Нас не отпустит

      Этери вернулась поздно, и Женя бы не заметила её приход, если бы около полуночи к ней не приткнулось что-то тёплое. Светлые кудри щекотали плечи девушки, Медведева повернула голову и улыбнулась сквозь сон — женщина, свернувшись калачиком, примкнула к ней, как слепой котёнок, и лежала совсем рядом. Женя укрыла её одеялом и взяла её руку в свою, а через пару минут не заметила, как уснула сама. Посреди ночи блондинка периодически крепко сжимала запястье Медведевой, ворочалась, Женька взволнованно поглядывала на неё, просыпаясь каждый раз, стоило Этери увидеть что-то жуткое и неприятное во сне. В какой-то момент девушка встала и ушла на кухню, чтобы сделать ей успокаивающий чай. Она не ошиблась, когда нашла в шкафчике целый набор травяного чая для спокойного сна.       Вскипятив чайник, она залила содержимое пакетика кипятком, и только намеревалась уйти в спальню, как услышала скрип кровати. Блин, проснулась, — промелькнуло у неё в мыслях. Осторожно на цыпочках Женя подошла к спальне, заметив сидящую на постели Этери. Она тёрла глаза, зевая находу. Девушка подошла к ней, присев на корточки.       — Ты плохо спала, я решила тебе чай заварить.. выпей, — протянув ей кружку, она встретилась с удивленными глазами блондинки. Женщина ничего не произнесла, только взяла протянутую ей кружку двумя руками и выпила всё её содержимое. Голова немного закружилась, поэтому она легла, закутавшись в одеяло, а Женя последовала её примеру. Этери прижала её к себе и поцеловала в лоб, проведя тыльной стороной ладони по четко очерченным скулам:       — Спасибо, — одними губами произнесла она, со смутной улыбкой вглядываясь в её глаза, которые едва ли могла рассмотреть в такой темноте.

