В поисках своего сердца

Вирсаль замер в растерянности, не зная что ответить. Точнее не так, ответ-то он знал, но как не ранить альфу отказом и не сделать ему так же больно, как сделал ему Тинто, не знал. Но долго тянуть не было смысла, нужно прояснить всё сразу: — Кайл, послушай меня, пожалуйста. Ты умный, красивый, сильный и достойный альфа, наверняка есть омега, который ждёт только тебя. — Но это не ты? Кайл выглядел так, что захотелось обнять его и утешить. Всё-таки они с Ави ещё совсем мальчишки, несмотря на грозный вид и ярко выраженные мускусные запахи. — Это не я, прости. Во-первых, моё сердце уже занято, а во-вторых, я не испытываю влечения к альфам. — В смысле? — не понял Кайл. — Мне нравятся только омеги и я уже влюблён. Кайл замер в растерянности, хлопая глазами, а Вирсаль подошёл к нему и осторожно коснулся плеча: — Ты обязательно встретишь того, кто полюбит тебя всем сердцем. Я же могу остаться твоим другом или держаться подальше, чтобы не делать больно. Прости меня, я знаю, каково это — слышать отказ от того, в кого влюблён. Но могу сказать и по себе тоже — жизнь на этом не заканчивается, и шансы встретить любовь не снижаются. Олли стоял за стеной из прочного материала, который, впрочем, отлично пропускал звуки, и всё слышал. Внутри странно трепетало, и не от осознания, что он подслушивает чужой разговор, хотя ему и было изначально неловко, скорее от тона, которым говорил Вирсаль. Он действительно не хотел ранить чувства альфы и действительно понимал его: ведь его чувства уже отвергли. Можно сказать, что дважды, и это он, Олли, который отчаянно пытался сохранить в себе то воспитание, те постулаты, что выдалбливали ему с детства. Отверг чувства юного, но не по годам мудрого омеги. Было стыдно, отчаянно и до дрожи в пальцах, что предал и самого себя. Ведь он тянулся к Виру, действительно отошёл от скорби рядом с ним. Нет, он не перестал любить мужа, не сможет забыть до самого конца то чувство, но ведь он смог полюбить их сына. Любит их новый дом и этого стойкого омегу, который много раз доказывал свою верность. Что же мешает переступить через условность, через никому не видимую преграду? Чужое мнение? Собственные принципы? Или страх вновь открыть сердце для чувства, а потом бояться потерять его? Олли не знал. Кайл неловко спрятал браслет за спину и опустил глаза. У него не было ответа для Вирсаля, как будет легче. Он прежде не влюблялся и не знал подобных чувственных переживаний, а отказ принять оказалось нелегко. — Дай мне время, хорошо? Я не стану тебе досаждать и Алу скажу, чтобы оставил глупости. Прости за то, что доставил неудобства. — Кайл, посмотри на меня, пожалуйста. Это не неудобства. Ты имеешь права на чувство и на признание, прости, что не смог ответить взаимностью. — Я… пойду, подготовлю всё к возвращению командира. А то влетит. Неловко переступив с ноги на ногу, альфа вышел из помещения, едва не снеся головой верхнюю панель. Глядя ему вслед, Вирсаль кусал губы. Вот что, оказывается, чувствовал Тинто: стыд, неловкость и сожаление. Олли подождал несколько минут прежде, чем войти в палатку вместе с Иви. Малыш уже замечательно ходил ножками, но быстро уставал и просился на ручки. — Как ты? — Что? — Вирсаль словно очнулся и перевёл взгляд на друга. — Я всё слышал, прости. Стены у этих высокотехнологичных палаток весьма тонкие. — И что думаешь? — Что ты был очень добр к нему. Это первая влюбленность, она пройдёт, а когда он встретит истинного, то будет недоумевать, что когда-то мог любить кого-то другого. Так мы устроены. Истинный становится для нас смыслом жизни. — Я знаю, — Вир отчаянно не хотел слушать того, что Олли хотел рассказать ему о любви истинных. Было больно осознавать, что его сердце навсегда и наглухо закрыто от любых чувств к кому-то, кто не является его мужем или сыном. И всё это тепло между ними — иллюзия. Все эти нежные касания время от времени — тоска по живому теплу. Он отчаянно кусал губы и пытался занять чем-нибудь руки, но не получалось. И когда Олли положил свою руку ему на плечо, Вир вздрогнул от неожиданности. Это было слишком похоже на такой же жест несколькими минутами раньше, и сердце отчаянно не хотело слушать слова утешения. — Посмотри на меня, пожалуйста. Олли шептал, словно их кто-то мог подслушать, и Вирсаль как заворожённый поднял голову, вглядываясь в удивительные глаза друга. Тот деактивировал маску и смотрел как-то так, что сердце затрепетало от надежды. — Вир, не стану лгать, я никогда не забуду мужа и всегда буду любить его. И я никогда не смогу принять другого альфу. Но ты… я много думал о твоих признаниях, о наших чувствах. И не хотел, чтобы ты думал, что ты для меня что-то меньшее, чем ты есть. Я никогда не мог даже помыслить об отношениях с омегой. Об отношениях с кем угодно, кроме Ивирина, но, может быть, это глупо — не попытаться? — Ч-что? — язык не слушался Вирсаля, как и сердце, бившееся раненой птицей в груди. — Что ты имеешь в виду? Вместо ответа Олли медленно, давая шанс остановить себя, потянулся к губам Вира. Это было как во сне. Мягко, нежно, тягуче и сладко. Вирсаль не мог поверить своему счастью и робко ответил на поцелуй. Он, кажется, никогда не целовался по любви. Вот по такой: нежной, хрупкой, настоящей. До дрожи боялся спугнуть момент, оттолкнуть Олли неосторожным движением. Сжав ладони омеги в своих, Вир не мог отпустить его до тех пор, пока не завозился Иви. — Олли, ты не представляешь… Омега прижал палец к губам Вирсаля: — Ничего не говори. Я тоже очень тебя люблю. Счастье распустилось внутри как душистый цветок виашу, и Вирсаль поклялся себе, что никогда не упустит ответившего ему взаимностью.

