусным образом пытался облапать противника и даже весьма преуспевал. – Кон, ты идешь? – окликнула Норт. Коннор понял, что застыл, слегка приоткрыв рот. Возможно даже, остекленев глазами. Никогда не пасовавшее воображение подкинуло великолепную в своей порочной возмутительности сцену. Коннор ощутил, как буквально вспыхивает спичкой, и всем это очень заметно. Но он просто физически не мог отделаться от мысли, пронзившей горячую от невероятных открытий голову. Он схватился за куртку и бросил ее себе на колени. – Ты прилип что ли? – энергично уточнила Норт и даже ухватила его за воротник. Коннор в ответ схватил ее за запястье. – Я просто подумал, – медленно сказал он, – в смысле, мне надо кое о чем подумать. Так что вы идите, меня можете даже не ждать. Я потом догоню по навигатору. У него вспотела ладонь. Оставалось надеяться, что Норт это ни о чем не скажет. Гэвин боролся с Ральфом, пытаясь лизнуть того в щеку, снайпер негодовал яростным шепотом, Маркус снимал и подбадривал то одну, то другую сторону, а Лютер громко укоризненно вздыхал. – Ну думай, – разрешила Норт. – То-то я смотрю, у тебя аж ладошки вспотели от умственных усилий. – Отвод лишнего тепла, – не моргнув глазом соврал Коннор. – Скала подтвердит, некоторые виды отводят излишнее только определенными частями тела. – Болтливым языком, например, – охотно согласился андроид. Коннор заворчал. Норт отпустила его воротник и командирским движением пригладила уголки. – Давай, размышляй. Если чего наанализируешь полезного для вступления в сорок пятое крыло – свисти. Коннор хмыкнул. Сорок пятое космическое крыло базировалось во Флориде и славилось охренительным количеством героев страны на квадратную единицу синей униформы. Скала первым проследовал на выход с балкона. Норт ястребом порхнула следом, а за ней потянулись и остальные. Чрезвычайно занятые собой и перспективой автографов, Коннора они даже не стали дергать. Выждав несколько стратегических минут, Коннор выдохнул. Оттянул ворот футболки и почувствовал, как испарина на спине собирается в капельки, вкрадчиво сползающие вдоль позвоночника. В церкви было дохрена народу, люди шумели и общались с маэстро, в высоких стрельчатых окнах под куполом игриво прыгало по витражам осеннее солнце. Возвышенность и духовность переполняли величественное здание. И в этом благолепии Коннор твердо намеревался подрочить. Абсолютно безумная идея, наполняющая вменяемых людей ужасом, тоже наполняла его страхом, но он был таким острым и сладким, что в горле само собой начинало всклокатывать, будто он уже сдерживается, чтобы не застонать. Он посчитал, что вероятность спалиться достаточно невелика: хорошая акустика позволяла услышать любые шаги на подходе. Камеры они выискивали всем отрядом, прежде чем начать просматривать записи с Обрубка, и ничего не нашли. В самом крайнем случае он бы успел прикрыться курткой, сделать вид, что задремал, и как-то выкрутиться. А самое главное, что за это, в отличие от разглашения военной тайны, не грозило отправиться в тюрьму. В крайнем случае наорет сержант, выдаст штрафных работ, но точно не больше. Нетерпение прижигало пятки, и Коннор уже потянулся к ширинке, когда акустика сработала – он услышал шаги. Резко отдернув руку, Коннор почти привстал. Дрожь опасения сделалась крупной, как в гриппозном припадке. Из-за колонны вывернул Маркус. – А ты еще не все? – приятно удивился он. – Еще даже не начинал, – выдавил Коннор с максимальным дружелюбием, на которое был способен. Маркус огляделся, с каждой секундой все больше становясь похожим на свинью, подложенную жестокой фортуной. – А что же ты не на автограф-сессии? – все так же дружелюбно осведомился Коннор, стараясь всеми невербальными сигналами передать: свали отсюда. – Забыл карандаш, – точно так же радостно сообщил Маркус. – Думаю, дай-ка вернусь, Коннор на месте, и при нем точно никто не украдет мой драгоценный карандашик. Коннор показательно огляделся, ища проклятый карандаш. Само собой, по закону подлости его нигде не было. – Надо все проверить, – бодро сказал Маркус, поддернул штанины и рухнул