"И мы всегда будем вместе..."

               Life Letter — Carter James Дазай неторопливо перелистывает еще одну страницу книги с вложенными меж листов сухими листьями. Он делает это с осторожностью, боясь случайно задеть один из них, боясь уничтожить столь хрупкую и бессмысленную вещь, которая очень дорога Чуе. -Да, неплохо ты устроился, - говорит он чуть позже и откладывает раскрытую книгу чуть дальше. В комнате стоит приятный аромат зелёного чая, который смешался с запахом свежих листьев и цветков. Чуя убирает книгу на полку к другим таким же и снова садится напротив Дазая. -Не жалуюсь, как говорится, - сказал он и повел плечом, - может, ещё чаю? - более оживлённо спрашивает рыжий через мгновение, а его лицо озаряет спокойная приятная улыбка. Осаму только подвигает свою кружку, и светлая заварка с лепестками розы и мелкими ягодами наполняет её вновь. Они сидят друг напротив друга и, кажется, чувствуют себя спокойно, но внутри каждого бурлят волнение и неуверенность, а каждое слово добавляет в этот котел новых противоречивых чувств. За это время они так нормально и не поговорили, хотя было видно, что никто не горит желанием вспоминать давние обиды. Но Чуе нужна была уверенность в этом, а Дазай хотел видеть эту уверенность на лице своего напарника. -Знаешь, воспоминания - это как засохшие листья, - тихо говорит Накахара, рассматривая один из листков в руке. Он боится начинать все с начала, но больше Чуя боится признать то, что до сих пор не изменился с тех времён. Боится признаться даже самому себе, что внутри ничего не оборвалось, и все мосты были целы. Более того, он напрасно пытался пройти по ним, но страх быть отвергнутым и собственные иллюзии о том, что творит Дазай, заставляли его прыгать с этого моста в холодную воду, ведь обратного выхода уже не было. И теперь, когда он понял, что Осаму действительно стал намного дальше, Чуя уже не пытается скрыть свои постройки в сердце, ведь они уже ничего не значили... почти. Но та детская наивность, про которую сказал Дазай... Она осталась, и глубоко внутри рыжий верил, что можно все забыть и продолжать жить, даже несмотря на такое скомканное прошлое. Любовь - это болезненное чувство, и оно оставляет раны. И только Дазай был способен эти раны перебинтовывать. -Так значит, ты хранишь воспоминания, как эти листья? - вытаскивает шатен Накахару из мыслей и окидывает лохматой головой комнату. -Те воспоминания, которые действительно принадлежат мне... То, что я хочу помнить и то, чем дорожу очень сильно... Да. Да, я храню их, - так же тихо отвечает рыжик и отпивает ароматного чая. -Неужели твое прошлое лучше настоящего? - спрашивает снова забинтованный, пока его ложка блуждает в недрах чашки. -Я этого не говорил, - он допивает остаток напитка, убирает с губ лепестки розы и ставит кружку на другой стол, - но это мое прошлое, и я обязан его хранить, чтобы знать, что мне делать в настоящем. И подобно тому, как ты никогда не сможешь обмануть себя с тем, что был в мафии, я не смогу обмануть себя в своих чувствах и действиях, которые когда-то были, - палец рыжего исполнителя утыкается в темно-зеленый свитер партнёра, а голубые глаза встречаются с карими. -Хей, я и не говорил, что ты должен обманывать себя, - Дазай отворачивается от этого пронзительного и прохладного, словно талая вода, взгляда. Чуя вздыхает и прикрывает глаза. Прошлое было лучше лишь потому, что была хоть какая-то надежда. Надежда на то, что, как сказал сам Дазай, любой дуэт - это нечто большее. У него удивительные способности, оставаясь человеком - хоть и неполноценным - шатен может жить совершенно один, без помощи, советов и доверия других. Чуя так не мог. Ему нужно