Расстояние сексу не помеха!

– Будьте осторожны, двери закрываются... Поезд метро плавно набирал ход, отъезжая от одной станции и спеша к другой. В столь ранний час просторный вагон был забит под завязку и причиной тому был час пик. Люди спешили по своим делам: одни, смиренно терпя страшную давку, ехали на работу, другие, повиснув на поручнях или же сбившись в небольшие группы по три-четыре человека, неохотно тащились в учебные заведения. И если первые вели себя тихо, надеясь хоть немного подремать по дороге, то вторые выплескивали необузданную юношескую энергию в громких разговорах или же оглушительном смехе. Однако несмотря на все эти различия, толпа, хоть и выглядела весьма разношерстно, все же представляла из себя вполне гармоничную картину, которую можно было увидеть в метро в каждый будний день, но сегодня был кое-кто, кто очень сильно выделялся на общем фоне и привлекал внимание каждого пассажира, буквально вынуждая его нет-нет, да и бросить быстрый взгляд в конец вагона. Первой причиной такого повышенного интереса стало то, что одежда и обувь этого человека были ослепительно белого цвета. Вторая заключалась в его удивительно прекрасной внешности, которую привычней было видеть на страницах модных глянцевых журналов, а не в общественном транспорте. Последним же фактором можно было считать то, что эта весьма примечательная персона являлась женщиной. Она была довольно высокого роста, даже без учёта каблуков на классических туфлях-лодочках, стройной, причём настолько, что белое платье-ципао сидело на ней как влитое, подчеркивая узкую талию, и в довершении всего, её длинные иссиня-черные волосы, спускаясь до самых ягодиц, были похожи на струящиеся воды реки, сияющие в лунном свете. Стоит ли говорить, что столь прекрасное создание просто не могло не привлекать чужое внимание? Девушки смотрели на красавицу с раздражением и хорошо спрятанной завистью, в то время как мужчины едва могли сдержать трепет и вожделение. Некоторые из них даже пытались подобраться к незнакомке поближе, чтобы взглянуть на её лицо, однако тут их ждало горькое разочарование, и проблема заключалась не в том, что людская масса не желала пропускать их, а в том, что глаза прелестницы скрывали большие солнцезащитные очки, а губы маска. Однако самым забавным был тот факт, что никто из пассажиров даже не подозревал, что красавица, которая сама того не осознавая, покорила сердца всех представителей сильного пола, на самом деле являлась мужчиной и не каким-то извращенцем, который любил носить платья, а уважаемым профессором одного из самых престижных университетов в стране! Чу Ваньнин не знал, как Мо Жаню удалось уговорить его на эту сумасбродную идею, но теперь, стоя в вагоне метро и чувствуя на себе все эти сальные взгляды, профессор в ярости сжимал поручень, представляя на его месте шею ассистента. Мало того, что ученый очень боялся того, что кто-то узнает его в таком виде, так ещё успокоиться не помогал тот факт, что потоки воздуха, гуляющие по поезду, ласкали его бедра и пах, невольно заставляя поежиться. Да, выдав этот нелепый наряд, Мо Вэйюй "забыл" про нижнее белье, тем самым поставив своего бывшего преподавателя в очень неловкое положение. Именно поэтому сейчас, сжимая затянутые в белые кружевные чулки бедра, Чу Ваньнин как никогда проклинал себя за то, что будучи в командировке, он, напившись, позвонил любовнику и делал все эти постыдные вещи прямо на камеру. Если бы не этот компромат, то профессор провел долгожданный выходной дома, сидя за книгой, или же пошёл бы в мастерскую и принялся копаться в своих железках. В любом случае он бы занялся чем-то полезным, а не потратил время на нечто столь бессмысленное и постыдное! – Ха-а… Шумно выдохнув, ученый с трудом подавил желание выругаться и то только потому, что опасался, как бы кто-то не услышал его отнюдь не женский голос. Выражая свое раздражение единственным свободным способом, а именно постукивая обутой в туфлю ногой по полу, мужчина незаметно стал осматриваться, выискивая среди толпы своего любимого ассистента. Казалось бы, это должно было быть просто, ведь Мо Жань имел не только выдающийся рост, но и телосложение парня тоже также являлось весьма примечательным, но на деле все оказалось куда сложнее. Ситуация только ухудшилась, когда поезд приехал на станцию и, стоило дверям открыться, как в и без того забитый вагон ввалилось ещё больше людей. Теперь толпа не просто оттеснила Чу Ваньнина в угол, но и едва не впечаталась в него. Чтобы не оказаться полностью раздавленным, мужчина вытянул руку и, упершись ей в стену, сохранил перед собой хоть немного свободного пространства. И пусть его было совсем мало, но этого вполне хватало для того, чтобы просто дышать. – Будьте осторожны, двери закрываются! Следующая станция XXX! Услышав объявление, мужчина не мог не почувствовать облегчение. Его муки должны были вот-вот закончиться, ведь до места назначения оставалось каких-то три остановки. Вот только эта радость оказалась преждевременной, а все потому, что впереди учёного ждало самое настоящее испытание! Поезд вновь тронулся и людская масса, покачнувшись, надавила на спину "красавицы в белом", словно намереваясь её раздавить, но Чу Ваньнин не был хрупкой женщиной и, встретив