***

      Утро впервые прошло без спешки, несмотря на то, что они могли опоздать. Из-за плохого самочувствия Этери решила написать ребятам, что задержится. Когда смска была отправлена, а телефон отложен на тумбочку, рука женщины вновь вернулась на талию к Жене.       — Как ты себя чувствуешь? Как спала? — Медведева начала сыпать вопросами, как только повернулась к ней.       — Ну.. — она зарылась лицом в одеяло и что-то произнесла, но Женя ни единого слова не разобрала.       — Позволь спросить, что ты вчера одна в ресторане делала? — она отодвинула одеяло и убрала с её лба растрепавшиеся после сна светлые кудри.       — Я была не одна, — натянув одеяло почти по подбородок, женщина вздохнула. Когда кислорода перестало хватать, она откинула его обратно и, смотря в потолок, продолжила:       — Я была с Сергеем Викторовичем. Он.. самый близкий мой друг, — она перевела взгляд на лицо Жени и в ожидании ответа затаила дыхание.       Медведева застыла с недоумевающим выражением лица и привстала, раздумывая над ответом.       — И что же вы с ним обсуждали? — полюбопытствовала она, а по глазам было видно, как девушка изнутри закипала и из-за всех сил пыталась не вспылить.       — Жень..       — Что? — крикнула она, порываясь окончательно подняться с постели. Однако Этери перехватила её за талию и прижала к себе со спины. К горлу подступил ком, женщина не знала, как поступить с той правдой, которая измучила её саму со вчерашнего дня. Руки похолодели, а сердце пропустило удар за ударом.       — Жень, нам надо поговорить. — Этери вздохнула и отвела взгляд. Слова звучали настолько банально и нелепо, что переставали иметь вес. И раздражали саму женщину, но разговор, по всей видимости, был неизбежным.       — Поздновато для разговоров, не находишь? — устало произнесла девушка, обессилено повиснув в руках Этери. Та притянула Женю к себе и обняла обеими руками и коснулась подбородком её макушки.       — Это важно, Женька.. важно, если мы хотим продолжить с тобой работу в новом сезоне.       — Ну, выкладывай.. — сдалась Медведева, прекратив попытки вырваться.       — Нам придётся расстаться, если ты готова пойти в следующий сезон.. — немного грустным и едва слышным голосом заявила женщина. Женя молча обдумала слова тренера и ответила без доли сомнения:       — Не придётся, — опустив голову и высвободившись из объятий Тутберидзе, Женя вдруг решила, что не может её потерять. Этери ошарашено выпучила глаза и переспросила:       — Ты не хочешь выступать? Бороться за медали?..       — Я не готова, мы не до конца восстановили мою форму..       — Жень..       — Я не готова потерять то, что с таким трудом вновь склеила.. с тобой. Это ты хотела услышать? — вдруг властно заговорила Медведева. И поднялась с постели. — Я не выступаю в следующем сезоне. И это не обсуждается. Я тебя выбрала, или это заведомо неверный выбор? — она вышла из комнаты, даже не обернувшись и не дождавшись ответа. Из кухни послышался звук разбитого стекла. И чьи-то всхлипы. Этери всплеснула руками и метнулась к ней с тем, чтобы помочь.       Крови видно не было, а на полу валялись осколки небольшой тарелки. Женя сидела на коленях на полу и пыталась собрать оставшиеся осколки. Этери взяла её за плечи и с силой оттащила от вдребезги разбившейся тарелки. Поцеловала в висок и полушепотом ответила:       — Это на счастье, Жень. И я не осуждаю твой выбор.. да и зачем, вернее как я могу, когда ты выбираешь меня, нас с тобой? — она утёрла слезы с её щеки пальцем и поцеловала в висок. — В Челябинск я, надеюсь, ты ехать не передумала?       — Нет, не передумала.       Через пару часов обе были на катке, придумывали хореографию для показательного номера. Частично им помог Даня, однако, увидев, что дальнейшие элементы и связки эти двое придумывают сами, решил отойти в сторону. И позволить им творить только вдвоём. Счастливые лица, улыбка не сходила с губ ни той, ни другой. У них горели глаза, шутки срывались с языка, Женя и забыла про их разговор утром. От негодования не осталось и следа. Не в силах оторвать взгляд от женщины, она ловила каждое её движение, каждое слово.       Обычно на тренировках она была куда строже, если речь шла о соревнованиях. Но только не сейчас. Без дисциплины никуда, как и без шуток, только атмосфера в эту секунду была куда спокойнее и уютнее, чем обычно бывает. За пределами катка шёл снег крупными белыми хлопьями. Успело стемнеть, а тренировка всё шла. Вскоре все разошлись, и они остались на катке одни. Женя волшебным образом скользила. Парила по льду. Она впитывала каждое движение Этери. Старалась повторить в точности, привнося при этом что-то своё в программу. Более личное, глубокое. Неповторимое.       Достаточно было взглянуть на её лицо, на жесты и движения рук. На взгляд, который Медведева ни на секунду не отпускала, находясь в образе. Ещё не все движения были поставлены, поэтому под какие-то кусочки музыки девушка импровизировала. И Тутберидзе не останавливала её. С интересом наблюдала за ней и одновременно в голове продумывала дальнейшие шаги, элементы. Программа с каждым разом становилась всё интереснее. А, главное, с каждым новым движением была всё больше похожа на откровение. На их историю. О радости побед, о горечи поражений. О боли и расставании. О безмерной любви, которая ни на день не угасала. Становилась только больше, сильнее, отчаяннее. И в каждом жесте Женя старалась это передать.       Она пропевала каждую строчку, музыка её вела. И чувства. Не будь их, не было бы такой пронзительной программы, которую они лепили друг у друга на глазах. Это как страница из личного дневника — от первого лица. О самом важном. Ты будто рассказываешь кому-то о том, о чем считаешь нужным рассказать. Однако, слушателя как такового нет. Есть только ты и лист бумаги. Ручка. Также на льду — есть ты, коньки и музыка. А в толпе бесчисленных поклонников ты увидишь всего одно лицо в полумраке. Она спрячет улыбку в вороте пальто и украдкой будет наблюдать за ней из-под трибун. Одна вздрогнет на строчках — мы нежность. И только она одна в какой-то момент сдержит ком в горле, услышав — я знаю, с тобой не расстанемся мы. И слова её, возгласы, которые в итоге сорвутся с губ фанатов, утонут в оглушительных аплодисментах. Она молча встретит её со льда и легонько приобнимет, не в силах что-либо сказать в ответ. Увидит её улыбку и улыбнётся сама. Она крепко сожмёт тёплую ладонь Жени в своей руке, пока девушка будет надевать чехлы. То, что ещё вчера казалось Этери невозможным, сегодня стало ясным, как день. И перестало пугать. В один миг. В одну секунду. Женя умудрилась поступить так, как женщина себе и представить не могла. Не по годам приобретённая мудрость и желание сохранить то самое дорогое, что у неё есть, как раз и сделали невозможное — вернуть всё на свои места. Вместе. Подходя к машине, девушка потянулась к ней и поцеловала женщину в шею. Нежно прикоснулась пальцем к скулам — провела по ним и заглянула в большие карие глаза:       — Я не оставлю тебя больше. И не смей так думать, слышишь меня? — слезы подступили к глазам блондинки. Она кивнула и коснулась губами её лба, прикрыв глаза. Страх отступил, на смену ему пришла несмелая уверенность. Медведевой ничего не стоило убедить Этери в сказанном. Тем более, что эти слова она не собиралась бросать на ветер. Если однажды она её выбрала, пусть и неосознанно. Пусть была ребёнком. Но ведь выбрала. И если выбрала, то навсегда.