на четвереньки. – Мог закатиться в самое неожиданное место! Иллюстрируя свои слова, он нырнул под скамью прямо между ног Коннора. На свободе осталась только круто вылепленная задница, обтянутая джинсой. Коннор почти против воли уставился на нее. Гэвин не зря столько изощрялся по поводу этих форм. Жирной назвать эту часть тела можно было только из упертого троллинга. – Какой ужас, нигде нет карандаша, – озабоченно сказал Маркус из-под его скамейки. – А там? Жопа слегка крутанулась, когда ее хозяин попробовал пролезть куда-то еще дальше и глубже. И, глядя на это обшаривание, Коннор наконец опомнился. – Маркус, ты охренел? – почти раздраженно спросил он. – Какой нахер карандаш?! Секунду под лавкой царила тишина, а потом раздался смешок. – Кстати, о чем именно так сильно аналитически нужно размышлять в церкви? – поинтересовался снайпер. – Не твое дело, – буркнул Коннор, тщательно следя за дыханием, чтобы не позволить себе покраснеть. – М-м... Маркус попятился и явился на свет. Сел на корточки и чуть склонил голову, явно копируя манеру Скалы. – И на какие же такие мысли наводит органная музыка, что у тебя встал? Коннор втянул воздух сквозь зубы. Он даже не успел убрать куртку, так какого хрена... – Ты о чем? Ухмыляясь, Маркус постучал себя по брови над голубым глазом. – Я, знаешь ли, очень люблю смотреть и вообще по жизни наблюдательный. Так что, о каких вещах ты задумался? – Ма-аркус, – сдаваясь, застонал Коннор. – Ну что тебе со всеми не ушлось? Дай подрочить в тишине и покое! – Не так уж тут и тихо, – скептически заметил снайпер. Внизу в это время как раз взорвались аплодисментами, видимо, маэстро сказал что-то приятное публике. – Мне нормально! – Ну так и дрочи, я ж не запрещаю, – щедро разрешил Маркус. – И даже не снимаю ролик. – Ты... ты загораживаешь вид на фрески! – Я могу пригнуться, – лыбясь во всю физиономию, предложил Маркус. – И потом, я еще не говорил, что люблю смотреть? Коннор схватился за лицо, а второй рукой замахал на настырного борца за справедливость и вуайеризм. – А может, тебе надо помочь? – чуть прищурился Маркус. – Ну там... протянуть руку помощи. Или-и... Он сделал несколько характерных движений языком за щекой. Коннор проанализировал собственное состояние и понял, что это неожиданное предложение дает плюс сто двадцать баллов к привлекательности идеи. Зрение на секунду опять поплыло, "стекленея", и он с усилием сглотнул. А потом позволил себе зайти воображением еще чуть дальше. – Маркус, – почти себя не контролируя, он выговорил это хрипло и врастяжку, – а у тебя гондоны есть? Маркус немедленно расплылся в ухмылке, которая сделала бы честь даже Гэвину. Бахнулся на колени, залез в карман, пошарил там и торжественно извлек на свет драгоценную упаковку. – Военный член-корреспондент всегда готов! – вполголоса продекламировал он. Внизу все еще раздавали автографы, а невидимый конферансье уже приятным голосом рокотал, что еще через несколько минут маэстро сыграет повтор первой композиции. Коннор огляделся и облизал губы. Маркус подвигал пальцами, заставляя упаковку нахально играть изумрудными бликами. Она притягивала взгляд, обещая рискованное секс-приключение. В голове замельтешили лихорадочные образы: сверкающий шпиль церкви, поблескивающая от пота кожа, стройные ряды твердых труб органа, вздыбленный член, хор певцов, округляющих губы, и оскаленный от удовольствия рот... – Тебе дать или тебя взять? – вырвал его из размышлений Маркус. В его усмешке и прищуренных глазах легко можно было разглядеть возбуждение. Уголки губ подрагивали, зрачки расплылись, а "прицельный" глаз сделался еще ярче. В голове опять крутанулся калейдоскоп, на этот раз состоящий из каких-то гравюр, картинок из интернета, почти забытых кадров из фильмов – там были бесконечные грешники, распятые и растерзанные, беззвучно кричащие и как-то слабо отличающиеся в этом от грешников в оргиях. – Взять, – определился Коннор. Слегка поперхнулся и кивнул. – Если уж ты решил мне помешать, то бери на себя ответственность. – Каюсь и принимаю, – возвел глаза к сводам Маркус. Сунул