***

Оцарс устало опустился в кресло возле постели и с нежностью осмотрел тех, кого любил больше жизни. Оба омеги спали в окружении детей, уложив новорожденного посередине. Василь и Артур улеглись пониже в обнимку, налюбовавшись на нового братика. Это были очень сложные сутки в жизни Оцарса. Сердце рвалось домой к семье, но долг велел ему помогать тем, кто волею сил, неподвластных простым смертным, оказался в затруднительном положении. Он смог мобилизовать омег из центра и под присмотром Салана распределить их в помощь верту. Около пятидесяти детей, и все за одни только сутки, такого никто не помнил. Малыш завозился, и Оцарс встал, чтобы забрать его и дать остальным выспаться. Луи выглядел утомленным, но намного лучше, чем в прошлый раз. Бутылочка со смесью стояла рядом, и Оцарс дал её проголодавшемуся сыну, с интересом рассматривая крохотное личико. Малыш определённо был похож на Акэля, как и хотел Луи. Или им всем слишком хотелось в это верить. Откровенно говоря, из всех детей на Оцарса был похож только Василь, и то едва уловимо. Но это совершенно не задевало. Оцарс знал, он будет любить своих мальчишек ещё больше именно за сходство с мужьями. А ещё он знал, что ему предстояло доказать Луи: тот больше не будет рисковать собой и рожать. Хватило двух выматывающих и опасных для его жизни беременностей, Оцарс не готов рисковать в третий раз. К тому же наследниками он обеспечен в полной мере: третий раз, и снова альфа. Акэль и Лу как сговорились, хотя кто-то рассказывал Оцарсу, что пол малыша как раз зависит от отца. Вынеся сына из комнаты, Оцарс осторожно коснулся губами его лба: — Ты будешь самым счастливым альфой на свете, малыш.

***

Салан рухнул в постель, раскинув руки и распахнув халат. Зур ревниво следил за ним с того самого момента, как Салан вернулся домой. Помощь верту вымотала его весьма основательно, но муж хотел ласки и каких-то доказательств. Так, по крайней мере, думал Салан. Однако Зур удивил его, улегшись рядом и обняв: — Устал? — Очень. Никогда такого не видел, целые тележки с младенцами. Хорошо хоть верту весьма развитая раса и не было проблем с лекарствами, капсулами и прочим. Но вот опытных рук им явно не хватало. — Всё ведь обошлось? — Да, чудом. Ной и Отур помогали практически на всех уровнях и очень вымотались. Звонил Вирсаль, у них там тоже всё в порядке. — Тебе нужно поспать. — Как? И никакого секса для утверждения своих прав на меня? — Салан не удержался от подколки, ибо Зур невольно принюхивался к нему. — Ревнивец. Зур прижал мужа к себе и уткнулся носом тому в шею. — Я не виноват, что на планете теперь толпа альф, и каждый второй на тебя засматривается. — Ты ведь знаешь, я только твой. А верту не дикари, что бы я ни думал об альфах. Мальчикам тоже, кстати, не по себе, но я видел: за некоторыми из них начали ухаживать. Зур рыкнул и всё-таки подмял Салана под себя, нависая сверху: — Я тут подумал: а мы не хотим второго малыша? Ты же мечтал о большой семье. — Мы обсудим это в течку, а сейчас просто возьми меня. — И Салан хихикнул, забрасывая ногу на Зура.