напор, только стиснул зубы, мысленно ругая Мо Жаня, выбравшего для этой прогулки не самое удачное время. По виску, шее и частично открытой спине профессора заструился горячий пот, но он никак не мог стереть соленые капли, ведь руки были заняты, но ему на помощь очень кстати пришёл кто-то другой… Этот человек внезапно отвел в сторону длинные волосы профессора и что-то влажное и мягкое пришлось по коже. От одного этого нежного касания по телу мужчины прошлась волна дрожи, а с накрашенных алой помадой губ слетело тихое: – Мо Жань… Будто подтверждая слова Чу Ваньнина, чужая рука легла на его талию, а затем двинулась вниз, плавно переходя на бедро. Однако там она задержалась совсем ненадолго, и вскоре кисть проскользнула под подол платья. Пальцы ассистента прошлись по ажурной резинке на чулке, а после, подцепив её, слегка оттянули. – Мгх… что ты делаешь!? Прекрати! Вдруг кто-то заметит! Ученый опустил голову и с ужасом заметил, что из-за действий парня его юбка задралась до середины бедра. Это очень сильно взволновало мужчину, а все потому, что на нем совсем не было белья! Так как "светить" голым задом Чу Ваньнин не хотел, он решительно предпринял меры, дабы предотвратить конфуз. Недолго думая, профессор подался назад и прижался ягодицами к стоящему позади любовнику. Как ни странно, но этот сомнительный способ подействовал! Подол не только больше не поднимался, но и даже опустился на несколько сантиметров вниз, прикрывая резинки на чулках. Однако профессор даже не заметил этого, а все потому, что внезапно ощутил, как что-то твердое уперлось прямиком между его ягодиц. Тяжелое горячее дыхание тут же обожгло шею мужчины, отчего по телу пробежались волны мурашек, а голова закружилась. Прикрыв глаза, невольно начинающий возбуждаться Чу Ваньнин слегка двинул бедрами, потираясь о крупную выпуклость, но неожиданно его действия пресекли. Рука парня стремительно легла на бедро профессора, не давая ему больше шевелиться. – Мгх… Прямо над покрасневшем ухом учёного раздался низкий стон, но он, вопреки ожиданиям, не отозвался томлением внизу живота, а скорее наоборот, был подобен ведру холодной воды, которое кто-то резко выплеснуть на голову мужчине. Суть проблемы заключалась в том, что голос того кто стоял позади совершенно точно не принадлежал Мо Жаню! Возбуждение тут же сменилось на испуг и ярость, которая медленно поднимала в душе Чу Ваньнина свою оскаленную пасть. Однако профессор ничего не успел сделать пристроившемуся к нему извращенцу, так как внезапно совсем рядом послышался другой, на этот раз очень хорошо знакомый, голос: – Свалил прочь, пока я не вырвал твои грязные руки, ублюдок. Тут же незнакомец позади отпустил застывшего учёного и, очевидно испугавшись до смерти, стремительно двинулся в самую гущу толпы, стараясь смешаться с ней. Поразительно, но действия извращенца остались незамеченным для всех кроме пострадавшей "красотки в белом" да её отважного защитника, который в данный момент стоял рядом с таким видом, будто ещё немного и он совершит убийство. Чу Ваньнин хотел было повернуться и посмотреть на Мо Жаня, но тот, явно пребывая не в самом лучшем расположении духа, не позволил ему этого. Склонившись над заметно дрожащим учёным, ассистент прижался своей широкой, тяжело вздымающейся от ярости грудью к его спине и хрипло прорычал: – Нужно было оборачиваться тогда, когда эта змея к тебе подползла, а не теперь… или же какому-то уроду можно тебя трогать, а мне нет? – Мо Жань, всё совсем н-не та… АХ! Слушая буквально сочащиеся ядом слова любовника, Чу Ваньнин, насилу подавив собственное раздражение, попытался донести до того правду, но рука парня оборвала на корню все попытки мужчины объясниться. Она мгновенно нырнула под подол платья и целенаправленно легла на слегка затвердевший член ученого. Ласково погладив пальцами небольшую аккуратную плоть, молодой человек тут же почувствовал, что она была влажной от естественной смазки и его гнев резко возрос. – Если все не так, то почему ты тут такой твёрдый и мокрый? Тебе понравилось заниматься подобным в общественных местах, баобэй? – Н-нет… ха-а… М-мо… Не желая слушать оправданий, ассистент провел кончиком языка по своим зубам, а затем, едва сдерживая острую потребность вонзить клыки в эту белоснежную шею, которую испачкал какой-то ублюдок, сжал достоинство профессора, мучая его, но при этом сохраняя здравомыслие и не причиняя серьёзной боли. Тут же на головке выступило ещё больше смазки и она, просачиваясь через пальцы, стала медленно скатываться по кисти парня тягучими густыми каплями. – Ха-а… М-Мо Ж-жань… ст.. стой... Тело учёного затрепетало, а колени предательски задрожали, ослабевая. Ещё немного, и Чу Ваньнин бы позорно осел прямо на пол, позабыв о своей гордости, и тому были причины. Обычно их ночи с Мо Вэйюем хоть и были полны страсти и огня, но последний всегда являл собой образец идеального любовника, ставя удовольствие профессора выше своего собственного. Это не могло не раздражать мужчину, ведь он хотел большего… хотел почувствовать всего Мо Жаня, а не одну его "правильную" часть, которую тот привык показывать. К сожалению, ассистент был упрям, и даже когда ученый сам просил не сдерживаться, тот лишь мягко улыбался и говорил что "все