упаковку в зубы, смиренно сложил ладони лодочкой и захлопал длинными ресницами. Внизу расходились. Коннор заторопился. Отбросил куртку, начал стаскивать футболку и едва потянул за край вверх, как Маркус тут же перестал корчить святошу, подался вперед и схватился за его ремень. Пряжка сердито зазвякала, и когда Коннор стащил с себя футболку, едва не оцарапав нос потянувшимися следом за тканью жетонами, Маркус уже расстегнул его штаны и уткнулся носом в ширинку. Мощно вдохнул, и прежде чем Коннор успел хотя бы мысленно назвать его извращенцем – так же мощно выдохнул. Поток тепла обдал напряженный член сквозь тонкую синтетику. Коннор рефлекторно прикусил костяшку, задавливая стон. Маркус сунул руки ему под задницу, заставляя приподниматься, и Коннору пришлось упереться лопатками в спинку скамьи. Та была до ужаса холодной и жесткой, и когда Маркус стянул с него штаны до самых колен – жопа Коннора познакомилась с таким же твердым и холодным сиденьем. – Маркус, мне жестко, – почти жалобно зашипел он. – Эти скамьи сделаны для пыток! – Скорее, чтоб никто не уснул, – хихикнул Маркус, выплюнув упаковку себе в ладонь. – Ну тогда... как насчет прокатиться верхом? Прежде чем заорать "да!", Коннор посмотрел на пол. Тот выглядел еще жестче и холоднее, поскольку был каменным. Истертый подошвами прихожан гранит с ледяным возмущением отвергал всякую возможность на нем потрахаться. – Жестко будет, – неохотно выговорил он. – Тебе. – А я видел там какие-то типа поджопники... Глянь за спинкой? – попросил Маркус. Коннор извернулся, вновь наваливаясь голым телом на скамью, и действительно разглядел пару плоских подушечек, небрежно сдвинутых в сторону. Он потянулся за ними, морщась от врезающегося под ребра края, и Маркус дернул его трусы. Легкая ткань скользнула по бедрам, и когда Коннор только-только дотянулся до подушечки, горячие губы обхватили его головку. – М-ма-а... а... Пальцы сами собой сжались, комкая подушечку. Мышцы напряглись, ягодицы почти окаменели. Маркус очень медленно опустился еще ниже, вбирая член в рот, у Коннора задрожали колени, и он понял, что если это продлится еще хотя бы десять секунд, он кончит. И секс на полу церкви так и не состоится, о чем подсознание наверняка будет въедливо напоминать не один десяток раз. Коннор отпустил подушечку, дрожа всем телом, дотянулся до второй, умудрился сгрести в кулак обе – и развернулся, жмурясь от одинаково сильных ощущений. Ребра хрустели по лавке, а член только что не пульсировал от дикого возбуждения. Маркус как раз приоткрыл рот, и Коннор резко опустил бедра. Голый зад чувствительно ударился о лавку. – Не надо! – надрывным шепотом сказал Коннор. – Я не выдержу! Возьми эти гребаные подушки и н-не... нгх... Маркус! Явно пропустив просьбу мимо ушей, Маркус наклонился за ним и снова умудрился поймать губами напряженный ствол. Коннор схватил его за голову обеими руками, сдавил виски и потянул, презрев возможность быть укушенным. Маркус с глухим возгласом снялся с его члена, и Коннор испуганно застыл – так неожиданно громко это прозвучало. Автограф-сессия завершилась окончательно. Раздался звучный перестук шагов – маэстро возвращался к органу. Зрители почтительно молчали, лишь едва уловимое шуршание выдавало их присутствие. Балкон по-прежнему пустовал – на счастье затаившихся нарушителей порядка, концерт собрал не слишком много оголтелых фанатов. Маркус высунул язык, пошевелил кончиком, пытаясь дотянуться до ускользнувшего хера, и со смиренным вздохом закрыл рот. Коннор разжал руки. Маркус подобрал трофейные подушечки, огляделся и небрежно кинул их прямо в проходе. Коннор наклонился расстегнуть один ботинок, Маркус потянулся ко второму, они едва не столкнулись лбами и сосредоточенно засопели, справляясь с важной задачей. Достигли цели оба одновременно. Коннор поставил ноги в носках на пол и тут же поморщился. – Штаны сними, ботинки надень, – шепотом скомандовал Маркус. – Давай сюда... В четыре руки они расправились с одеждой Коннора в считанные секунды. Коннор впихнулся обратно в ботинки, а Маркус собрал весь его гардероб