"И мы всегда будем вместе..."

Fleshbeks. MOTELBLVCK — Позвоню. Вот уже как два года прошло с того дня, как Дазай навсегда покинул Мафию. В первые дни, недели и месяцы он не замечал в жизни никакой разницы, она стала лишь хуже и скучнее, хотя, казалось, больше уже некуда. Осаму понадобилось довольно много времени, чтобы всё обдумать: все свои поступки в прошлом, свое будущее, события и людей, которых он встречал за этот период. Дазай не находил себе места после смерти Оды. Когда в Мафии кто-то говорил, что у суицидника нет сердца, он не отрицал этого, а лишь загадочно усмехался. Дазай правда так думал, ему казалось, что либо природа его этим обделила, либо он просто не такой, как все вокруг. Не человек. Но когда он потерял самого, как оказалось, близкого человека, все раннее тонувшие в глубине темной души чувства вдруг пробудились и выплеснулись волной наружу. Сначала шатен не придал этому значения, но позже это стало повторяться снова и снова, словно с его сердца сняли платиновую заплатку, которая его оберегала. Теперь он стал чувствовать всё: не только физические раны, но и уколы в душу, болезненные воспоминания, печаль, одиночество, сожаление... Осаму давно предположил, но боялся даже себе признаться, что так на него повлияла смерть человека, которого он при его жизни даже толком не ценил как друга. Ведь признать, что у тебя появились чувства и переживания за других, означало показать свою слабость, которая при его обычной жизни была неприемлема. Дазай боялся сам себя, себя настоящего. Он сторонился этой части, подобно тому, как испуганный заяц прячется в кустах от голодного волка. Только два этих животных как-то смогли ужиться в одном бывшем мафиози. Ключевое слово - "бывшем". Ему правда потребовалось много времени на реабилитацию души, в то время как Анго активно стирал о Дазае всю известную информацию из всех баз. Как итог, Осаму пришлось признать, что люди на него как-то влияют. Конечно, не все, но близкие. Только вот понял он это только тогда, когда потерял, как оказалось, близкого человека. "Я всегда теряю то, что не хочу терять", - усмехался тогда Дазай, стараясь скрыть рвущиеся, совершенно разные, эмоции. Тогда-то юноша впервые задумался, почему он стал таким. Неужели это тоже из-за людей? Они всё-таки смогли на него повлиять, а он даже не заметил? Однако, сейчас это было не так уж и важно. Дазаю удалось перебороть себя и цунами внутри и начать новую жизнь, в которой действительно есть смысл. Он не отрицал, что она не будет всегда веселой и радужной, в каком-то смысле, Осаму научился искать позитивные вещи на дне. Будь то новая шутка или глупая попытка покончить с собой, это скрашивало его дни, и Дазаю они нравились значительно больше, чем прошлые. Как и раньше, он не особо ценил жизнь. Дазай никогда не относился к жизни серьезно, но теперь ему стало реально интересен завтрашний день, появилась хоть какая-то капля желания познать этот, пусть и чужой, мир. И вот что удивительно, познавая его, юный детектив обнаружил, что мир этот не такой уж и чужой. Что есть люди, которые искренне могут его понять и помочь, не требуя ничего взамен. Они и всегда были, да, их можно было пересчитать по пальцам, но они были, просто безжизненный взгляд Дазая, окрашивающий все в серый, не видел их. Когда Дазай стал детективом, он осознал все это, хотя, конечно, занимался самокопанием он намного дольше. Теперь ему стало реально страшно потерять кого-то близкого. Он больше не хотел переживать это потрясение внутри, не хотел бессонных ночей, не хотел потерянности в большом мире, не хотел держать все в себе до ночи, не хотел тушить пожар в груди глупыми шутками, не хотел чувствовать горячие слезы на щеках. Возможно, это было не видно, но шатен действительно стал ценить свое новое окружение. И хоть Дазай знал, что этот мир уже