было кому-то доверять, на кого-то полагаться, черт возьми, ему просто нужно было на что-то надеяться! Его забинтованный дружок ещё в 15 лет показался ему не лучшим для этого кандидатом, но эта наивность... она требовала хоть что-то, хоть кого-то, неважно, кого. -Ты мне нужен... - сдавленно выдавливает Накахара, смотря вниз и сжимая в кулаки рукава своего свитера. По законам мафии нельзя никому доверять, нельзя сближаться, даже в дуэте, но Чуя никогда не любил мафию и не считал себя ее частью. Так же, как и Дазай, он угодил в эту сеть, как одинокая рыба, потерявшая направление и свою стаю. -Ты мне нужен, - более громко повторяет рыжий и оборачивается к суициднику. Хоть и говорят, что разум и сердце должны жить в мире, на парне это не работает, и здравого смысла здесь совсем нет, но это чувство, которое растет внутри него... Это чувство тянет к Дазаю. С ним Чуя чувствует себя в безопасности. И сколько бы его ни отталкивали, он все равно будет тереться о близкого человека, словно котенок. -Не уходи, - он не смотрит в темные глаза, но очень хочет этого. На секунду смелость его пересиливает, и Дазай видит в голубых омутах Чуи отчаяние и скрытую надежду. -Я не уйду, говорил же, - вздыхает шатен и осторожно поднимается со стула, чтобы прижать Накахару к себе. -Ты... твои слова... Почему они... - мафиози смотрит в окно, пытаясь сдержать эти чёртовы слезы, - почему твои слова... Почему они уже не действуют? - он разворачивается лицом к Дазаю и уже не пытается скрыть своих ранимых чувств. Детектив не отвечает, рыжик всегда был похож на маленького ребенка, которого расстраивала и бесила всякая, даже самая незначительная мелочь. Он хотел сказать ему, но Чуя сам только уткнулся носом в теплый свитер шатена, вдыхая его запах. И когда Осаму уже хотел открыть рот, Чуя тихо пробормотал ему на ухо, роняя холодную слезинку на плечо: -Давай... сходим в лес... Тот не ожидал такой просьбы, но сразу согласился, надеясь, что это поможет напарнику. Доверие - сложная штука. Его так трудно заслужить, но так легко потерять. Дазай уже был почти уверен, что потерял доверие Чуи навсегда, но последний шаг, на который он надеялся, ещё не был исполнен. *** Can we kiss forever? (slowed/ rain) — kina & adriana proenza Трава хрустела под ногами, ветер выл, где-то сверху кричали птицы, которые торопились поскорее закончить все свои дела к зимнему сроку. Теплый шарф грел шею, хотя солнце все ещё ярко светило. Дазай плелся где-то позади и часто останавливался, а Чуя, зная дорогу, напротив шел довольно бодро и умело, видно было, что он знал расположение каждого камня на камне. До самого леса было рукой подать, сейчас юноши шли по выгоревшей с лета бледно-желтой траве. Ветер обдувал обоих, волосы Чуи спутались, и ему приходилось постоянно убирать их с лица. Однако, даже несмотря на это, они прекрасно друг друга слышали, годы тренировок и работы вместе, в конце концов. -Почему ты решил пойти в лес? - спрашивает Дазай, та часть романтической натуры рыжего всегда была ему непонятна. Накахара перепрыгивает поросший мхом бугор и выходит на тропу, которая была усыпана хвоей, листьями и свежо пахнущими маленькими шишками.  -Неужели нужен какой-то конкретный повод? Разве просто желания недостаточно? - ответил вопросом на вопрос Чуя и глянул на шатена, который поравнялся с ним. Осаму ничего не отвечает и виновато отводит взгляд, сталкиваясь с множеством стволов деревьев. Ёлок тут было в разы больше, но прослеживались и низкие лиственные породы. Дазай чувствовал себя будто не в своей тарелке. Ему казалось, что он поступил совершенно варварски, вновь вернувшись к Чуе, заставляя вскрыть свои старые обиды и боль, которая только стала притупляться в сердце рыжика. Ему не хотелось нарушать его идиллию даже сейчас, в этом хвойном, густом и ужасно одурманивающем лесу. Не стоит недооценивать внимательность детектива, он сразу понял, что Накахара здесь не в первые, наверняка он часто здесь гуляет, гуляет один, и Дазаю не хотелось менять его правила, которые он сам себе выстроил. Может, не стоило вообще приезжать в эту глушь? Осаму останавливается и опирается спиной на одну из елей, вдыхая запах свежей смолы. Но даже если Чуе бы удалось сохранить свой хрупкий внутренний мир, даже если бы он смог отомстить все обиды, стало бы ему от этого хоть немного легче? Шатен смотрит на заинтересованного мафиози, взгляд которого бегает по земле в поисках нового стоящего экземпляра, на этот раз чего-то покрупнее листка. Чуя неспешно разглядывает засыпанную сухими иглами дорожку, после запускает под эту шапку листвы пару пальцев без перчаток и вытаскивает маленькую шишечку, которая почти сразу отправляется в карман его синего пальто. -Говоришь, ты просто захотел этого? - Дазай подходит к рыжему и садится на выступающий корень дерева. Чуя поднимает светлый взгляд на собеседника, пожимает плечами и отвечает: -Ну да. Что-то не так? - ещё несколько шишек и веточек оказываются внутри пальто. Накахара поднимается и снова сталкивается с шатеном, из-за пригорка, на котором стоял рыжий, они почти сравнялись в росте. -Везет же тебе. -Э? - Чуя ожидал все, что угодно, но не такого неоднозначного ответа. Его рыжая бровь выгибается в вопросе, а глаза опускаются к земле. -Я имею ввиду, что ты принял это решение просто потому, что захотел. Человек не всегда делает то, что хочет, ему приходится скрывать себя реального в этом порочном мире. Только избранные способны контролировать свою жизнь полностью, - разъяснил Дазай, наоборот продолжая смотреть в лицо парню. Чуя не то хмыкает, не то усмехается и поднимает взгляд на верхушки сосен. -Да, в этом я с тобой согласен. Невозможно себя контролировать полностью, когда живёшь в таком большом мире, - теперь шатен точно видит, что рыжеволосый улыбается, только это немного другая улыбка. Какая-то... вымученная и уставшая, - особенно, когда живёшь не один, а вместе с ещё кем-то внутри. Знаешь, я ведь даже понятия не имею, где заканчиваются мои мысли и начинаются мысли его, - Чуя хватает Дазая за рукав и смотрит на него с нервной ухмылкой. Осаму почувствовал болезненный укол в сердце и понял, что снова свернул не туда, снова не понял его, снова причинил боль. Он обхватывает стройное тело рыжика и прижимает к своему сердцу, будто ребенок любимую игрушку. Чуя не сопротивляется и утыкается в куртку напарника, а по телу разносится тепло от его тела. Такое... давнее, забытое тепло. В голове мелькнули яркие, въевшиеся в память картинки, когда им было всего 15, и сейчас, когда Дазай снова не нашел, что сказать, сейчас, когда Чуя снова почувствовал себя под его защитой, именно сейчас это всё так напоминало те самые времена. Времена, которые он просто не мог взять и вытравить из памяти. Спустя пару минут Накахара приходит в себя. Он понимает, что перед ним все тот же Дазай. И в то же время он понимает, как шатен изменился за все это время, что уж там, Чуя сам поменял взгляды на многое. Он резко отходит от Осаму, а от осознания того, что он хотел бы вернуться в эти теплые объятия, быть рядом с ним, несмотря на всю боль, холодные щеки слегка покрываются румянцем, и рыжик отворачивается от спутника. -Слова в наше время ничего не стоят, - говорит за спиной Дазай, - человек может говорить все, что угодно, но лишь поступки имеют значение. Чуя решается порвать эту стальную нить ожидания и