хорошо". Естественно, Чу Ваньнин ни на миг верил в это самое "хорошо", а всё потому, что видел как в глубине значков юноши острые фиолетовые осколки, сталкиваясь друг с другом, лихорадочно блестели, выдавая затаенное желание поглотить любимого человека и, упиваясь его слезами, не останавливаться до тех пор, пока пульсирующий жар не выплеснулся бы внутрь обессиленного и податливого тела. Мужчина соврал бы если сказал, что это нисколько не пугало, но какая-то часть его самого жаждала подобного обращения ничуть не меньше, а то и больше. Именно поэтому сейчас, когда злость и ревность полностью поглотили разум Мо Жаня, профессор Чу тут же откликнулся на грубые ласки, при этом испытывая почти болезненное удовольствие. Дрожа, этот обычно невозмутимый человек сейчас едва сдерживал хриплые стоны, которые то и дело прокатывались по горлу, но натыкаясь на преграду из крепко стиснутых зубов, возвращались обратно, поселяя в груди странное зудящее чувство. Оно было как приятным, так и неприятным одновременно, и этот феномен еще сильнее пробуждал в мужчине желание отдаться прямо здесь и сейчас. В принципе, в этом не было ничего удивительного, ведь Чу Ваньнин ощущал едва ли не грубое прикосновение рук любимого человека, который наконец не сдерживался. Как оказалось, истинная страсть Мо Жаня не только обжигала саму суть его бывшего учителя, вынуждая испытывать невыносимую пустоту внутри, но и туманила рассудок сильнее чем весь алкоголь мира! Вероятно, только благодаря этому, профессор, судорожно сглотнув, на миг разомкнул свои губы, выпуская томный стон, а затем, прикрыв красивые глаза феникса, двинул бедрами. Его член как-то мучительно медленно проскользил в кулаке ассистента, отчего уже не головка, а основание оказалось в плену сильных пальцев. – Мгх… Едва не рассыпаясь на части от удовольствия, "красавица в белом" запрокинула голову и положила её на плечо своего мужчины. Пассажиры, которые из-за массивного тела Мо Вэйюя больше не могли любоваться стройной фигурой "женщины", а видели только её макушку да стройные ножки в туфлях, чувствовали самое что ни на есть разочарование. Очевидно, что этот опасный с виду молодой человек и "незнакомка" были весьма близки! Вот только они и не представляли насколько... Не обращая внимания на мужчин, которые теперь не смели в открытую пялится на него, Чу Ваньнин, задыхаясь, поднял чуть дрожащую руку и потянул вниз маску, снимая её с лица. Тонкие, выкрашенные в кроваво-красный цвет губы разомкнулись и выпустили поток обжигающе горячего воздуха. – Мо Жань… я… я не сопротивлялся потому что думал, что меня… меня трогаешь ты. Я… я ошибся… ха-а… Густые брови Мо Жаня приподнялись вверх, а он сам расплылся в несколько зловещей ухмылке, показывая чересчур любопытным два ряда зубов. Выглядело это, как оскал пса, защищающего свою территорию, хотя, по факту, подобное сравнение было очень близко к истине. – Что? Просто обознался? Баобэй, ты не находишь, что эти слова весьма жестоки? Лично я могу узнать тебя по одному только прикосновению. Эта красивая светлая кожа, гибкое тело, длинные волосы… я ласкал тебя бесчисленное количество раз и потому никогда бы не ошибся, но вот ты, кажется, знаешь меня недостаточно хорошо. Что же… это нужно исправить. Одновременно с тем, как ассистент говорил, его рука, что ещё мгновение назад сжимала член, выскользнула из-под юбки и, пройдясь по напряженному слегка подрагивающему животу, поднялась до самых губ профессора. Погладив влажными подушечками пальцев алые губы, Мо Вэйюй слегка надавил на них, а затем, медленно обведя языком изящную ушную раковину ученого, произнес: – Ваньнин, открой ротик. Едва ли не хныча, дрожащий мужчина выполнил просьбу любовника и, ощутив как фаланги надавили на язык, слегка прихватил их зубами. Чу Ваньнин не хотел причинять парню вред, наоборот, стоило мужчине ощутить свой собственный вкус, как он, выгнувшись в спине подобно кошке в самый разгар весны, принялся облизывать и посасывать пальцы. Рот мгновенно наполнился слюной, и профессор уже не успевал её сглатывать, отчего она начала стекать вниз по подбородку и капать на платье. – Ха-а… Мо Жань едва не лишился разума из-за действий любовника. Изначально он хотел просто слегка напугать учёного и тем самым наказать его, но теперь… теперь парень чувствовал как сильное желание, которое в данный момент больше походило на помешательство, буквально толкало его в бездну. Уткнувшись носом в макушку любимого человека, ассистент жадно втянул в свои лёгкие аромат цветов яблони и неохотно вытащил из чужого рта пальцы. Рука бывшего ученика опустилась вниз и вновь скользнула под юбку. Вот только в этот раз она легла не на достоинство мужчины, а скользнула между округлых крепких ягодиц. Из-за этого подол и без того довольно узкого платья натянулся и гладкая атласная ткань прошлась прямо по головке члена Чу Ваньнина, вынуждая его задохнуться и дернутся. – М-Мо… ах! Ощущая подушечками пальцев, как колечко мышц любовника то сокращается, то, наоборот, расслабляется, желая принять внутрь хоть что-то, Мо Вэйюй тихо выругался и одним махом ввёл сразу два пальца. После вчерашних "забав" вход в тело профессора был податливым, а потому легко вобрал в себя испачканные в слюне и помаде фаланги. – АХ! Громкий стон