***

Было тихо. Слишком тихо для этого места. Она привыкла, что все, кто населяет её, издают всевозможный шум. Она смирилась с этим и приняла как должное, как сам факт своего существования. А потом среди многообразия голосов она различила тот, что стал для неё самым важным. Эвур был человеком. Сильным, ярким и отчаянно смелым. Его идеи воодушевляли не только соплеменников, они достигли и её, зажгли свет и желание действовать. Именно тогда она обрела смысл своего существования и расцвела, позволяя верту заселить больше земель и жить в гармонии с окружающим миром. А теперь тишина. Она давит. С ней неуютно, она пугает, её хочется заполнить. Эвур любил петь ей, когда они оставались одни. Его голос наполнял её счастьем, заставлял чувствовать подъём, восторг и нежность. Этого так не хватало все века без него. Но теперь всё изменилось. Он рядом и, кажется, не нужен больше никто. Она так устала бороться с болью, которую испытывала без любимого, что теперь закрылась ото всех и ждала одного лишь Эвура, его новое воплощение, чтобы слиться и в этот раз не погубить свою любовь. Правда есть и еще кое-кто: малыш, которому Калия помогла появиться на свет, её маленький планетум, которому предстоит решить, кем он станет в будущем, захочет ли вести жизнь большую, чем жизнь человека. Скоро он тоже будет рядом и больше не нужно никого, хотя она готова предоставить убежище нуждающимся, но отпустить хранителя и покинуть совет.

***

Забрать наложников Эрик решил сам, тем более что на планету они прибыли без шлюпки. Лесли устало обмахивался большим листом местного дерева, их использовали для украшения блюд с фруктами. Билли сидел в кресле, а Вилли лежал у его ног на полу. Все трое дико устали и даже головы не повернули в их сторону. — Приятно узнать, что нам тут рады, — саркастично заметил Эрик, и все трое вздрогнули. Дверь в комнату, которую предоставили наложникам Властелина, приоткрылась и на пороге застыл слуга. — Собираемся на корабль, — отдал приказ Эрик, не поворачивая головы, и слуга исчез. — Как вы? — Как после оргии, но удовольствия никто не получил, — ответил за всех Лесли. — Что слышно? Нас тут заперли пару часов назад, и информационный поток иссяк. А было даже забавно, все бегали, суетились. Калеб подошёл к омеге с розовыми волосами и присел перед ним на корточки. Его тревожил Лесли и тот разговор, что казался ему незаконченным. — Ты в порядке? Иди ко мне, — Калеб протянул руки, и Лесли нырнул в его объятия, утыкаясь носом в шею. — Я буду в порядке и не доставлю вам хлопот. — Ты ведь понимаешь, что я беспокоюсь не об этом? Я люблю тебя и Эрик тебя любит. Как и всех вас. И ты не должен в нас сомневаться. Лесли обмяк и расслабился, а затем потянулся за поцелуем и получил его. Эрик окинул взглядом близнецов и решил немного отдохнуть. Билли подпихнул брата ногой, и они оба сели около кресла, уступая его Властелину. Их руки ловко и проворно высвободили член из плена широких шаровар и принялись возбуждать его. Эрик потянулся за поцелуем и первый подарил его Вилли. Не жадничая, омега отстранился и теперь жарко целовал Властелина уже Билли, а Вилли получил ещё более желанный подарок — крупный и обожаемый член в рот. Калеб, решив не делиться, завалил Лесли на подушки и ласкал как никогда нежно, доказывая: мальчики любимы и нужны им не меньше прежнего. Лесли разводил ножки и намекал, что был бы не против избавиться от мешающих сейчас одежд, но Калеб действовал неспешно и даже поучающе. Он прекрасно знал, что слуги уже осведомлены о задержке и не сунутся в покои, поэтому его руки жадно скользили по тонкому стану, тогда как язык соблазнительно ласкал рот Лесли. Когда омега захныкал, требовательно и жалобно, Калеб удовлетворенно улыбнулся и стянул с него свободную тунику, а следом и лёгкие брюки. Остановившись на секунду, Калеб оглядел наложника: — Ты совершенство, Лесли. Никогда не сомневайся в себе и в нас. Лесли счастливо кивнул и продемонстрировал розовый возбуждённый член, который Калеб сгреб в ладонь и обласкал. Омега охнул и в попке совершенно отчётливо хлюпнула смазка. — Любишь, когда с тобой пожёстче, да, Лесли? — Калеб дождался кивка и полез пальцами к сочащейся дырочке. Собственный член был в полной боевой готовности, и свободной рукой Калеб попытался высвободить его, но неудачно. Тогда Лесли с радостью пришёл на помощь и облизал свои розовые губы. — Маленький развратник. Сколько ни дай — всё мало? Хочу ласкать тебя так, чтобы ты сорвал голос и пел мне лучшую песню в Галактике, — Калеб шептал это Лесли на ухо, медленно двигаясь внутри пальцами и хрипло дыша. — Давай, сам вставь так глубоко, как тебе хочется. Жар