напряжение. Решает высказать все и быть уже наконец определенного мнения о человеке, который стоит рядом с ним. -Кстати о поступках... - он начинает медленный шаг по узкой лесной дорожке, - когда ты уходил из мафии... Почему ты не сказал мне? Хотя нет, даже не так, - Чуя чувствует бешено бьющееся сердце и похолодевшие кончики пальцев, - почему ты бросил меня? Ушел, ничего не сказал, ещё и машину мою разнёс к чертям... - он не чувствует сожаления, он просто хочет знать. Хочет остаться на одном берегу. Дазай знал, что парень спросит об этом, и понимал, что скрыть  ничего не сможет. В конце концов, он сам сюда явился, да и к тому же Чуя имел право знать правду. Проблема в том, что не все потом могут жить с этой правдой. Со стороны шатена слышится глубокий вздох, он останавливается и смотрит далеко вниз на бегущий ручей. -Если говорить о машине... - он начинает с малого, с того, что уже не имеет значения, и они оба это знают, - то я просто не хотел тебя впутывать в это. -То есть? - мафиози скрещивает руки на груди и сверлит взглядом темноволосого. -Тебя могли посчитать соучастником побега, поэтому я все подстроил так, чтобы тебя не смогли обвинить. -Ну конечно, чтобы спасти меня от обвинений пострадавших, ты ничего умнее не придумал, как сделать из меня такого же пострадавшего, - саркастично подмечает рыжий, а детектив продолжает: -Почему ушел? Здесь тоже довольно просто: подобно тебе, я этого захотел. Я был глупее некуда и искал смысл жизни в убийстве других. Накахара подходит к какому-то кусту на краю каменного спуска и начинает собирать с него тёмно-красные ягоды. -Не надо мне объяснять все в обширном спектре, - говорит он, - мне плевать на мафию, и я уже сказал, что понял тебя. Я тебе даже сказал, что ты молодец, и что я бы хотел поступить так же, - оторвав последнюю веточку боярышника, юноша подходит к Дазаю и решительно смотрит в глаза, - мне интересно лишь то, почему ты выбрал именно меня. Почему ты за день до этого не мог прийти и все мне объяснить, ты... думаешь, я бы не понял тебя? - пальцы Чуя вновь сжимаются, а голубые омуты леденеют на глазах, - скажи мне, почему все это время ты делал вид, будто наш дуэт - это лишь формальность, и мы можем чужими за секунду стать, хотя вчера ты сам мне сказал, что любой дуэт - это не просто рабочие отношения, - на последней фразе рыжий отвёл взгляд. Сейчас ему в голову пришла мысль о том, что Дазай и не обязан был помогать ему, будто он сам в голове нарисовал всю эту яркую картину, а на самом деле ничего и не было, - ты говорил, что я ничего не значу для тебя, что наш дуэт - это лишь дуэт, что ты ненавидишь меня, что свалишь при первой же возможности! - крикнул в отчаянии рыжий. Дазай ожидал такой реакции, но не мог полностью понять Чую. Ему не было дано понимать чувства людей, он мог лишь примерно предполагать их, поэтому, наверное, так часто вонзал ножи в сердце рыжеволосого. -Я бы не удивился, если бы все так и было, однако... - продолжает Чуя и давит ягоду в руке, а по пальцам неспешно начинает стекать алый сок, - ты пришел. После всего, что сделал, что сказал, ты вернулся. Скажи мне уже прямо... - он вздыхает и старается держаться до победного конца. Он заглядывает в глаза шатена, - скажи прямо... Ты пришел снова поиздеваться надо мной и моим ростом? Неужели тебе слабо сказать прямо это? Давай же! Скажи это! - в порыве гнева Чуя почти потерял контроль и занёс руку, но у самой груди Дазая остановился, а тот даже и бровью не повел. -Я тоже вынужден был скрывать истинного себя и свои чувства от всех и от тебя тоже, пока не буду точно уверен... - на этот раз детектив старательно подбирает каждое слово. -Уверен в чем? - уже спокойнее спрашивает Накахара. -В их правдивости, - отвечает Дазай и прислоняется спиной к стволу ели, - я та ещё тварь, знаю, но за ненавистью я скрывал... -То есть ты хочешь сказать, что ты меня спасал на заданиях не только по приказу?  