вырвался изо рта учёного и точно бы привлек ненужное внимание к парочке, творящей нечто безумное прямо среди толпы, если бы в этот момент не прозвучало уже знакомое "будьте осторожны, двери закрываются". Осознав свой промах, не на шутку испугавшийся Чу Ваньнин, стараясь сдержать голос, сильно прикусил нижнюю губу. К счастью, выступившие капли крови были практически незаметны из-за слегка размазанной помады, однако её металлический, солоноватый вкус практически сразу защекотал кончик языка, дразня. – Баобэй, я чувствую, как у тебя внутри всё горит и трепещет… неужели, уважаемому профессору Чу так нравятся такие игры? Тогда, как насчёт того, чтобы я заменил свои пальцы чем-то побольше? Мо Жань прижался своим пахом к заду любовника, давая тому почувствовать, насколько возбужденным он был, а затем протолкнул фаланги чуть глубже, надавливая на ту самую чувствительную точку. Тут же за стёклами солнцезащитных очков красивые, чуть приподнятые к уголкам глаза феникса широко распахнулись, а в их бездонной, бархатистой глубине заплясали слезы. – Быстрее… Окончательный утративший трезвость рассудка Чу Ваньнин повернул голову вбок и потянулся к Мо Вэйюю, отчаянно желая слиться воедино не только снизу, но и сверху. К счастью, тот не отказал мужчине, и любовники разделили на двоих долгий чувственный поцелуй, от которого не просто кружилась голова, но и подкашивались ноги. Каждый раз, когда их языки встречались, а влажные губы мягко терлись друг об друга, нутро учёного судорожно сжимало пальцы ассистента, будто пытаясь втянуть их глубже. Это было действительно невыносимо как для самого профессора, так и для его бывшего ученика, а потому они, не обронив ни одного слова, пришли к взаимному пониманию. Мо Жань слегка отстранился и, не отводя полуприкрытых, слегка затуманенных глаз от подрагивающих губ любовника, вытащил пальцы из его тела. Дрожа, он торопливо расстегнул свои брюки и чуть приспустив резинку нижнего белья, высвободил свою твёрдую, как камень, плоть. Испытывая волнение и невероятное по силе желание, молодой человек нетерпеливо приподнял подол платья учёного и прижался прямо к влажным от слюны ягодицам. – Ты сводишь меня с ума… Обвив руками узкую талию своего мужчины, ассистент слегка двинул бедрами, отчего его член заскользил по ложбинке между ягодиц. В свою очередь, Чу Ваньнин, едва не обжигаясь о горячую плоть любовника, мечтал только об одном, а именно о том, чтобы достоинство парня поскорее оказалось внутри его тела. Эта выворачивающая наизнанку потребность была настолько сильна, что каждый волосок на теле учёного встал дыбом, а соски затвердели и теперь явственно проступали через ткань. Переведя дыхание, профессор опустил одну руку и, заведя её за спину, дотронулся до члена парня. Слегка пощекотав его, мужчина обхватил основание и, чуть отстранившись, направил его прямиком ко входу. – Кто бы говорил… вставь мне, я уже не могу это выносить! Стоило головке потереться о влажное мягкое колечко мышц, как сердце Мо Вэйюя пропустило удар, а затем загрохотало с такой силой, что в груди стало больно. С шумом выдохнув застоявшийся в лёгких воздух, он прильнул губами к задней части шеи любовника и, осыпая её поцелуями, стал медленно входить. Крупная плоть, растягивая вход практически до предела, проникла внутрь лишь на треть, когда поезд начал набирать скорость. Так как обе руки Мо Жаня в данный момент ласкали тело любовника, то и держался он исключительно за него, а это значило, что когда людская масса всколыхнулась и по инерции стала отклоняться назад, наседая на широкую спину молодого человека, тот не смог противостоять напору и резко вжался в тело учёного. Член бывшего ученика одним сильным толчком проник внутрь профессора и полностью заполнил его. – А-а-а-х… – Проклятье! Стиснув зубы, Мо Вэйюй упёрся одной рукой в стену, тем самым защищая Чу Ваньнина от давки, но как же парень мог оставить любимого без внимания, особенно, когда его возбужденная плоть была погружена глубоко внутрь тела мужчины? Широкая ладонь ассистента медленно поглаживала живот профессора, ощущая заметную выпуклость, образовавшуюся чуть пониже пупка. Прекрасно осознавая, что именно это было, Мо Жань не сдержался и глухо застонал, а после и вовсе мягко прикусил поалевшее ушко любовника. – Ты так сильно сжимаешь меня, что это практически больно. Ваньнин, мне так хорошо... Совершенно не слыша слов своего бывшего ученика, учёный дрожал всем телом. Его нутро горело и пульсировало, отчего член то и дело подрагивал, потираясь о гладкую ткань платья. Понимая, что ещё немного и он просто на просто кончит, Чу Ваньнин как-то обречённо опустил глаза вниз и едва не выругался. Теперь лицо "женщины в белом" было не просто залито нежно-розовым румянцем, оно стало ярко алым, а всё из-за открывшейся "ей" картины. От действий Мо Вэйюя платье полностью облегало его бедра спереди, и потому через ткань легко можно было увидеть очертания его достоинства. Вот только это было ещё не всё! Помимо того, что возбужденная плоть заметно топорщилась, свидетельствуя о том, что "красотка" на самом деле была "красавцем", так ещё и естественная смазка, пропитав подол, образовала заметное влажное пятно. Невольно профессор Чу содрогнулся и захныкал. Он даже в самом