и отправил следом за подушками. Коннор неожиданно порадовался, что наступила осень – хотя бы было что с себя снять. Летом они бы так просто не набрали себе подстилок. Между тем Маркус потянулся к собственной ширинке, и Коннор резко стартанул прямо со скамьи. – Стой! Дай я! Маркус радостно прижмурился и закивал. Коннор толкнул его в грудь, Маркус завертелся на месте, забарахтался и наконец-то опрокинулся на спину. Коннор перекинул через него ногу. Одно колено встало на ткань, второе оказалось на голом полу. Орган дал первую разминочную ноту. Мужественно игнорируя холод, Коннор взялся расстегивать чужую ширинку. Болтающиеся на шее жетоны вкрадчиво позвякивали. Ремень, молния, трусы... Он в буквальном смысле вытащил напряженный член наружу, подцепил яйца и тоже выпростал их из ткани. На секунду застыл, любуясь картиной: полностью одетый Маркус с бесстыже вставшим оголенным стволом выглядел так, что задница сама собой стискивалась от предвкушения. Сдвинувшись к его пяткам и опять наплевав на неудобство в коленях, Коннор нагнулся и под очередное звяканье жетонов облизал налившуюся головку. Его собственный член нетерпеливо раскачивался в такт движениям ягодичных мышц. Коннор лизнул головку еще раз и беззвучно поцеловал. Маркус громко вздохнул. Коннор с энтузиазмом вытянул шею, открывая рот, и легонько прикоснулся зубами к глянцево поблескивающей кожице. – Кх-хо-о... Орган солидно затрубил, и голос Маркуса растворился в нем. Переминаясь с колена на колено, Коннор сомкнул губы и уже собирался как следует отсосать. Но тут его схватили за волосы. Он вскинул взгляд, не выпуская добычу изо рта. Маркус приподнялся, мышцы у него на шее натянулись, в лице было что-то почти болезненное. – Если ты заставишь меня кончить, – тщательно проартикулировал он, – то будешь догоняться сам руками. Я не мистер двустволка. Коннор с сожалением закатил глаза и открыл рот. Почувствовал, как тонкая ниточка слюны тянется от его губы к твердому подрагивающему стволу. И до сих пор удерживаемое под контролем желание немедленно сесть на этот ствол мгновенно превратилось в невероятно острую потребность. Коннор мотнул головой, сбрасывая руку Маркуса, раздул ноздри и подхватил упаковку, скромно лежащую у левого локтя снайпера. Рванул краешек, промахнулся, от упаковки оторвался только кусочек, и тогда Коннор впился в нее зубами. Они с Маркусом словно сцепились взглядами, и под прицелами голубого и зеленого лазеров Коннор терзал упаковку, как озверевший. Наконец он справился. Почти дрожащими руками достал тонюсенькую скатку и, кусая губу от нетерпения, принялся раскатывать ее по члену Маркуса. Не хватало еще, чтобы резинка порвалась. Так-то их прочности могли позавидовать армейские штаны, но... Презерватив раскатался успешно. Коннор щедро налил себе в ладонь смазки, в два движения вздрочнул Маркусу, невольно попадая в ритм органа, а остатками мазнул себя между ягодиц, задев пальцами уже припухший от возбуждения анус. Сдвинулся вперед, с облегчением перемещаясь на одежду, и на несколько секунд замешкался, пристраиваясь. В голове никак не складывалось, как именно нужно сесть, чтобы умудриться попасть себе в задницу чужим хуем. Маркус схватил его за бедра, придерживая, и Коннор с облегчением вздохнул. Простое прикосновение разорвало начавшую было накручиваться спираль неуверенности, он понял, что куда – и потянулся себе за спину. Нащупал невероятно горячий член, не отказал себе в удовольствии поводить им меж ягодиц, даже потерся о него промежностью – и наконец направил в собственный анус. – О-о... Маркус застонал, прикрывая глаза. Коннор сам выдохнул на грани стона. Они не занимались никакими предварительными играми, и даже со смазкой твердый хер входил с некоторым напряжением. Коннор резко вдохнул, чуть опускаясь – и по самые кончики ушей прочувствовал, как в него погружается вся головка. Пальцы Маркуса на бедрах сжались. Коннор даже не оборачиваясь уловил, как Маркус подгибает ноги, упираясь пятками в пол. Еще одно движение – и член погрузился глубже. Коннор тоже чуть расслабил мышцы, давая себе