чужого, сильного тела распалял Лесли так сильно, что он терял всякое самообладание и хотел только одного: принадлежать этому человеку. Здесь и сейчас. Каждой клеточкой своего тела. Он раздвинул ноги пошире, приподнял их и руками пристроил член Калеба к своей дырочке. Ему не нужно было привыкать, как многим наложникам, он всегда был готов и даже любил, когда оба самца брали его одновременно. Он сам насадился на толстый член, глядя при этом в карие глаза Калебу, и был удовлетворен тем восторгом, который в них видел. — Красивый, особенный, мой… Калеб ласкал Лесли сильнее обычного и сказал ему нежностей больше, чем за предыдущий год. Он видел, как тает от комплиментов омега, как тонко он чувствует настоящее отношение Калеба и успокаивается. Двигаясь во влажной дырочке, Калеб лишь на секунду бросил взгляд на Эрика, полностью раздетого и сплетенного в объятиях с Билли и Вилли. Им даже не нужно было говорить, чтобы понимать друг друга. Хватало одного взгляда, и Калеб с улыбкой предоставил мужу возможность наблюдать за собой. Близнецы вылизывали толстый член повелителя с двух сторон, соперничая языками и сходясь губами на крупной головке. Эрик предоставил им право самим выбрать, кто сядет сверху первым, и это оказался Вилли. Его аромат окутывал, а попка сладко хлюпала смазкой, когда он жадно и полностью впустил в себя ствол. Билли помогал ему, растягивая края дырочки и притираясь собственным членом к месту совокупления. «Меня поражает, как они играют в свои игры на грани. Эрик, неужели ты никогда не хотел подтолкнуть их к тому, на что они не решаются?» «Им это не нужно, поверь. Но меня их игры тоже заводят». Калеб отвлёкся на секунду, и Лесли захныкал, задвигав бёдрами сильнее, обхватывая его за шею. — Сейчас ты получишь всё, чего хочешь… Лесли облизал губы и прижался к уху, чтобы опалить его пошлым шёпотом. — А ты точно знаешь, чего я хочу? — спросил он и получил желанный толчок. Калеб сжал его покрепче и засадил ещё раз, выбивая восторженный стон. Краем сознания он отмечал, как со шлепками насаживается на Эрика Вилли и это заводило ещё сильнее. Калеб вбивался в тело Лесли сильно, почти грубо, зная, как омега любит, и наслаждаясь его податливостью и страстью. Когда Эрик ментально потянулся к нему, Калеб открыл сознание, мешая своё наслаждение с наслаждением мужа и Вилли, скачущего на члене Властелина, и Билли, толкавшегося в ладонь брату, ему показалось, что мир рассыпался, чтобы снова сложиться в правильный пазл. Эрик с улыбкой подмигнул ему, тогда как Билли сменил брата на всё ещё гордо стоящем члене повелителя. Калеб же размазывал сперму Лесли по его животу и не спешил покидать тугую попку. Билли немного оклемался от бурного оргазма, который щедро подпитал Эрика энергией, и полез к брату целоваться. Они оба прекрасно знали, как это нравится обоим супругам. Лесли счастливо мурлыкнул под Калебом и с улыбкой провёл пальцем по его лицу. — Ты ведь хочешь ещё, — он выразительно посмотрел на троицу рядом. — Давай напросимся к ним и устроим небольшой поезд? Калеб поцеловал Лесли в уголок губ: — Маленький развратник. И какой же вагон ты предпочитаешь? Билли, с трудом, но расслышавший разговор, тихо застонал в рот Вилли и прижался ближе к Эрику. — Тот, что идёт в сцепке с тобой и Властелином, между близнецами. — Лесли знал, что играет с огнём, но ему очень хотелось получить как можно больше ласки именно сейчас. Через час они улетят и рядом снова окажутся остальные, которых оба повелителя будут с удовольствием трахать, а ему с некоторых пор хотелось чуточку больше. — Ты это заслужил, да? Вы с мальчиками сегодня наши герои, и воздать почести — наш долг. «Ты слышал, чего хочет наш мальчик? Дадим ему это»? Эрик был не против, тем более что подобная затея могла вылиться в один мощный заряд энергии. Он притормозил Вилли и помог ему слезть с себя. Калеб вышел из Лесли, и они встретились с Эриком, стоя напротив друг друга. Было приятно избавиться от лишней одежды и прикоснуться друг к другу. Маленькие покалывания под пальцами сообщали им о концентрации силы, и Калеб потянулся за поцелуем, тогда как наложники прижимались к ним с трёх сторон. «Они великолепны, любовь моя. Хочется остаться с ними здесь на несколько дней». Оторвавшись от желанных губ, Калеб потянулся к Вилли. Лесли, пользуясь случаем, одновременно схватил за руку второго близнеца и поцеловал Властелина. «Я не против задержаться, у меня давно не было возможности забрать столько». Мягкие подушки, огромный пушистый ковёр и пять сплетённых между собой тел, которые образовывали прочную энергетическую связь. Эрик прекрасно чувствовал каждого и касался не