страшном сне не мог представить, что будет проделывать что-то столь бесстыдное в общественном месте, да и ещё и так сильно возбудится! Не зная, плакать ему или же смеяться над своей, как оказалось, весьма развращенной натурой, мужчина стал крутить головой, смотря по сторонам. Сейчас ему казалось, что каждый человек в вагоне не сводит с него глаз, и это неожиданно обострило все чувства учёного. Однако подобное поведение со стороны любовника заставило Мо Жаня напрячься. Поймав подбородок Чу Ваньнина, он повернув его лицо к себе и, мягко коснувшись приоткрытых губ, промурлыкал: – Баобей, ты кого-то ищешь? Я же тут, прямо позади тебя, так что сосредоточься на мне и не привлекай лишнего внимания. От низкого с лёгкой, придающей пикантной остроты, хрипотцой, голоса профессор почувствовал, как его сознание снова застилает алая пелена тумана, вынуждая забыть обо всем на свете, и полностью сосредоточился на любимом человеке. Вожделение и удовольствие тут же смягчили обычно строгие черты его красивого лица, придавая им какое-то неземное очарование. Не в силах противостоять ему, ассистент Мо вновь потянулся к губам любовника, срывая с них ещё один бесконечно нежный и сладкий поцелуй. Вот только в отличие от своего бывшего учителя, парень не закрыл глаза, а напротив, скосил их в сторону, встречаясь взглядом с одним человеком. Он просто стоял в стороне и с лёгкой, в некотором роде даже нежной, полуулыбкой наблюдал за любовниками, отмечая каждую деталь. Это невероятно злило и действовало на нервы ассистенту и не только потому, что этот человек ранее посмел распускать свои грязные лапы и трогал его мужчину, но и потому, что он некогда очень сильно нравился Мо Жаню. Кто же мог знать, что такой добрый и деликатный с виду Ши Мэй на самом деле был той ещё змеей! Подумав о том, что непременно разберётся с этим ублюдком в следующий раз, парень чуть изменил положение своего тела и, закрыв Чу Ваньнина от глаз старшего ассистента Ши, постарался полностью игнорировать липкий раздражающий взгляд этого человека. Для этого он целиком и полностью сосредоточился на своём мужчине. Мягко прикусив его очаровательно покрасневшее ушко, Мо Жань тихо прошептал: – В таком положении я не смогу двигаться, так что придётся тебе делать всё самому. Сжавшись, учёный слегка заторможенно кивнул и неуверенно двинул бедрами, сильнее насаживаясь на восхитительно горячую и твердую плоть. Конечно же ему было слегка не по себе от происходящего, но жар внизу живота всё нарастал, отчего стыд мужчины истлевал прямо на глазах, оставляя после себя лишь горстку жалкой золы. – М-Мо… Жань… Слизнув со своих слегка припухших губ сладкое послевкусие, оставшееся после поцелуя, профессор сильнее выгнулся в пояснице и принялся раскачиваться вперед-назад. Он не знал, то ли дело было в том, что поезд слегка потряхивало на ходу, а может быть, мужчина просто хотел, чтобы любовник проникал глубже, но ягодицы Чу Ваньнина с каждым новым движением все сильнее ударялись о бедра Мо Жаня. Причём, в какой-то момент учёный полностью потерял над собой контроль и, едва не выдавая их маленький секрет остальным пассажирам, принялся стонать. По толпе тут же прошлись шепотки, и люди стали оглядываться по сторонам, гадая, кто же осмелился смотреть порно в метро, да и ещё с включённым звуком! Чтобы предотвратить их обнаружение, Мо Вэйюй резко обнял бывшего учителя и, прижав его к своему большому телу, закрыл приоткрытый рот ладонью. – Баобэй, ты точно хочешь чтобы нас заметили… будь тише.. мгх… ВАНЬНИН! Ассистент Мо, не желая чтобы их быть поймали на непотребстве в общественном месте, не мог громко говорить, и из-за этого ему оставалось только шёптать, но он и подумать не мог, что Чу Ваньнин осмелился выкинуть такое, что заставит его забыться и поднять голос! Этот проказник, чувствуя себя полностью защищенным в объятиях любимого, совершенно позабыв про стыд, стал лизать ладонь закрывающую ему рот. Сначала учёный просто проводил языком по пальцам парня, но затем, слегка повернув голову, он поймал фаланги ртом и принялся покусывать и посасывать их. – Ваньнин… подожди… Мо Вэйюй, чувствуя не только, как мягкий влажный язык ласкает его пальцы, время от времени проходясь между ними, но и то, как узкий зад мужчины судорожно стискивает его член, готов был кончить. Низ его живота заныл, а сильная пульсация в такт бешено колотящемуся сердцу, отдавалась в напряженной длине, растекаясь волнами от основания к головке. – Ваньнин… стой, не надо... так… Однако ученый совершенно не слушал своего ассистента. Вместо того, чтобы прекратить всё это безобразие, он только глубже заглотил пальцы и, коснувшись губами костяшек, бросил на любимого томный взгляд из-за съехавших на кончик носа солнцезащитных очков. Вся выдержка Мо Жаня рухнула в один миг и он, вздрогнув, быстро уткнулся лицом в шею "красавицы в белом". Таким образом он старался заглушить полный удовольствия стон, который вырвался из груди и, как ни странно, это помогло. Стоящие совсем рядом люди не заметили того, что прямо перед их носом кто-то в данный момент обильно изливался прямо внутрь своего бывшего учителя. – Мгх. Чу Ваньнин знал, что горячая сперма разливалась внутри его тела, и это так сильно взбудоражило мужчину, что он, пару раз