опуститься под собственным весом. И наконец, наконец, когда орган взял особенно пронзительную ноту, отозвавшуюся под высокими сводами, Коннор оказался сидящим на Маркусе верхом, прижимаясь раздвинутыми ягодицами к напряженным бедрам. – Про-дол-жай, – выстонал Маркус, на каждом слоге сжимая пальцы снова и снова. – Н-ну! Коннор хотел ответить что-нибудь остроумное, но ощущение растянутой переполненной задницы не давало сосредоточиться. А еще ему дико хотелось как можно скорее ощутить восхитительное давление на простату. Ему честно нравилось, когда хер движется во все больше раскрывающемся отверстии, но все-таки гораздо слаще было, когда эти движения сопровождались вознаграждением в виде стимуляции самого чувствительного места. Даже его стоявший член сейчас жаждал не дрочки, а именно этого простреливающего изнутри от самого корня ощущения. Коннор утвердил ладони на нижних ребрах Маркуса, осторожно напряг мышцы и медленно приподнялся. Жетоны качнулись. Наружу член шел так же небыстро, как и внутрь. Коннор не добрался даже до половины – и сел обратно. – А-ах... ты... как? – явно через силу спросил Маркус. – Может... тебе... Он выразительно отлепил одну руку от чужого бедра, но Коннор яростно замотал головой. Орган взял крохотную передышку, и поэтому вместо слов он перехватил эту руку и вернул на место. Орган поощрительно вздохнул, вновь набираясь сил. – Я... сам... – выдохнул Коннор. – Без рук хочу... На мгновение у Маркуса широко распахнулись глаза, а потом Коннор снова начал подниматься, и Маркус тут же прижмурился, знакомо кривясь от сдерживаемого удовольствия. Ноги за спиной у Коннора снова дернулись, Маркус точно пытался приподняться следом за ним, не желая выскальзывать из горячего вместилища. Коннор ухмыльнулся, чуть не пуская пар из ноздрей. И резко опустился. Жетоны звякнули, ягодицы столкнулись с чужими бедрами, яйца тоже шлепнулись о горячую кожу, и член Коннора яростно качнулся в прохладном воздухе. Волшебного прикосновения не случилось, но Коннор не собирался отступать. Просто нужно было... приноровиться... Анализ динамики, расчеты угла и интенсивности движений – все это посыпалось почти сразу же. Стоило только десять-пятнадцать раз поднять и опуститься – и наконец-то удалось получить желаемое. Орган взвыл, и Коннор взвыл следом за ним, выворачивая голову, чтобы хотя бы не вопить под самые своды. Дорвавшись до долгожданного пронзительного удовольствия, он потерял способность что-либо контролировать. Бедра сами собой двигались, носы ботинок то и дело проскальзывали по полу, и он рывком ставил их на место, едва не соскакивая с пронзающего его хера. Маркус сипло загнанно дышал, чуть ли не кашляя, когда Коннор почти выбивал из него дыхание: то слишком надавливая руками, то слишком резко опускаясь. Жетоны безумно мотались перед ним, аккомпанируя каждому толчку. Несмотря на прохладный воздух, по спине Коннора стремительно стекала капля за каплей. Волосы промокли, испарина со лба застревала в бровях, и когда он резко вскидывал голову, наслаждаясь очередным попаданием в цель, крохотные капельки взлетали, словно слезы. Орган тоже безумствовал, словно хренов маэстро знал, для кого стараться. – А... ах... бля... а... Кон... – Д... да... о... о... ещ-ще... чуть...а... Коннор почти перевалился на руки, работая только задницей. Маркус оттолкнулся от пола, поднимая таз, его член оказался расположен под еще более удобным углом, и теперь попадал в простату не со второго раза на третий, а почти через раз... Коннор лихорадочно хватал воздух, выбивая свое удовольствие рывками мышц. Задница перестала сопротивляться вторжению, анус жадно раскрывался, принимая член на вход, и судорожно сжимался, пытаясь не выпустить. Задыхаясь в головокружительном удовольствии, Коннор успел подумать, как было бы охрененно, попробуй он соскакивать полностью и так же надеваться целиком, и что для этого нужно просто как следует рассчитать... И он действительно соскочил. Резко попытался опуститься, но скользкий латекс только мазнул по ягодице. – Н-не-е!.. – он почти заскулил от огорчения, начал