Алфавит

Эмгыр вар Эмрейс смотрит на дочь, покачивая в руке кубок с вином, и оно плещется, как кровь, тяжело омывая золочёные стенки. Он смотрит на Цириллу: и видит глаза Паветты. Смотрит на лицо: тот же прямой нос, благородный круглый лоб и аристократическая бледность кожи. И вместе с тем, Цирилла отнюдь не красива: в ней нет утончённости её матери, её нежности и в особенности - её покорности. Эмгыр видит глаза Паветты – и ничего не чувствует. Только желание. В том числе, и желание подчинить. Она кусается, как зверёныш, и брыкается, не даваясь в его руки. Цирилла называет отца ублюдком и клянётся, что убьёт его, как только освободит руки, что отомстит – не только за себя, но и за убитого ведьмака и поверженную черноволосую ведьму. Он не воспринимает её слова всерьёз, грубо насаживая на член по-мальчишески щуплое тело: у неё, как и у её матери совсем нет груди, но Эмгыру такое всегда было по вкусу. Он хрипит, изливаясь в неё, и Цирилла воет от сжирающего гнева и боли. Рано или поздно, она вырвет его кадык – голыми руками, теми, что сейчас накрепко связаны. Верёвки перетягивают онемевшие пальцы, так, что она не может применить ни Аард, ни сотворить даже самую простую магию. Она всхлипывает, задыхаясь от ярости, и клянётся себе, что нильфгаардец пожалеет. Пожалеет обо всём, что сотворил - и не только с ней. Эмгыр ждёт, что она расплачется, но её глаза сухи – и они жгут его такой ненавистью, какой он не видел даже у сгинувшей в морской пучине Паветты.