Кустодий. Преемник.

 — Ар’ъяррр! Вир’ра! Нии’дра кай-ра дра-м-о! — Ага. Ей это и скажи. Диалог Н’йрра Недорождённого и Лино Веги перед казнью первого.

***

Мир Трёх Лун. Вне привычных координат пространства-времени. — Лино! Отбив в сторону кривой посох и размозжив голову нападавшего ударом булавы, Хмурый Князь резко подался в сторону, пытаясь прорваться к своей напарнице и госпоже. Увы, порыв демона был без труда подавлен числом нападавших. Десяток гиен способен задрать льва, а тут их были сотни. Где-то в стороне звучали яростные вскрики принцессы и свист её кнута. Удивительно, но в получившейся свалке Гликерия сумела удержать дистанцию, и потому не сворачивала своё основное оружие в меч. Первому повезло меньше — он был дезориентирован, оторван от возлюбленной, и едва мог бороться за свою жизнь, не говоря уже о попытках спасти принцессу. Удар, выдох, удар. Сосредоточившись на простой последовательности, ученик Зрячего начал прорубаться туда, откуда последний раз слышал голос Гликерии. Примитивные орудия низших демонов пробивали его оборону один раз против пяти, но тела пока что не касались — Первый до сих пор держал ментальный блок, отводя лезвия мечей и топоров от себя. Наконец, где-то слева мелькнула высокая причёска. Вогнав хопеш в ключицу особо наглой твари, перекрывавшей путь, Лино развернулся, оторвал жертве голову и наконец-то очутился перед дочерью Тероса. — Ты не сильно спешил на мой зов. Князь пожал плечами. С кончика его клинка оторвалась тонкая молния, испепелив низкого горбуна, бросившегося на демонессу сзади. — Я знал, что у тебя всё под контролем. В конце концов, дважды ты чуть не убила меня. Так что этот сброд — мелочь. Гликерия усмехнулась и резко выкинула вперёд кнут. Лезвие пронеслось перед носом Лино, рассекая горло демона, уже заносящего на Первого свой клинок. — Учитывая, сколько раз ты проигрывал кому попало… Так себе достижение. Проигнорировав выпад, Лино принял удар кривой глефы на изгиб хопеша и сильно ткнул противника булавой в грудь, насладившись хрустом костей и кровью, брызнувшей изо рта твари. — У меня есть предложение. — Я вся внимание. Удар. Выдох. — Телепортируй нас отсюда! — Сейчас?! — Вега почувствовал злость в голосе принцессы и даже слегка пожалел о своих словах. — Мы в паре кварталов от Кхаар-Нагу! — Чего толку, если нас убьют? Этот ублюдок сообщил Гейну, я уверен. Вернёмся, переждём и выполним цель. Атаковав кистевым движением, Гликерия снесла ближайшему противнику половину туловища, после чего развернулась к Лино. Уставившись в её разноцветные глаза, Князь почувствовал, что страсть опять разгорается в его душе. — Мы. Никуда. Не пойдём! — Ошибаешься. Собрав все силы, Лино схватил принцессу за талию, прижав к себе, и разорвал Грань, протащив себя как можно дальше отсюда.

