Соединяя разорваное

Нестор никогда не воспринимал обещания и слова всерьез. Ему не было никакого толка от этих глупых наборов звуков и букв, зато он ценил дело, результат которого уже давал реальную информацию. Но Эдвард — по-настоящему ничтожен, несмотря на то, что слова его искренны, а дела... Весьма эффективны. Потому что от его искренности ничего не поменяется. Его искренность не избавит его от стервозной суки, имеющей над ним самую настоящую власть, и не вернёт человеческую жизнь. Он такая же марионетка, но их разница в том, что Хеймон не может не поддаваться тонким, но самым прочным нитям, даже со всем пониманием происходящего, а Эдвард — добровольно пляшет под дудку, ослеплённый невозможными надеждами. Кому, как не Хеймону, знать, насколько обречён Эван? Все действия Халева были с самого начала напрасны. Они оба одержимы прошлым, слишком сильно подвержены им: он не убил ученика Фионы лишь по той причине, что он ещё может играть ключевую роль в этой блядской истории. Прости. Жалкое зрелище. Нестору всегда нужно действие. Не доказательство своих слов: ему в любом случае искренне похуй, насколько жаль этому конченому придурку. Стерва проебалась. Крупно проебалась, несмотря на то, что контролировала каждый его шаг. Поганая тварь. Он убьет ее любым образом, даже если это означает, что сам сгинет. Хеймон не питает никаких надежд: Айрис слишком сильно привязала его к себе, посчитав, что он из тех, кто будет ползти до самого конца. Она была права. Нестор действительно идёт так далеко и лишком живуч. Но Айрис просчиталась в том, что ненависть к ней будет сильнее. От смиренности Халева у него скрежет зубы. Злость берет сама собой вверх: неужели, стоило перестать игнорировать правду, он так легко сдался ему на растерзание?! Ты не смеешь! Когти чудом не вспарывают чужое горло, как и прямые слома чудом не вырываются из собственной глотки, но Нестор не может выбросить их ему в лицо, иначе ничего просто не выйдет. — Я обещаю убить его быстро, если ты подсобишь в одном месте, — теплые ладони машинально хватаются за костлявые руки, но затем сопротивление стремительно падает, пока эти слова не произносятся Хеймоном. — Неужели ты и дальше позволишь ей осквернять память? Всего лишь сыграть на Эване и обмануть. Легко, если не срываться. ...Ладонь с трудом разжимается. Мужчина падает и шумно, часто дышит, хватая ртом воздух. — Ты разве можешь его убить? — хрипло разносится снизу. Речь была не о силе. О возможностях. Как привязанный Айрис, он не мог убить другую собачонку. Учитывая ее отношения с Милиан, хуже быть не могло, но если бы не какие-то особые манипуляции с обращением Эвана, Нестор действительно бы мог его убить. И убил бы сразу. Мешает прямой приказ. Айрис наблюдает за Эваном. Исследует его издалека. Хеймон физически не может воспротивиться слову своего хозяина. ...но убивать Эвана он не планирует. Разорванная связь унесет его вместе с Айрис, однако... Однако если просто допустить, что он выживет, или просто представить это... Нестор сорвался бы на тварь Милиан. Раскромсал бы ее на куски, как только почует. — Не сомневайся, — бросает он, — я способен на куда большее, на что ты способен вообще додуматься. Эдвард покладист, хотя обратившийся видит проблески осознания в глазах живого. — И что делать? — Для начала... — Нестор презрительно усмехается. — Заляг ниже дна и доживи этот месяц. Тебе не привыкать, верно? ...ведь именно Айрис небрежно намекнула, что хотела бы видеть Халева перед собой. И пока ее интерес не окреп, чтобы у Хеймона не оставалось никаких альтернатив, Нестор сделает свой первый ход. От Эдварда не требуется ничего. Хеймону же придется достоверно сфальсифицировать его смерть. Это будет сложно, учитывая, что эти суки способны воскрешать мертвых. Но разве оно не стоит того? Это был риторический вопрос Настал его черед управлять ситуацией.