не спасти, он все ещё пытался делать добро для людей, с виду ему и правда было плевать на всех, но в глубине души страх потери близких засел надолго. Осаму наконец почувствовал себя человеком, ведь человек, как известно, состоит из противоречий. Он прокрутил все это в голове, пока шел в небольшую снятую раннее квартиру после отработанного дня в Агентстве. Убедившись, что ему известно, что и как делать в дальнейшем, сердце забилось спокойнее, ведь раньше парень жил только сегодняшним днём, если это вообще можно назвать жизнью... Все наконец встало на свои места. Так думалось детективу, пока он снимал с плеч светлый плащ, от которого приятно пахло кофе, а не кровью с порохом. Устроившись после рабочего дня на кровати, Дазай потянулся за телефоном и позже стал бесцельно просматривать его содержимое, словно изучал все в первый раз. Приятный ветерок с окна слегка играл с темными прядями, пока хозяин дома пролистывал список контактов. На вечер работы больше не предполагалось, так что Дазаю удалось дойти до самых старых номеров, которые теперь вызывали у него самые разные эмоции на лице. Он искренне удивлялся, как все ещё не удалил их, и какие воспоминания они пробудили. Теперь те времена были похожи на сон, принадлежащий совсем не ему. Стрелки часов уже перевалили за полночь, Осаму выключил свет и уже хотел отложить телефон и лечь спать, как вдруг его взгляд карих глаз напоролся на контакт, который он просто не мог пропустить. Черт, оказывается даже такая незначительная мелочь может вызвать бурю чувств, и они совершенно разные. Шатен с жадностью смотрел в экран, перечитывая строку снова и снова, чтобы убедиться в том, что ему не мерещится. С каждым новым разом в его голове вспыхивали все более мелкие детали и памятные события. Дазай все ещё помнит этого человека, и теперь, когда его жизнь, и он сам изменились, изменилось все. Отношение к близким тоже. Оно заключалось в том, чтобы признать их близкими. Дазай признал, что все ещё нуждался сам в этих людях. Да, теперь их осталось ещё меньше, не считая новых знакомых из Агентства, но все же, Осаму вдруг пронзил озноб. Фантазия услужливо подкинула вариант событий, где ему придется лишиться даже этого. Детектив не мог себе это позволить, теперь он правда стал ценить все моменты своей жизни. Выбравшись на кухню и напившись ледяного конька вдоволь, он рухнул обратно на кровать, вс ещё не выпуская с рук телефон. Контакт этого человека вызвал слишком много всего в голове... И в какой-то мере даже ступор, ведь Дазай чувствовал свою вину во многих вещах, которые ныне переосмыслил. Алкоголь бил в голову и отдавался болью в висках, взгляд слабо расфокусировался. Он на автомате принял решение, такое, какое тогда бы не принял ни за что. Но ныне он не тот совсем. И только когда юноша поднес телефон к уху, перед глазами высветился один очевидный вопрос: что сказать ему? Гудки шли довольно долго, но на том конце все же сняли трубку, а из динамика послышался сонный хриплый голос. -Какого черта? - кажется, Чуя включил телефон просто на автомате, даже не посмотрев на экран. Позже его глаза сузились в темноте, а шоковый крик сам непроизвольно вырвался из горла, - Дазай!? Что тебе надо в третьем часу ночи?! Осаму слышал голос напарника и улыбался, ведь речь Накахары совсем не изменилась. Их скрытая ненависть друг к другу всегда была их тайной идиллией. Но в то же время он не знал, что сказать рыжему. Сбросить, пожелать спокойной ночи, спросить о делах в Мафии, а, может, извиниться за неожиданный уход... Дазай молчал. Чуя тоже молчал, а позже его все ещё сонный недовольный голос нарушил эту тишину: -Если ты ошибся, то просто выключи. Если нет, у тебя есть минута на всё, и я ложусь спать, - выдал он, хмурясь все сильнее. Чуя действительно не понимал, что происходит, и надеялся, что Дазай