качнув задом, выпустил изо рта чужие пальцы. Несмотря на то, что Мо Вэйюй уже достиг разрядки, сам профессор всё ещё был возбужден и твёрд, а значит, хотел продолжения. Вот только всё как назло складывалось не самым лучшим образом. Во-первых, поезд остановился на очередной станции и большая часть толпы покинула вагон, оставляя его полупустым. Во-вторых, обмякнув, плоть любовника начала выскальзывать наружу, а густые капли семени стекать по бедрам, доставляя дискомфорт. Это немного отрезвило мужчину, заставляя понять, что любовникам стоило поскорее уединиться и продолжить свои игры подальше от чужих глаз. Вот только Чу Ваньнин не мог выйти из вагона по той простой причине, что его член всё ещё стоял, приподнимая подол платья. Не зная, что делать, смущенный и одновременно безумно возбужденный мужчина обратился к тому, кому больше всего доверял: – Мо Жань… – Знаю, подожди немного. Ассистент отстранился, на этот раз полностью покинув тело любовника, и, быстро отправив свою одежду, достал из кармана небольшую анальную пробку. Мо Вэйюй хотел воспользоваться ей с самого начала, но этот проклятый Ши Мэй, дерзнувший тронуть профессора, спутал все планы. К счастью, игрушка всё равно оказалась весьма полезной. Приставив её к влажному, истекающему спермой входу, парень слегка надавил, вставляя пробку внутрь, однако судьба внезапно решила пошутить над бесстыдниками и подкинула им проблем. – Мама! Мама! А почему у тёти что-то торчит спереди? Оно ещё и дёргается! Это хвостик? Сбоку от мужчин стояла маленькая девочка лет пяти и держала за руку высокую стройную женщину. Раньше, когда вагон был забит, любопытная малютка не могла видеть Чу Ваньнина и Мо Жаня, но теперь эта парочка была прямо на виду, и уже ничего не могло их спрятать. В одно мгновение лицо "тёти" стало таким же белым, как и "её" одежды, но не прошло и пары секунд, как густой, пурпурно-алый румянец смыл нездоровую бледность. Резко развернувшись на месте, Чу Ваньнин, испытывая такой стыд, что его сила вполне могла опрокинуть горы и развеять по ветру целые города, рванул из вагона, стыдливо прикрывая "хвост" рукой. Сбегая не только от нахмурившейся матери чересчур любознательной малышки, но и от слегка растерянного любовника, мужчина чуть ли не в последний момент выскочил из вагона. Вот только полностью поглощенный острым чувством стыда он не заметил желающего забежать в поезд человека. Столкновение произошло как раз на платформе, и оба его участника свалились на пол. Однако один из них, а если точнее то "одна", мгновенно вскочила на каблучки и стремительно "поцокала" прочь. Второй же пострадавший пару раз озадаченно моргнул и посмотрел туда, куда упала при этом неприятном инциденте женщина. Там, на устланном плитами полу, лежал некий предмет. Озадаченно подняв его, мужчина покрутил штуку в руках и с удивлением опознал в этом анальную пробку. Лицо несчастного тут же вспыхнуло и он, не зная что делать с найденной игрушкой, замер. Однако удача была на стороне мужчины, ведь не прошло и пары секунд, как из вагона выскочил ещё один человек. На этот раз это была не женщина, а высокий и крепкий парень. Пробегая мимо, он лишь мазнул взглядом по сидящему на полу мужчине, но стоило ему заметить игрушку в руке, как незнакомец тут же остановился и, подняв пострадавшего при столкновении человека за грудки, хорошенько встряхнул. – Куда он побежал… стоп, в смысле она! Куда направилась женщина в белом, которой принадлежит эта вещь? Испугавшись не на шутку, мужчина посмотрел в опасно сощуренные чёрные с фиолетовыми искрами глаза и, дрожа, указал той самой анальной пробкой в сторону туалета. Посмотрев в том направлении, Мо Жань нахмурился и, отпустив незнакомца, побежал. Вот только сделав три шага, парень резко остановился и, вернувшись к несчастному, вырвал из его рук секс-игрушку. – Спасибо. Больше не тратя время даром, ассистент занялся поисками своего мужчины, прекрасно понимая, в каком тот был состоянии. Чу Ваньнин и в обычное время был весьма сдержан в том, что касалось постельных утех, но теперь, пережив подобный стресс, даже такому глупому человеку как Мо Вэйюй было понятно, что любовник, в ближайшем будущем, не позволит ему даже просто прикоснуться к себе. Это удручало, но ассистент ничего не мог возразить, ведь вина за случившееся целиком и полностью лежала на нем. Тяжело вздохнув, молодой человек толкнул дверь в мужской туалет, войдя внутрь, посмотрел на ряды кабинок. Четыре из них были открыты и только пятая, самая дальняя от входа, была закрыта. Почему-то не сомневаюсь в том, что там спрятался Чу Ваньнин, Мо Жань подошёл к двери и, несколько виновато улыбнувшись, постучал костяшками пальцев. – Профессор Чу, вы там? Ответом мужчине послужила какая-то мрачная тишина, которая просачиваясь через щель под дверью, расползалась во все стороны чёрным туманом обреченности. Буквально ощущая как все эти неприятные эмоции исходящие от любимого человека больно терзают его сердце, парень сглотнул и попробовал ещё раз позвать учёного. – Ваньнин? На этот раз голос ассистента был наполнен нежностью, которая вполне могла сравниться с самым дорогим бархатом в своей мягкости, но даже это не смогло унять гнев человека, спрятавшегося за дверью. Не зная, что ещё предпринять, Мо