только физически, но и ментально. Мальчики помогали ему подготовить Калеба к соитию и ласкали их обоих, не прекращая целоваться между собой. Уровень страсти нарастал, как и желание выплеснуть её. Эрик воспользовался смазкой омег, чтобы войти в тугой проход Калеба. Тихо заскулив совсем не подобающим старшему супругу образом, Калеб откинулся на плечо Эрика и потянулся вперёд, прихватывая ближайшего омегу за бедро. — Иди сюда, хочу тебя. Так, мальчики, Лесли очень хотел вас обоих. Вилли с готовностью подставился Калебу, тогда как Лесли с улыбкой занял место между ним и Билли. Эрик подождал, пока все будут готовы, и задал сначала неспешный темп, щадя в первую очередь всё ещё тугой вход мужа. Однако желание овладевало всеми, накатывая с каждым толчком сильным жаром, и Калеб сам просил засадить ему посильнее. — Тебе ведь нравится трахать Лесли, м-м-м, Вилли? — поинтересовался Калеб и слегка прикусил омегу за загривок, тут же зализывая укус. — Может, Билли? — игриво ответил близнец и получил шлепок по небольшому родимому пятну на ягодице. — О нет. Теперь я вас не спутаю, да и пахнете вы немного иначе. Омега сладко застонал и сжал попку сильнее, вырывая стон у Калеба и у Эрика следом. — Ты от удовольствия сжимаешься. Давай расслабься и дай нам набрать скорость. «Ты садист, но мне это нравится». Калеб расслабился насколько мог, но в этот момент Вилли снова двинул попкой навстречу, а Лесли подтолкнул его сильнее. Теперь настал момент стонать Эрику, которому муж поддал бёдрами так, что член едва не задымился. «Вы тут все далеко не пушистые лапочки». Эрик повторил жест мужа и звонко припечатал рукой тому по заднице. Ритм задавали омеги, издавая громкие стоны. Лесли плавился от ощущений, как и Вилли, которому всегда нравились подобные игры. Билли вскрикнул, когда Лесли обхватил его член тонкими пальцами и зашептал на ухо, жарко и жадно: — Ты такой узкий и красивый. Знаешь, как я отличаю вас с братом? У тебя глаза другого цвета. Но сейчас мне нравятся… не глаза. Эрик перестал быть нежным, он отчаянно вколачивался в мужа, посылая через него всё желание, что давило изнутри и желало излиться. Стонали все впятером, наплевав на то, что их могут услышать. Всплески энергии обжигали, Эрик отпустил себя и свои эмоции, обдав остальных брызгами оргазма. Не устоял никто. Калеб кончал в Вилли и дальше по цепочке. Билли излился в ладонь Лесли, облизал её и без сил прижался к любовнику, счастливо вздыхая: — Я бы остался здесь жить. Вот так, не вставая. Калеб тихо рассмеялся. — Обещаю, вы получите ещё на корабле. Отдохнём, и в путь. — Я бы, кстати, поел, — заикнулся Вилли и жалостливо посмотрел на Калеба. — Не то чтобы нас не кормили, но, говорят, у них тут какие-то удивительные фрукты растут. И мясо какой-то то ли лании, то ли линаи очень вкусное. — Обжора, — пихнул брата в бок Билли. — Так вкусно говоришь, как будто сам это мясо ел. — Так попробуем? — Лесли присоединился к близнецам и сложил брови домиком. — Я не против, но сначала дадим Калебу прийти в себя, да и вам нужно привести себя в порядок, — Эрик выразительно обвёл взглядом всю кучку перед собой. — Ванная комната тут есть? — Да, там, — махнул Лесли устало. — Ещё минуточку, и я смогу встать. — Уверен, что, если я придам тебе ускорения, ты встанешь прямо сейчас, как и Билли с Вилли. Шлёпнув Лесли по заднице, Эрик успел увидеть, как вполне бодро понеслись в ванную все омеги. — Даже не сомневаюсь, они продолжат там. Калеб устроился в объятиях мужа: — Я тоже хочу есть, попрошу об услуге Салана, он не откажет. К моменту, как наши развратники будут здесь, ужин уже доставят. — Кстати, Калеб, ты убедился, что Кэл благополучно прибыл на корабль? Хрюкнув от смеха, Калеб ткнулся Эрику в шею и заржал: — Фингал под глазом Ирвина был красноречив. *** Кэл кипел от ярости, и Рико старался ничем не привлекать его внимания, но, увы, Ирвина рядом не было, чтобы отвлечь огонь на себя. — Тупой, наглый альфа. И ты тоже хорош. Думаешь, без головы тебе легче жить будет? — Я же сказал, ничего не было! Они учили меня драться и никто ни к кому не приставал! Почему ты так боишься, что меня за это убьют? — Потому что это гарем Властелина какой-то там галактики, и я видел, как его наложник лапал тебя за зад! Тоже в гарем захотел? Или сразу на казнь? Рико, я не ожидал от тебя! — Пап, ну хватит, пожалуйста. Ничего не случилось. И зря ты обидел Ирвина, он тебе цветы весь день искал, а ты их… — Я ему не слащавый омежка, чтобы цветы мне таскать, — взвился Кэл. — Он должен был присматривать за тобой, вместо того чтобы глупостями заниматься. Теперь нам придётся быть начеку и бежать при любой