***

Кровь из носа. Сильнейшая боль в глазах. С трудом встав на колени, Первый оглянулся. Принцессы нигде не было. «Нет, нет, нет», — подумал он, вскакивая на ноги и чуть не падая обратно. — ГЛИКЕРИЯ! Никто не ответил. Даже эхо. Оглядевшись, Вега обнаружил себя посреди пустыни. Потрескавшаяся почва, чахлые растения. Никакого намёка на оживлённую столицу, куда дочь Тероса вместе с её вернейшим напарником проникли, чтобы уничтожить очередного «свободного лидера». В последнее время их стало слишком много. Убрав хопеш в ножны за спиной, Лино обратил внимание на подозрительную подвижность левой кисти. Ну конечно. Сломана. Прикрыв глаза и направив те крупицы энергии, что остались внутри после экстренной телепортации, эрдемон осторожно срастил свои кости, после чего задумался. А что делать-то? Из-за его выходки миссия была близка к провалу как никогда. Хорошо, если принцессу выкинуло в этом же измерении, и она сейчас находится в подобной пустыне. Однако оставались ещё два варианта. Первый был плохим — Гликерия не телепортировалась. Осталась среди сотни прислужников бунтовщика и была взята в плен. Или убита, что не страшно, ибо та шваль не обладала оружием, способным уничтожить её душу. А тело… Тела восстанавливаются. Создали же Адрастосу новое. Второй ещё хуже — девушку выкинуло за Грань. То была окончательная кончина для любого демона, кроме, пожалуй членов Триумвирата (из которых в живых остался только Терос) и леди Никс. Но об этом варианте Вега не хотел даже думать. В конце концов, он любил Гликерию, хоть и не хотел этого признавать при посторонних. А быть повинным в смерти возлюбленной… Что может быть хуже? В процессе раздумий у Лино созрел план. Встав на колени, он извлёк хопеш из ножен и приложил лоб к рукояти, используя древнее оружие как проводник своей силы. Сосредоточившись, Первый слушал… Колебания Грани. Миллионы, миллиарды. Ему было плевать на них, он искал одну-единственную сигнатуру. Достаточно мощную, чтобы сиять на весь этот убогий мирок. Обладающую своим неповторимым оттенком. Душу Гликерии. Первые секунды успеха не было. Слишком много существ жило в этом измерении, их присутствие сбивало с настроя, заставляло отвлекаться и мысленно возвращаться на уже пройденные измерения. В один момент Лино поймал себя на мысли, что с радостью устроил бы геноцид, помоги это быстрее найти Гликерию. Однако после он стал улавливать достаточно чёткие колебания девушки. Ему всё-таки удалось утащить её подальше от схватки. И местоположение принцессы было чётким. Очень чётким. Перемещаясь к такому маяку, промахнуться невозможно. Встав с колен, Лино Вега мысленно вцепился в Грань, набираясь сил для телепортации.

***

Гликерия открыла глаза. Идиотская выходка Лино, посчитавшего, что ему хватит сил перенести сопротивляющуюся принцессу из эпицентра резни, дорого ей обошлась. Она потеряла сознание в тот момент, когда Первый исчез, очнувшись лишь сейчас. В одиночестве, угасшая, едва держащая глаза открытыми. Кое-как осмотревшись, принцесса обнаружила вокруг себя стены из чёрного камня. Попытавшись коснуться Грани, Гликерия осознала, что полностью от неё отрезана. «Так вот что чувствовал Адрастос все те годы», — с грустной ухмылкой подумала она, с трудом придав своему телу сидячее положение. Стены обжигали холодом, прикасаться к ним было неприятно, но сил на то, чтобы сидеть без опоры, у неё не было. — И всё же, где я? — хрипло спросила демонесса саму себя. — Как я сюда попала? Разумеется, ответа не последовало. С трудом изменив позу, принцесса на четвереньках исследовала всю комнату. Угол за углом, сантиметр за сантиметром. Здесь не было ничего кроме чёрного камня. Она даже не смогла найти источники света, казалось, будто блекло сиял сам воздух. Простонав, Гликерия снова села у стены. Она потеряла свой хлыст, свою связь с Гранью, своего напарника… Дочь тирана Тероса и королевы Никс, гроза всех взбунтовавшихся против матери скотов — теперь она была самым слабым существом в Мире Трёх Лун. — Ну уж нет. Я — глава Гарпий, — шептала девушка. — Я убивала высших демонов ещё до того, как эти ничтожные стены были построены. Я найду способ выйти отсюда. Внезапно из дальнего от принцессы угла раздался короткий смешок. Вздрогнув и выставив перед собой острые когти, девушка вперила взгляд разноцветных глаз туда, откуда он доносился. — Кто здесь? Тишина. Лишь звук капающей воды, которого раньше не было. Внезапно на плече Гликерии сомкнулись пальцы. Не понимая, откуда взялись силы, демонесса вскочила и нанесла размашистый удар. Брызнула кровь, и принцесса, довольная, набросилась на противника. Это был… Она не знала, кто это был. Некая тёмная фигура родом из ночных кошмаров. Неизвестный отбивался, однако недостаточно сильно — размахнувшись, принцесса вонзила когти ему в бедро… После чего дикая боль взорвала её ногу. Открыв от ужаса рот, Гликерия опустила взгляд, обнаружив, что рвёт собственную плоть. Неизвестный противник исчез, и, судя по боли, всё это время она терзала саму себя. — Вот же дрянь! Сорвав с себя кожаный ремень, принцесса перетянула ногу чуть выше места ранения. Кровь перестала бить фонтаном, превратившись в тоненькую струйку, и механизмы её совершенного тела начали свою работу, затягивая плоть. Впрочем, происходило это куда медленней, чем у Адрастоса после пыток, что весьма удивило дочь Тероса. Раньше её регенерация никак не зависела от Грани… — Вам меня не сломать, слышите? Не сломать! Мой напарник ушёл, он вернётся с огромным войском, и убьёт каждого из вас, чтобы вытащить меня. Слышите?! Выдав эту невероятно длинную для своего состояния тираду, Гликерия вновь потеряла сознание.