Вэйюй поджал губы и прислонился к двери спиной. – Я был не прав. Мне не стоило просить тебя делать все эти вещи. – "Просить"? Услышав хоть какой-то ответ, парень тут же встрепенулся и, повернувшись к двери, положил на неё ладони. – Заставлять! Я хотел сказать, что "не стоило заставлять тебя"! Мне правда очень жаль, баобэй, и чтобы доказать искренность своих чувств я удалю запись. Не откладывая дело в долгий ящик, ассистент быстро достал из заднего кармана джинсов мобильный и стер все подчистую. – Всё, больше у меня нет ни одной копии и оригинал я тоже удалил. Прости меня… Замок кабинки щёлкнул, и дверь приоткрылась. Из образовавшейся щели показалась красивая рука и замерла, явно ожидая, что в неё что-то положат. Немного поразмыслив, Мо Вэйюй сделал предположение и протянул свой телефон. К неподдельной радости молодого человека его предположение оказалось верным, и тонкая изящная кисть, сцапав мобильник, вновь исчезла за дверью. Сначала было очень тихо и ассистент, прислушиваясь изо всех сил, невольно подался вперёд, а потому он отчётливо расслышал тихий "бульк" с которым его аппарат, хранящий в себе сотни снятых в тайне фотографий утонул, обретя свою жалкую смерть на дне унитаза. Стиснув руки в кулаки, парень, изо всех сил оплакивая утраченную коллекцию, поджал губы, но его выражение лица тут же изменилось, когда ставшая уже ненавистной дверь с тихим щелчком слегка приоткрылась. Мо Вэйюй ждал вновь увидеть руку любимого, но в этот раз Чу Ваньнин не показывался. Время шло, а молодой человек, не сводя глаз с образовавшейся тонкой щели, просто стоял не осмеливаясь даже сделать глубокий вздох. Он откровенно боялся, что своими неосторожными действиями сможет напугать учёного, и тот снова спрячется. Однако Мо Жань даже не подозревал, что чем дольше он медлил, тем сильнее вспыхивали искры недовольства в груди "красавицы в белом". Наконец не выдержав, "она" разозлившись по-настоящему, произнесла: – Ты собираешься и дальше просто стоять там? Если так, то я сам разберусь с этой... проблемой, а ты можешь торчать в туалете хоть до самого утра! Едва ли не трясущийся от переполняющей его ярости, Чу Ваньнин решительно поднял подол своего постыдного наряда и опустил глаза вниз. Несмотря на то, что ранее он пережил сразу несколько очень смущающих и откровенно постыдных моментов, его эрекция никуда не делась. Напротив, достоинство мужчины, казалось, стало только тверже и, слегка приподнимая налитую горячей кровью головку, пульсировало в такт сердцу. Не желая прикасаться к себе вот-так, сидя в женской одежде в мужском общественном туалете, профессор серьезно подумывал о том, чтобы избавиться от этой неугомонной части своего тела, которая только и портила ему жизнь, подталкивая принять участие во всех тех сомнительных авантюрах, которые так нравились Мо Жаню. – Проклятье… Не в силах больше смотреть на доказательство своей распущенности, ученый как раз хотел было опустить подол, но в этот самый момент дверь в кабинку резко открылась. Мо Жань, взволнованный из-за слов любовника, стремительно ворвался внутрь тесного для двоих пространства и застыл. Причина подобной реакции была проста: ассистент застал любимого мужчину в самой что ни на есть неоднозначной и, мягко говоря, нелепой позе. Чу Ваньнин, сидя на унитазе, держал тонкими пальцами юбку, при этом испуганно смотря на парня большими, широко распахнутыми глазами. – … – … Судорожно сглотнув, Мо Вэйюй медленно прикрыл за собой дверь, а затем и повернул защелку, таким образом отрезая себя и учёного от остального мира. Пусть в кабинке было очень тесно, но это не помешало парню опуститься на колени перед всё ещё не пришедшим в себя любовником и погладить его стройные бедра. Откликаясь на столь интимные прикосновения, Чу Ваньнин тихо ахнул, а его ресницы затрепетали подобно крыльям мотылька. – Что ты делаешь? Голос профессора был наполнен тягучей томностью и едва уловимо дрожал, чем выдавал нетерпение своего хозяина. Подобное парень слышал уже далеко не в первый раз! Обычно Чу Ваньнин говорил таким тоном в те обжигающе горячие моменты, когда их тела сплетались и становились одним целым. Именно поэтому стоило парню услышать его, как кровь тут же ударила в голову, а внутри начал извергаться самый настоящий вулкан, опаляя своим жаром саму суть Мо Жаня. Не слыша ничего, кроме бешеного стука своего собственного сердца, он подался вперёд и, поцеловав нежно-розовую полоску кожи прямо над кружевной резинкой чулка, резко развел колени любовника в стороны. Внезапно смутившийся профессор мгновенно попытался опустить платье, но и без того короткий подол в таком, сидячем, положении лишь прикрыл его достоинство, а стройные бедра, в частности благодаря прорезям по бокам, по прежнему были открыты вплоть до таза. – Мо… Жань… Посмотрев на красное лицо Чу Ваньнина, так тихо выдохнувшего его имя, парень улыбнулся и, перехватив тонкие, будто девичьи, запястья, убрал их. Естественно, учёный сопротивлялся молодому человеку, но его тело уже слишком хорошо знало и принимало ласки бывшего ученика и из-за этого силы, да и само желание сопротивлялся, стремительно таяли, сменяясь покорностью в потемневших, сверкающих, словно чёрный жемчуг, глазах. – Баобэй, ты же сам просил разобраться с этой "проблемой", так что не мешай. Мо Жань прикусил белую ткань платья и потянул её вверх, сводя на нет все попытки профессора Чу спрятать свое возбуждение. Оценив по достоинству красивую аккуратную плоть, что так и молила о внимании, истекая мутноватыми, из-за примеси семени, каплями смазки, ассистент сглотнул набежавшую слюну и медленно обвел языком подрагивающую головку. Сидящий на унитазе мужчина тут же дернулся, а его расслабленные было руки сжались в кулаки, да так, что ногти впились в ладони, едва ли не до крови. Зная о том, что его любовник часто таким способом ранил себя, парень недовольно нахмурился и, недолго думая, положил кисти учёного на свою голову. – Профессор, этот ассистент просит, чтобы вы его направляли. Окажете честь…. Больше не говоря ни слова, по причине того, что его рот вдруг оказался кое-чем занят, Мо Вэйюй продвинулся чуть ближе, располагалась между широко разведенных бедер любовника. Отпустив чужие запястья, молодой человек положил свои руки на поясницу мужчины и, легко её массируя, замер, ожидая "наставлений". В это время Чу Ваньнин, чувствуя как его член был полностью погружен в горячий влажный рот, едва ли не хныкал. Тело учёного изнывало от желания, и то, что голова парня на данный момент совсем не двигалась, буквально убивало его! Мышцы болезненно напряглись и дрожали, а уже ранее ощутившее всю прелесть грубого вторжения колечко мышц то и дело нетерпеливо снималось, отчего наружу вытекало ещё больше спермы. Однако "красавица в белом" не обращала на последнее внимания. Полностью поглощенная до безумия приятными ощущениями, "она" медленно разжала пальцы, а затем зарылась ими в густые волосы любовника. Стиснув черные пряди, мужчина потянул голову Мо Вэйюя наверх, при этом покрасневшими глазами феникса наблюдая, как его испачканные после поцелуев в помаде губы медленно скользят по члену. – А-а-а-х! Не в силах сдержаться, Чу Ваньнин издал полный облегчения стон и надавил на затылок своего ассистента, стремительно погрузился в его рот. Ослабив давление только тогда, когда головка члена уткнулась в заднюю стенку горла, а рот коснулся абсолютно гладкого лобка, мужчина начал повторять эти движения вверх-вниз. Мо Жань не был против стремительно возрастающего темпа, напротив, даже невзирая на ноющую боль в нижней челюсти, парень, испытывая не меньше удовольствие, чем получал сам ученый, ласкал пульсирующую возбужденную плоть языком с нетерпением ожидая, когда тот кончит. Постепенно приятный солоновато-терпкий привкус, который сначала был едва заметным, стал ощущаться куда отчетливей, только сильнее возбуждая ассистента. Жадно сглатывая смесь естественной смазки и слюны, он, убрав руку с поясницы любовника, разместил её между его ног и, слегка погладив мошонку, резко ввёл сразу три пальца внутрь, задевая то местечко, прикосновение к которому всегда сводило профессора с ума. – А-АХ! Влажное нутро тут же стиснуло фаланги Мо Вэйюя, а горячее семя, наполнив его рот, стало медленно стекать с уголков губ. Напряженный до этого момента Чу Ваньнин мгновенно обмяк. Его красивые глаза были полуприкрыты, а неровное, поверхностное дыхание слетало с чуть приоткрытых губ. Медленно опустив глаза на всё ещё стоящего на коленях Мо Жаня, мужчина осоловело улыбнулся, а затем, погладив гладковыбритую щеку, с нежностью спросил: – Мо Жань, ты ведь возбужден? Парень, который все ещё не хотел выпускать из своего рта член, кивнул, не собираясь скрывать муку, которая легко читалась в его взгляде. Его достоинство давно уже впивалось в ширинку, что причиняло такую боль, что каждое мгновение казалось парню сущим адом. Однако он был искренне рад оказаться в подобном положении, ведь потерпев немного, Мо Жань мог вознестись прямиком на небеса и вкусить всю прелесть любимого мужчины. – Ты хочешь меня, не так ли? Юноша слегка отстранился и, вытерев губы тыльной стороной ладони, вновь кивнул, с обожанием смотря на такого красивого Чу Ваньнина. Последний же, получив вполне очевидный ответ, поджал губы, а затем поставил ступню в белоснежной туфле-лодочке на пах парня, надавливая. – Ых… Баобэй… это... – Это наказание. Отныне тебе запрещено заниматься непотребствами до завтра. Если ослушаешься, то не притронешься ко мне месяц. Понял? Встав на слегка дрожащие ноги, профессор оправил своё помятое и местами испачканное платье, а затем с гордым видом обошёл ошарашенного любовника. Покинув кабинку, мужчина пошатнулся, но не желая показывать свою слабость, быстро взял себя в руки и холодно бросил: – Я ухожу и тебе советую не задерживаться. Осознавая, что этот бесстыдник не продержится и двух часов, Чу Ваньнин направился на выход, оставляя одного несчастного, безумно возбужденного ассистента сидеть на полу и ругать себя за эту глупую идею с шантажом. Похоже, впереди его ждал безумно долгий, наполненный одиночеством и холодом месяц в течение которого ему предстояло спать на диване в гостиной. Стараясь избежать этой незавидной во всех отношениях участи, Мо Вэйюй вскочил на ноги и, поправив ноющую эрекцию, поспешил за своим любовником, выкрикивая на ходу: – Баобэй, давай поговорим! Я готов на всё, лишь бы не спать на диване! Там мало места, да и к тому же, кого я буду обнимать? Баобэй, сжалься... я больше так не буду... Баобэй!