возможности. Такие люди как Властелин не прощают измен, даже если они и подразумевают супруга. Гарем для них святое, понимаешь? — Да не было никаких измен, пап! — Рико сжал кулаки, откровенно злясь на родителя. — Не было ничего, и «такие люди» не мстят без повода! И вообще, займись своей жизнью, хватит говорить про Ирвина гадости! Он лучше всех альф, которые у тебя были, а ты ему и шанса не даёшь. — Это не твоё дело. Кэл переплёл пальцы и выпрямил спину до неестественной позы. — Моё! Он тебе нравится, ты ему нравишься, но вместо того чтобы признаться, ты его бьёшь! Альфы тебя боятся, потому что ты как бешеный дракон, а не омега. Рико замолчал, поняв по взгляду Кэла, что перегнул палку. Он сидел не шевелясь, и у него только едва заметно тряслись губы: — Прости, пап. Я… это не моё дело. Я пойду, улажу всё с гаремом, не беспокойся об этом. Кэл ничего не ответил, боясь сорваться на в чём-то правом ребёнке. Он был бешеным. Всегда. Альфы, с которыми он отважился иметь дело, были просто уродами, а он сам – наивным омежкой, раз не видел их гнилой сущности. Ирвин другой, несмотря на то что был бывшим пиратом. Это он сообщил как-то в миг небольшого перемирия. Но Кэл так устал ошибаться, что не верил ни в откровенность альфы, ни в его благородство. Он себе не мог верить, поэтому и свалил на планету, пусть и ненадолго. Однако и там мысль не покидала его. Мысль провести вместе хотя бы течку, а потом тупо сбежать, чтобы снова не влюбиться, не вляпаться. Рико со всего маху врезался в Ирвина на подходе к комнатам наложников. Непонятно — тот охранял их или просто шёл куда-то по своим делам — спрашивать было неловко. — Куда спешишь? — Я… папа решил, что меня теперь убьют за то, что Жаст трогал мою задницу. Хочу поговорить с парнями и всё прояснить. Фыркнув, Ирвин отошёл, давая Рико пройти: — Ну поговори, только я тебе и без них могу сказать, что ничего не будет. Властелин не идиот и за лёгкий флирт и обучение боевым искусствам головы не отрывает. — Я папе так же сказал, а он всё заладил со своим — бежать, бежать… — Куда бежать? Ирвин нахмурился и потёр оставленный ему омегой фингал. — Не знаю, куда он всю жизнь бегает. — Что с вами случилось, когда вы встретились? — Ирвин понимал, что причина такого поведения омеги кроется в его непростом прошлом, но с расспросами особо не лез. — Понимаю, что сладко не было, но помимо последнего альфы, который увёл у вас корабль, было что-то ещё. Рико замялся и боязливо обернулся. Кэл не любил вспоминать ту историю, как и он сам. Но Ирвин не производил впечатление морального урода и, может, смог бы достучаться до Кэла. — Я мало что помню, мне всего три года было. Кэл рассказывал потом скупо и неохотно. Но… Рико нахмурился и с опаской посмотрел на Ирвина, прикидывая, не навредит ли Кэлу рассказом. — Говори, меня мало что удивит. — В общем… он меня из борделя украл, я так понимаю, моя мама там работала, а потом померла. И… не хочу даже думать, что со мной было бы. А Кэла туда отец сдал, как и всех, чтобы денег заработать. Ему семнадцать было. Но он там долго не пробыл, меня украл и сбежал. — Блядь, — крепко выругался Ирвин и посмотрел в сторону, откуда пришёл Рико. — Повезло тебе, парень, дети в борделях долго не живут. Ладно, ты иди куда шёл, но долго у них не сиди, скоро вернётся хозяин и не нужно его дразнить своим присутствием в гареме. — А ты? — А я пойду поговорю с твоим папой. Либо договоримся, либо получу второй фингал для симметрии, — Ирвин усмехнулся и, взъерошив волосы на голове Рико, пошёл в сторону их с Кэлом каюты. Постояв ещё пару минут в коридоре, пока не стихли шаги Ирвина, Рико постучал в дверь гостиной, куда набились наложники, и приготовился к новому испытанию на прочность. — О, мышонку понравилось наше общество, — Лео перестал поправлять шёлковую подвязку на ноге и обернулся к вошедшему. — Думаешь присоединиться к нам, когда прилетит повелитель? Рико покраснел и помотал головой: — Нет, Кэл тогда меня точно прибьёт. — Не бойся, мы тебя защитим. — Жаст хохотнул и обнял Рико за талию. — Ты красивый, способный, уверен, тебе здесь найдётся место. Если захочешь. — Я не хочу расстраивать Кэла, хотя вы мне нравитесь. Жаст взъерошил волосы мальчика: — Да-да, я помню, особенно Лесли. Ему польстит твоё внимание. А если серьезно, пойдём лучше в зал, мы тебе ещё приёмы покажем, ты быстро учишься. Ирвин потоптался возле каюты, пособирал мозги в кучу, но понял, что перед смертью не надышишься, и открыл дверь своим цифровым ключом. Кэл стоял около койки и сосредоточенно рассматривал что-то на ней. — Кхм, можно? — решил уточнить Ирвин. — Ты уже вошёл, — ответил Кэл и обернулся. От вида