***

Ориентируясь на маяк горящей души Гликерии, Лино уверенно вышел из небытия, оказавшись в какой-то пещере. Его изящные ботинки коснулись мягкого мха, и Лино вспомнил озеро, в котором выцарапывал свою жизнь из рук бывших жертв. Чем-то эти места были схожи… «Неважно», — мысленно одёрнул себя Князь. — «Я здесь ради принцессы и только из-за неё. Нечего вспоминать былое». Кстати, о принцессе. Мановения её души здесь были невероятно сильны, но что-то смущало Первого. Он не почувствовал этого издалека, но оказавшись рядом с объектом поиска, ощутил странный привкус энергии. Это была Гликерия, и в то же время не она… Домыслить ему не дали, ибо к шее Князя прикоснулось лезвие длинного, слегка изогнутого меча. Максимально скосив глаза, Первый сумел лишь разглядеть очертания высокой фигуры. — Глупо. Кем бы ты не был, ты не знаешь моей скорости. Я метнусь в сторону и перерублю тебе ноги до того, как ты успеешь резануть. — А вот тут ты ошибаешься. Я прекрасно знаю, на что ты способен. Однако не понимаю, как ты здесь оказался. Услышав знакомый голос, Лино вздрогнул. Ну конечно! Схожий отпечаток души, знакомый меч… — Адрастос? Шея Лино перестала ощущать холод металла, и он развернулся. Перед ним действительно стоял близнец принцессы — такой же высокий, с такой же бледной кожей и разными глазами. Сын Тероса собственной персоной. — Что ты здесь делаешь? Адрастос усмехнулся, вернув меч в ножны за спиной. — Тот же вопрос для тебя. Даже нет, мой приоритетней. Что ТЫ здесь делаешь? Лино опешил. — С какой это радости твой приоритетней? — С такой, что я нахожусь здесь по приказу своей матери. По тайному приказу, прошу заметить. С каких пор Королева посылает так много агентов? — Нас она не посылала. — Вас? Ах, да, я должен был догадаться. Гликерия тоже где-то здесь, ты же не отойдёшь от моей сестры. Скажи, она уже вскрывала тебе вены, или пока до постели дело не дошло? Вместо ответа Лино коротко замахнулся, желая стереть наглую улыбку с лица Адрастоса. Попытка, изначально обречённая на провал, ибо сын Тероса легко ушёл в сторону, перехватив руку Князя и ударив его ногой в колено. Раздался хруст, и Вега припал на одну ногу. — Ты… Ты! — Да, я. Коснувшись колена противника, принц без труда восстановил треснувшие кости. — Впрочем, извини за шутки. Так где моя сестра? — Если бы я знал! Адрастос изогнул бровь. — Это уже интересней. Зачем вы сюда прибыли? — После своего восхождения на Костяной трон Королева велела принцессе поддерживать порядок в разваливающейся империи Тероса… — И вы, конечно, начали вырезать всех недовольных? — Представь себе. В Мир Трёх Лун мы прибыли, чтобы уничтожить Азара Гейна, назвавшего себя цезарем этого измерения. Однако всё, как вы, люди, любите говорить, пошло по… — Я знаю, как мы любим говорить! Что случилось? — Нас предали. Гейн натравил всю свою армию на интрудеров из центрального измерения. Мы с Гликерией оказались в западне. Я пытался телепортировать нас, однако она выставила блок. В итоге я переместился, а принцесса… Не знаю, где она сейчас. Твои колебания я принял за её, вот и переместился сюда. Адрастос задумался. — Ты знаешь, какие силы поднимаются сейчас по всей империи моего отца? — Откуда мне знать? — Да, ты прав. Но раз уж мы встретились, я тебя просвещу. По старой дружбе, как говорим мы, люди. Лино поморщился. Годы не изменили характер А., и он продолжал высмеивать всё, что видел. У Первого была теория, что причина крылась в психологической травме после пыток Гликерии. Впрочем, ему было всё равно. — Я весь внимание. — Итак, воцарением моей матери многие недовольны. Вернее нет, не так. Многие очень довольны. Терос был силой, его боялись и уважали. В основном, боялись. Никс, хоть и показала своё могущество, казнив Зрячего, пока что не достигла такого. Она правит словами, а не силой, и потому тысячи лидеров вроде Гейна считают её слабой. Самое худшее — их скверна затронула и Новый Мир. Наш с тобой родной. — Если думаешь, что меня это огорчит, то спешу расстроить… — О да, ты всегда был циничным сыном псины. Но так уж вышло, что я оставил за Гранью дочь и друзей, и мне не хотелось бы, чтобы они стали частью грядущей бойни. Пока Избранные Королевы разбираются с заговором там, я пытаюсь нащупать нити здесь. — А какое место мы с принцессой занимаем в планах Королевы? Адрастос помрачнел. — Место надоедливых блох. Что вы и подтвердили здесь, в Мире Трёх Лун. Всё, что мне нужно было — поговорить с Гейном. И от результатов этого разговора зависели миллионы жизней. Вы же осложнили мне задачу, подняв переполох. — Пошёл ты. — Куда? К тому же, без меня тебе не вернуть Гликерию. Лино вздрогнул. Не то чтобы этот поворот был неожиданным, но всё-таки… — Ты мне поможешь? — Вы не оставили мне выбора. Азар будет лично допрашивать её, в этом нет сомнений. И я буду там, чтобы допросить его самого. Но после мы разойдёмся, и вы забудете, что видели меня. Я понятно изъясняюсь? — Более чем. Поведя плечами, Адрастос ушёл вглубь пещеры. — Рад, что ты понял. Можешь чуть-чуть отдохнуть. Мгновенно её не убьют, мне же нужно подумать.