было разворачиваться, но Маркус неожиданно зарычал, и Коннор остановился. Орган опустился до слегка угрожающего рокота, обещавшего большую грозу. Казалось, маэстро выбрал особо долгое произведение. Маркус перехватил Коннора за задницу, убрал одну руку, чуть потянулся – и Коннор почувствовал, как его личный суперприз возвращается в положенное место. Головка скользнула внутрь, следом за ней остальной ствол, и Маркус даже поддал бедрами, загоняя его по самое основание. – А-а... С... спаси... бо... мх! Пальцы Маркуса скользнули по растянутым краям ануса, показалось даже, что он специально пытается обвести их, слегка надавливая. Коннор рвано вздохнул и решительно качнул бедрами снова. Ладно, о "сунул-вынул" можно было попросить и Скалу, у него наверняка нашлось бы... Орган протяжно застонал, и Коннор застонал тоже. Словно его собственные мысли были триггером, на них откликнулся чип. Перед глазами слегка поплыло, волоски встали дыбом, точно кожу окутало слабым электричеством. Маркус зашипел, вздергиваясь бедрами еще выше. Коннор даже увидел, как опять широко распахиваются у него глаза, и как зрачок в улучшенном молниеносно сжимается в точку, а потом раскрывается бездонным черным провалом. – Кон... нгх... Здесь же... н-нет... интерне... х-ха-а... а... – Зато... есть... я! Каждое свое слово Коннор выговаривал, резко поднимаясь и опускаясь, словно тот самый безумный грешник, добровольно насаживающийся на кол и получающий от этого только наслаждение. Маркус яростно сжал пальцы, сминая его ягодицы. К синякам от подобного Коннор уже почти привык, и уж точно это не могло его остановить. Он на секунду замер, встряхнул ладонями, пытаясь хоть немного осушить проступившую на них влагу, а потом уперся снова. Маркус вздохнул, выпячивая живот, дернулся, переступая пятками, и Коннора слегка приподняло. – Э-эй, – почти застонал он. – Ты мешаешь! Маркус отозвался каким-то совсем невнятным звуком и потянул его за ягодицы наверх. И неожиданно задвигался сам. Коннор поперхнулся протестом. Орган ликующе заголосил. Маркус закусил губу, зажмурился, и показалось, что от него пыхнуло жаром, точно от машины, переходящей на форсаж. Коннор открыл рот и вместо стона неожиданно сам для себя ахнул. Маркус не просто двигался, он делал это все быстрее и быстрее. Коннор впился в него, почти загоняя пальцы между ребер, насколько пускала натянувшаяся кожа. Внутренние мышцы бедра дико задрожали. Ботинки снова проскребли по полу, и на этот раз Коннор не смог подтянуть ноги – Маркус вколачивался снизу с такой силой, что Коннор просто не мог самостоятельно удерживаться, колени то и дело проскальзывали. Собственные жетоны Маркуса съехали в сторону и звякали об пол. – А-а, Мар.... а-а... а... ах... Маркус оскалился, чуть ли не исходя пеной. Предоргазменная судорожная дрожь родилась в животе и стремительно покатилась дальше. Коннор застонал в голос, уже не заботясь, заглушит ли его музыка, или этот стон прозвучит ровно в паузе и в тишине – в конце концов, имеет право человек впасть в религиозный экстаз! Задница уже не успевала сжиматься и разжиматься в такт движениям, Маркус трахал его слишком быстро, но зато и толчки в простату превратились в как будто бы слившееся воедино пульсирующее движение. Все ближе, ближе, это был уже почти оргазм, Коннора уже трясло, и все мышцы начинали скручиваться, готовясь к взрыву эндорфина... – А-аа-а! Маркус вбился в него и резко замер, содрогаясь. Коннор еле удерживался верхом – Маркус поднялся так высоко, что Коннор оказался на нем всем весом, а колени чуть не оторвались от пола. Суки сын кончил, даже не предупредив! – Нет-нет-нет! – застонал Коннор, вздергиваясь и пытаясь крутить бедрами. – Ма-аркус! Нет! Голова снайпера, качнувшаяся было в сторону усталым удовлетворенным движением, слегка дернулась – и повернулась обратно. Не открывая глаз, Маркус двинулся снова. Колени Коннора опять соприкоснулись с полом. – Да, да, пожалуйста, – теперь Коннор уже заскулил, наплевав на все, кроме своего желания все-таки кончить без рук. – Давай! Еще чуть... чуть! Ах! Он готов был молиться на мужскую анатомию, благодаря которой хер не падал мгновенно после оргазма. Его собственный готов был лопнуть от давления, яйца, переполненные спермой, боулинговыми шарами постукивали друг о друга. Для финального взрыва не хватало совсем чуть-чуть, совсем немного... – А-а... – он застонал, и орган опять милосердно перекрыл его голос. Коннор изо всех сил выстанывал свой оргазм, казалось, что если еще капельку постараться...