расплывшегося под глазом альфы синяка стало не по себе. Всё-таки Рико прав, не заслужил Ирвин такого отношения, и уж тем более опускаться до рукоприкладства было низко. Сведя брови, Кэл подошёл к Ирвину и рассмотрел повреждение внимательно. — Давай намажу, к утру заживёт. Мне в карты хорошее лекарство проиграли. — Оригинальный способ добычи лекарств, — усмехнулся Ирвин, но отказываться не стал. — Намазывай, надеюсь, не осплепну, а то повязка мне не к лицу. И он присел на стул рядом со второй койкой. Кэл полез в свою сумку, которая как раз и стояла перед ним на постели. — Куда-то собрался? Кэл не стал отвечать, деловито принявшись мазать фингал Ирвина. Альфа замер, а когда Кэл наклонился ещё ближе, Ирвин решился и резко подался вперёд, прижимаясь к губам омеги, готовый снова огрести. Губы альфы оказались на удивление мягкими и ненапористыми. И пах он чем-то неуловимо свежим, как морской бриз. Кэл и сам не понял, как уступил и сел Ирвину на колени, отвечая на поцелуй и углубляя его. Глупые инстинкты, которые он всегда презирал и пытался перекроить, отошли на задний план, и он чётко осознал, что сам хочет целовать этого альфу. Так правильно, так необходимо здесь и сейчас. Ирвин, приободрённый ответом, сжал бёдра Кэла, притягивая ближе, чтобы не убежал. А когда воздуха стало не хватать, шепнул в губы омеги, больше для своего понимания, чем для убеждения Кэла: — Теперь не сбежишь. Останешься со мной? — Резвый какой, дай хоть мозги в кучу собрать. — Собирай, но только мозги, а не шмотки, — Ирвин осмелел и провёл рукой по бедру, сжимая упругую попку. Кэл, решив подумать о последствиях после, просунул руку между их телами и крепко взял альфу за самое дорогое, приятно удивившись размеру. — Болтать потом будешь — действуй. — Тяжёлая же у тебя рука, не оторви, я не ящер, новый не вырастет. — И Ирвин снова поцеловал Кэла. Только в этот раз напор был в несколько раз сильнее. Альфа требовательно и по-хозяйски ворвался языком в рот Кэла и заявил свои права на лидерство. От возбуждения запах усилился и вскружил омеге голову. Хотелось оказаться под сильным телом и отдаться целиком и полностью, довериться и раскрыться, не опасаясь подвоха. Ирвин сдирал с Кэла шмотки, будто они горели, и, ощупывая уже обнажённое тело, удивлялся, откуда такая сила в тщедушном и недокормленном омеге. — Койка узкая, блядь, ну ничего, потом ещё… Кэл прикусил альфу за губу, когда тот снова начал болтать, и ловко перевернулся, оказываясь сверху и седлая Ирвина, как норовистого жеребца. — Ничего, так удобно. — Как скажешь. — И Ирвин притянул Кэла за шею, чтобы снова припасть к его губам. Омега пах странно, Ирвин ни разу не встречал такого запаха. Совершенно не сладкий, скорее кислый, но свежий и приятный. Было ощущение, что он пьёт какой-то бодрящий напиток. И чем больше, тем сильнее жажда. Второй рукой Ирвин дотронулся до тугой ещё дырочки и провёл по ней пальцами, вызывая у Кэла стон. Когда альфа снова попытался рассказать ему, какой он тугой и охуенный, Кэл укусил его до крови и, прогнувшись в спине, медленно стал насаживаться на крепкий член Ирвина, тихо при этом постанывая и изо всех сил сдерживаясь. Впрочем, как только получилось опуститься до конца, а Ирвин, зараза, ещё и ягодицы в мозолистые ладони сгрёб, Кэл всё-таки вскрикнул. — Тише, ретивый какой, не спеши, — Ирвин вынул наполовину и дал омеге отдышаться. — Ты теперь только мой, а я люблю секс медленный и вдумчивый. Кэл расслабился. Ирвин гладил растянутые края дырочки пальцами и не спешил трахать его. Это было даже странно, что альфа способен сдержать себя и не начать драть омегу. Кэл привык, что секс – это быстро и грубо, но, кажется, у его альфы другие предпочтения. Он сам потянулся за поцелуем и прогнулся в спине так, что член альфы выскользнул из него с громким чпоком. Ирвина это нисколько не огорчило. Он полез в дырочку пальцами и начал толкаться ими, растягивая и размазывая смазку. Когда Ирвин вошёл особенно глубоко и приятно, Кэл тихонько заскулил и попробовал продлить ощущения, насадившись сильнее. — Нравится, малыш? Хочу, чтобы тебе было приятно. Кэл со стоном уткнулся в плечо Ирвину. Для него было удивительно, как альфа впервые заботился о нём, а не о себе. И это… поражало. — Какой я тебе, малыш, бездна? — Кэл практически скулил и притирался членом к члену Ирвина, но вредный характер менять не собирался. — Ты меня с ума сводишь, откуда только взялся на мою голову? Трахни меня уже, раздери тебя циса. — Обожаю, когда ты злишься, — хохотнул Ирвин и приставил член к дырочке. — Давай выпусти пар. Спорить дальше сил не было. Подавшись бёдрами назад, Кэл снова насадился на