***

Принцесса вновь пришла в себя. Сколько времени прошло: час, год, столетие? Она не знала. Прижав лоб к холодному камню, Гликерия расслабилась. Больше на неё никто не нападал, лишь тишина давила подобно тискам. «Ничего, ничего. Лино уже наверняка доложил матери о неудаче…» — Он никуда не доложил. Принцесса вздрогнула. Рядом никого не было, и всё же она слышала голос. — Что? Кто ты? Покажись! — Не имею возможности. А Лино бросил тебя, да. — Он не мог! Он же… — Любит тебя? Или тебе так кажется? Ты никогда не испытывала любви: мать погибла до вашего знакомства, отец ненавидел тебя как самое яркое воспоминание о потерянной жене. Ты могла построить хорошие отношения с братом, но вместо этого пытала и изводила его. А Вега видел в тебе лишь госпожу, сперва достойную верности, а после ненавистную. — Меня любила Лорайн! — И предала. Ты одна принцесса. Одна во всём мире и этой камере. Приложив руки ко рту, чтобы сдержать яростный крик, Гликерия почувствовала, что они шевелятся. Она сама сказала себе всю ужасную правду! Вонзив когти в ладони, принцесса Старого Мира свернулась на полу, пытаясь бороться с тлетворным влиянием окружения.