Если Маркуса хватит еще на какой-то десяток-другой фрикций... – О-о-о! Одуряющая волна хлынула из ослепительной точки где-то в глубине между мочевым пузырем и пульсирующим "орешком" простаты. На мгновение Коннору показалось, что он сейчас обоссытся – такой спазм охватил всю промежность. Но он был готов даже обоссаться, потому что оргазм ширился и ширился, вскипал розовой пеной в мозгах, и кажется, сам Коннор уже готов был сконнектиться с каким-нибудь спутником гребаного Иридиума. Волна сладострастной судороги дошла до ребер, поднялась выше, и у Коннора напрочь перехватило дыхание. Он беззвучно разевал рот, выкручивая бедрами бешеную ламбаду. Жетоны взлетали в воздух, как обезумевшие бабочки. Маркус продолжал стискивать его задницу, и от этого было почти больно, но в то же время... – А... ах... – Коннор наконец смог выдохнуть и даже вдохнуть снова. Оргазм не заканчивался, он прокатился сквозь тело один раз и теперь отступал, как цунами – такой же стремительной волной, но уже в обратном направлении. Сконцентрировался опять в животе – и медленным буравящим сверлом устремился к выходу. Единственной дорогой для него был перенапряженный вздрагивающий член Коннора. – О-о! Коннор почти закричал в голос. Сперма брызнула струйкой. Сначала первой, потом второй, третьей... Простата работала как насос, выжимая из яиц накопившееся. Маркус рухнул обратно, увлекая его за собой, Коннор смачно приземлился на его член снова, получил еще один толчок в простату и раскрыл рот в вопле. Мгновение спустя во рту у него что-то оказалось, он стиснул зубы, и крик вместе со слюной расплескался по этой помехе. Еще один фонтанчик спермы прожег себе дорогу наружу – и после этого яростного выплеска оргазменная судорога начала слабеть. Сквозь растекающуюся по жилам приятную слабость Коннор ощутил еще какое-то подобие волны удовольствия, но теперь мягкой, словно ласкающей нервы. Коннор замычал, скользя языком по мешающему ему чему-то, и вдруг пришло резкое осознание, что Маркус запихал ему в рот пальцы, да еще и, кажется, жетоны. Коннор куснул их еще раз. Белый шум в ушах постепенно рассеивался, заменяясь музыкальными аккордами. Катарсис у самого органа еще не наступил, маэстро все еще накручивал, а Коннор ощущал охрененное блаженство. Трудно было его с чем-то сравнить. Казалось, мозг тоже оргазмировал, а самым центральным местом в нем был чип. Тоже своего рода "орешек" удовольствия. Коннор попробовал улыбнуться, но даже губы его толком не слушались. Надо же, оргазм головой и головкой. Простата физическая и умственная... Маркус вытащил пальцы, и тут же, будто все тело потеряло якорь, Коннор начал заваливаться вбок. Маркус подставил руку, пытаясь его удержать. Тщетно, Коннор все сильнее клонился в сторону падения. – У-ух! Маркус привстал на локте и обхватил его за спину. Коннор застыл в неуверенном равновесии. Маркус осторожно потянул – и Коннор начал опускаться вперед. Кое-как помогая себе руками, он смог опуститься грудью, точно собирался сдать норматив по отжиманиям с колен. – А-ахк... Член Маркуса выскользнул из задницы. Раскаленное отверстие едва не хлюпало. Коннор застонал снова, выплевывая жетоны. Теперь уже честно задрал жопу, навалился на Маркуса и позволил ногам полностью разъехаться. Маркус обнял его за пояс и под лопатками. Коннор окончательно приземлился на живой аэродром. – О-о... Он повернул голову и почти воткнулся Маркусу в ухо носом. – Ухх... Кон... ну ты и... – Тш-ш... Маркус вздохнул. Коннор тоже вздохнул, плавясь в остаточном удовольствии – и в ощущениях от горящей задницы – и закрыл глаза. Даже прохладный воздух и холодный пол сейчас были