член Ирвина, теперь чувствуя небывалое и здоровое, в отличие от течного, наслаждение. Ирвин двигался так, что не седлать его и скакать хотелось, а позволять нежно любить себя. Видимо, почуяв слабину, Ирвин подмял Кэла под себя и снова впился в губы, продолжая трахать неспешно, но сильно, каждый раз проезжаясь по чувствительному месту внутри и вырывая тихие стоны. Когда за дверью раздались шаги, Кэл вздрогнул и замер: — Нельзя, чтобы Рико увидел… — Не увидит, я запер дверь, и открыть её сможет только капитан, а Рико сообразительный парень и найдёт, чем себя занять. Не отвлекайся, мы целовались. — И Ирвин снова увлёк Кэла в поцелуй и присунул ему посильнее. Расслабиться удалось довольно быстро. Кэл и сам не заметил, как начал двигать бёдрами и поскуливать, прося Ирвина трахнуть себя грубее. Альфа, впрочем, обо всём и сам догадывался, постепенно наращивая темп и делая так, что перед глазами взрывались галактики и рассыпались звёздами. Кэл в самом деле никогда не получал такого осознанного и чувственного удовольствия от секса, и это пугало. Так Ирвину будет легко получить над ним контроль. — Хватит думать, — рыкнул на ухо Ирвин и слегка прикусил Кэла за шею. — Давай, я хочу, чтобы ты кончил от моего члена в своей тощей и потрясающе красивой заднице. Выброси из головы всё дерьмо и просто получи удовольствие. Ирвин был на грани, еле сдерживался, чтобы не спустить прямо в упомянутую задницу, но ему нужен был цельный Кэл. Его тело, сердце, душа. Всё. Вздрогнув от вырвавшего из размышлений голоса, Кэл обхватил альфу ногами за бёдра и принялся двигаться сильнее, постанывая от наслаждения, и, наверное, впервые в жизни расслабляясь в постели. То, как Ирвин целовал его, ласкал, нежил — всё было в новинку и так нравилось Кэлу, что он пока не хотел анализировать происходящее. Клыки Ирвина прошлись в миллиметрах от плеча, Кэл застонал и откинул голову на подушку. Ирвин чувствовал, как капельки пота скатываются по загривку и спине, но не останавливался, с хлюпающими шлепками врываясь в желанное тело. Инстинкт альфы твердил ему пометить омегу, заявить на него свои права, но инстинкт самосохранения был выше. Кэл кричал и кончал между их телами, уводя запахом и сжимающимся анусом за собой Ирвина. Очнулся Кэл, только когда осознал, что на пальцах влага, а Ирвин странно дышит над ним. Резко отдёрнув руки от спины альфы, Кэл густо покраснел. — Прости, я… не помню, как спину тебе драл. Намажу потом, дай минутку. — А ты себе отдых только на минутку даёшь? Я из тебя ещё не вышел, а ты уже напрягся. Кэл, никто тебя не съест и не побьёт за неосторожные действия. — Ты не побьёшь. Наверное. Ирвин рыкнул и слегка двинулся бёдрами вперёд. — Я не бью омег, даже самых вредных на свете. Знаю, что жизнь тебя не баловала, но хочу сделать это за неё. Ты теперь мой, привыкай. — А ты много на себя берёшь, космический волчара. Кэл поцеловал альфу в плечо. — Обещаю не сбегать, пока не почувствую необходимость. А ты обещай не наряжать меня в бантики и рюшечки и не лепить из меня то, чем я не являюсь. — Это ты на гаремных мальчиков насмотрелся, что ли? Хотя они предпочитают чуть ли не голышом шастать, совсем страх потеряли. Не волнуйся. Я не собираюсь тебя переделывать, сам не стану и другим не позволю. Ирвин снова прикоснулся к припухшим от поцелуев губам, прижал Кэла к постели, выскальзывая из его дырочки. Нужно было принять душ и одеться, ибо коммуникатор разрывался от входящих распоряжений. — Как чувствовал, шельма. — Что? Кэл резко сел, вскрикивая больше от неожиданности, чем от боли. Глядя на переполошившегося альфу, он покраснел. — Всё нормально, просто непривычно. — А, да. Калеб возвращается, нужно всё подготовить. Хорошо хотя бы сейчас, а не раньше. Ты… не подумай, что я сбегаю, у меня обязанности. Фыркнув, Кэл поднялся с постели и подошёл к Ирвину, чтобы коротко поцеловать. — Я не думаю, что ты смоешься от меня в открытый космос без скафандра. Иди делай свои дела и заодно подумай, чем могу быть полезен я. — Отдыхать не привык? Ты ведь сутки на планете роды принимал. Поспи, поешь, с мелким пообщайся, а то он испереживался немного. О пользе подумаем, когда до дома доберёмся. Я правда живу на этой посудине, но если захочешь… — Всё потом, иди, — Кэл скосил взгляд на коммуникатор. — А то выговор получишь. Ирвин надел девайс на руку и, поцеловав крепко на прощание, вышел. В коридоре пришлось всё-таки ответить и увидеть довольную рожу капитана: — Потрахались наконец-то? — Кто бы говорил, у самого видок тот ещё. — Дерзишь, старпом. — Было у кого научиться. Когда вас ждать? — Скоро, грузимся на шлюпку. Потом летим на Калиа. — Понял. Жду.