просто промазал со строкой контактов. Он был намного чувствительнее шатена, и даже этого звонка хватило, чтобы на ресницах рыжика появились капельки слез, а все шрамы, которые он залечивал за эти годы, вскрылись одним махом. -Так необходимо звонить ночью? - задал ещё один вопрос Накахара, пока старался себя успокоить. -Да-да, это срочно! - наконец крикнул Осаму, тем самым поставив все на кон этого чертового казино, - прости, что выкинул любовь на обочину... Повисло напряжённое молчание, в которое Дазай лихорадочно прислушивался к каждому вдоху на том конце провода, а Чуя вытирал все по-новой бежавшие с глаз слезы рукавом ночной рубашки. Он не мог поверить. Больше не мог. В голову въелся предрассудок, что Чуя больше не нужен ему, раз тот его бросил. Ввъелись все его колкие слова, издёвки, все это каждый раз наносило новый небольшой, но очень болезненный порез на сердце рыжеволосого. И даже собственные чувства изменили Чуе, ведь он все ещё нуждался в Дазае, все ещё любил его, хоть и понимал, что все кончено. -Всё, что было - всё ложь, - наконец дрожащим голосом сказал рыжик. Ему все ещё хотелось верить, и он вёлся на все эти игры таких умников, как Осаму. Был готов получать эти раны снова и снова, если будет хоть малейший шанс, что Дазай обратит на него хоть какое-то внимание, кроме негативного. Чуя верил и терпел, носил эту мечту очень долго, ведь знал, что один не справится, ему просто было страшно, - Прошу... - прошептал тихо он в телефон, экран которого был влажным от соленых слез, - прошу, вытащи из меня нож... ***                    Егор Крид — Потрачу. Дазай проснулся довольно поздно, ведь дождь уже продолжался неделю, оттого обоим парням делать было нечего, и в итоге они спали вместе почти все сутки напролет. Чуя лежал рядом, утыкаясь носом в плечо шатена, и все ещё тихо сопел. Осаму усмехнулся, вспомнив тот давний случай с телефоном, когда он с чего-то полупьяный решил позвонить Накахаре. Удивительно, но после этого, кажется, их отношения должны были стать снова нейтральными, но недопониманий и вопросов стало лишь больше. Но они уладили и решили их. Оба наконец поняли, как сильно влияет на них общество, которое Дазай и Чуя не любят. Иногда оно оказывает отрицательное воздействие, иногда и положительное. Зависит все от самого общества. И теперь, когда Осаму разобрался в себе, смог выстроить свой внутренний мир, он мог кому-то открыться, пустить кого-то в свою душу, в сердце... Чуя был тем, с кем они по воле судьбы разошлись очень странно и не вовремя, и в то же время они были связаны этой красной нитью судьбы. Дело не только в их способностях. Дело в чувствах, отношении к жизни, к себе, некоторых схожих проблемах и, наконец, дело в их разных внутренних мирах и взглядах. Если Чуя пытался все это как-то донести до Дазая раньше, то безуспешно, ведь тогда шатен не мог дать что-то взамен, он не был частью этого мира, и у него даже не было своего внутреннего. И теперь, когда они пришли к этому, то оба поняли, что во многом были неправы тогда. Зато теперь никто их не связывает договорами и обязанностями, они вольные птицы, находящиеся на разных сторонах, но преследующие одну общую цель. Значит, общее у них определенно есть. Чуя был тем, кого Дазай не хотел терять из своих воспоминаний. Теперь он понял, как напарник много значит для него. Да, возможно, для этого понадобилось куда больше времени, но зато лучше поздно, чем никогда. И теперь они могут быть настоящими, хотя бы наедине. Чуя сонно морщится от грохота за окном, а после снова забирается под одеяло шатена, прижимаясь к его теплой груди. Дазай с усмешкой обнял его, тоже погружаясь с головой под одеяло с пледом. От раскатов грома рыжик все ещё вздрагивает во сне, но Осаму бережно обнимает того за плечи, укрывая от всех невзгод. Вместе им любая буря ни по чем.