приятными. Иначе Коннор Фаулер рисковал расплавиться в жалкую лужицу из спермы и пота. И, возможно, еще немножко из мозгов. Орган торжествующе громыхал, доказывая, что его механические внутренности могут выдерживать гораздо больший напор и темп. Коннор глупо улыбнулся, представив себе такого же механически неутомимого Скалу. – Мнм-м, – Маркус провел от его пояса к ягодице и мягко погладил по ней. Почти соскользнул в расщелину, но передумал и перебрался ко второй ягодице. Коннор даже попробовал слегка упереться коленями и чуть приподнять зад, давая ему больше простора. – Тебя опять закоротило? – лениво поинтересовался Маркус, лаская влажную кожу кончиками пальцев. – Я как молнию в башку получил. – Угум-м. От них обоих разило потом, Маркус был взмыленный, словно жеребец. Футболка под грудью Коннора ощущалась насквозь мокрой. Коннор поглубже втянул воздух и посмотрел перед собой, в район между ухом и плечом. В коротко стриженых волосах сверкала испарина, от ушей к загривку до сих пор ползли капли пота. Коннор втиснулся туда поглубже и лизнул, собирая соленую влагу. – Чш-чш-чш! Щекотно! Коннор еще прихватил его за мочку уха, пожевал пару секунд – и отпустил. Маркус в ответ провел ладонью от лопаток до шеи, до затылка – и зарылся в его волосы. Он дышал явно с усилием, втягивая воздух. – Я тяжелый, наверное, – почти виновато сказал Коннор. – Ничего... – Маркус сдавленно хохотнул. – Хуже, что ты громкий... и прыгучий. – М-м? – Я уверен, что твоя башка была видна через перила. – М-м... Коннор уткнулся в него сильнее, сам себе корча рожи от смущения. Жопа загорелась еще более жгуче, по спине пробежались хулиганские мурашки, а уши напряглись, вслушиваясь, не бежит ли на балкон разгневанный охранник. Маркус видимо почувствовал это напряжение и успокаивающе помассировал ему затылок. Орган постепенно утихомиривался, переходя на все более минорные ноты. Маэстро, кажется, играл какую-то романтическую импровизацию. Коннор попробовал одним глазом посмотреть, точно ли нет камер, дарующих маэстро вдохновение в прямом эфире, и вновь ничего не нашел. – Если что, я скажу, что ты упал в обморок, – чрезвычайно серьезным тоном сказал Маркус. – И пояснишь за инновационное лечение? – с трудом промычал Коннор. – Вместо рот-в-рот – член-в-жопу? – и ухмыльнулся. Грудная клетка под ним вздрогнула – Маркус хихикнул. – В армии свои правила, ага. Кстати, ты правда выходил в интернет? – Да не... – Коннор попытался мотнуть головой, но не справился. – Просто... просто словно вайфай-спот в голове работает. Голых женщин я там не вижу, если ты об этом. – Жаль, жаль, – наигранно вздохнул Маркус. Еще полминуты они помолчали, а потом Маркус едва заметно передернул плечами, и Коннор понял, что и сам тоже подмерзает. Особенно колени, касающиеся камня. Желание уснуть медленно отступало перед желанием прикрыть-таки обнаженные тылы. Орган лирично протянул несколько затухающих нот – и умолк окончательно. Грянувшие внизу аплодисменты заплескались под сводами церкви приливными волнами. Коннор понял, что ужасно приклеился к Маркусу собственной спермой. Цепочка от жетонов давила на шею. – Надо вставать, – мужественно сказал тот. – Потом точно придет охрана и эти, как их... клининг. – Угу. Сейчас. "Сейчас" продолжалось до тех пор, пока не смолкли овации. Затем церковь наполнил мягкий гул движения толпы, и Коннор со стоном уперся в пол руками. – На раз-два... Э-эх! Они синхронно поморщились, разлепляясь. Коннор снова сел на бедра Маркусу, осмотрел сначала себя, потом партнера, и со вдохом слез, игнорируя гудящие, словно после тренировки, мышцы. Вскарабкался на лавку и согнулся в три погибели, чтобы не маячить над перилами. Маркус осторожно стянул резинку, стремительно завязал узелком и метнул под скамейку. – Эй! – Тс-с, – Маркус прижал палец к губам, подмигивая улучшенным глазом. – Мы же проститутки, свиньи и алкоголики, да? Коннор закатил глаза. Маркус вытянул из-под себя его штаны и швырнул ими во владельца. Трусы выпорхнули из мятой ткани и спланировали на пол. Коннор безнадежно вздохнул и начал стаскивать ботинки.