Осаму сталкивается с голубыми глазами и продолжает так же осторожно: -Я был рад, когда узнавал, что ты в безопасности. Глянь на наши смешанные скрытые чувства и противоречивые поступки в прошлом. Я уже ничего не скрываю, а ты? - Дазай касается рукой плеча Чуи, отчего тот вздрагивает. -Даже если и пытался, все равно бы не вышло. По-твоему, я в реку каждый раз прыгал просто так, за компанию с тобой? Говоришь, только поступки имеют ценность... Хорошо, - принимает окончательно решение парень, - вот тебе мой ответ на всё, что ты делал, - Чуе больше не страшно, он больше не ждёт. Стальная нить наконец порвана, и чувства хлынули через край. Отношения похожи на сложную карточную игру, а рыжий никогда не любил проигрывать, он любил определенность, но азарт все равно разжигал в нем огонь. Резко, чтобы самому не передумать, он положил обе руки на плечи шатена и почти врезался в него, так давно он не делал этого. Губы Дазая теплые, словно никогда и не остывали. Накахара сжал в кулаке воротник куртки парня, прижимая его ближе к себе. Осаму просчитал все, и даже это. Скорее, это оставалось на заднем плане, ему казалось, что речью Чуи все закончится навсегда. Когда он ощутил губы рыжика, то в голове тоже вспыхнули все старые моменты, и только сейчас Дазай понял, как давно они не были так близко, как давно вот так не говорили, не гуляли и не чувствовали друг друга. Накахара пахнет чаем, сухими листьями и сигаретами, запах которых вряд ли уже выветрится с его рыжих волос. Чуе больше не страшно, одно действие заставляет их обоих сбросить маски ненависти, здесь они одни, здесь, где их не достанет ни мафия, ни агентство, ни весь остальной свет с его проблемами, только здесь они могут быть искренними. Чуя выдыхает в губы шатена запах утреннего чая и привкуса боярышника, а сам ещё не решается смотреть в глаза, хоть страх ушел, на его место пришло ожидание. Дазай же наоборот боится потерять его снова, потерять его навсегда. Пожалуй, это единственный человек, который остался жив и понимает его. Понимает его скрытые, словно шрамы под бинтами, чувства, проблемы, страдания, Чуя понимает потому, что они когда-то были в одной лодке, и если уж тонуть, то тонуть вместе. Знание того, что Накахара вновь спасёт его от очередной попытки суицида заставляло поверить в то, что Дазай и вправду кому-то нужен, нужен, как человек, а не как машина для убийств. И Чуя верил ему. Верил каждому слову, цеплялся за него, хоть и знал, что в их мире слова давно обесценились. И Осаму спасал рыжего в ответ. Вырывал из объятий смерти, когда, казалось, уже никто не поможет. Чуя продолжал жить ради дуэта. Дазай продолжал жить ради дуэта. В какой-то момент этот дуэт стал понятием более обширным. Или он всегда был таковым, просто оба его участника были слепы? Шатен отвечает на поцелуй так же нежно, как когда-то давно после тяжелой миссии в больнице. Он успокаивает Накахару, Чуя так привык к этому человеку, что теперь уйти будет очень трудно. Наверное, поэтому он терпел все странности и выходки напарника. Трудно сказать, что он пытался в них донести, но сейчас это уже не так уж и важно. -Удивительно, - говорит чуть позже темноволосый и смотрит в глаза напротив. Чуя лишь одним жестом задаёт немой вопрос. -Твои чувства искренние даже после всего, что я сделал... -Любовь вообще-то так просто не исчезает. -Что? - переспрашивает Дазай. -Забудь, - бросает рыжий, - сам же говорил, что слова ничего не значат.