Жаркое лето Лили и Северуса

— Северус, спускайся! — раздавалось глухо где-то внизу.       Парень зажмурился, упорно доказывая самому себе, что он ничего не слышит: ни задорных птичьих трелей, ни оглушающе сильного стрекота сверчков, ни сильно приглушенного за счет того, что раздавался он фактически из другого конца дома, голоса матери. Снейп с головой укутался в теплое одеяло, прижимая к себе плюшевого пса. Ему ужасно не хотелось выползать из своей комнаты на чердаке в этот ужасный мир, который в очередной раз вытер об него ноги за просто так. Ну, может, не за просто так… Да нет. За просто так. Пора прекращать поиски справедливости и логики, это так же бесполезно, как искать работу для подростка в Коукворте на лето.       Существуй в действительности эта ваша совершенно мифическая справедливость, Мародеры бы уже десять раз выхватили по самое не балуй за свое отвратное поведение, но нет, им как всегда все просто сошло с рук. Ну отправила их МакГонагалл на отработку, ну и что? Соизмеримы ли пара дней отработок с тем, что его выставили на посмешище, оставив без штанов перед глазами у целой толпы, и рассорили его с Лили? Да если бы кто-то из парней не ходил постоянно с ним, ему бы еще прилетело за эти два дня на год вперед из-за того, что до деканши все же дошла весть об этом унизительном для него инциденте.       Обсудить эту историю Северус ни с кем не решался. Уилкис никогда не был охотником до таких бесед, Розье рационально рассудил, что лучше подождать, пока негативные эмоции в нем не поутихнут, чувствительный и жалостливый Эйвери прекрасно знал, что пока Снейп не захочет, все равно из него щипцами ничего не вытянуть, а вот Мальсибер в этот раз не на шутку удивил Северуса. Айзек оказался единственным, кто вообще попытался вывести его на разговор и поинтересовался тем, ходил ли он извиняться к Эванс.       Для кого-то это нормальное поведение друга, но речь о грубом громиле Мальсибере, которому, как иногда казалось, в принципе чужды какие-либо эмоции кроме презрения. С ним вообще что-то неладное происходило, но к нему, опять же, никто не лез. Во-первых: все боялись. Во-вторых: его, как и Снейпа, было очень тяжело вывести на обсуждение проблем, вот только если Северус мог максимум огрызнуться, то Айзека захлестывала агрессия, если кто-то пытался устроить ему внеплановый сеанс психотерапии. Даже Ричард, которому Мальсибер всегда доверял больше остальных, только разводил в недоумении руками.       А вообще, Снейпу после унижения на озере стало все равно, и он даже угрызений совести по этому поводу не испытывал: настолько сильный удар был нанесен по его и без того шаткому положению. Ни о ком он не думал, кроме Лили, которую так ужасно сильно обидел. Иногда мысли об оказавшейся неожиданно для него самого настолько дорогой, что самому бы себе хотелось морду набить за брошенные в гневе слова девушке, перебивались тяжелыми размышлениями о том, за какие дурные поступки его жизнь макнула головой в дерьмо. У него было много теорий на этот счет, и все они сводились к тому, что на нем стоит клеймо хронического неудачника, и Фортуна от него не то, что отвернулась, она даже не была в курсе его существования.       Интересно, как там Лили? У нее все хорошо? Северус надеялся, что девушке уже легче: он знал, что она очень много плакала после случившегося с ними, и переживал. Наверное, спит до обеда и как всегда до последнего тянет с разбором вещей… — Эй, я не поняла, что это за сонное царство?! А ну-ка живо поднялся с кровати! — дверь комнаты распахнулась, и Эйлин бесцеремонно вторглась в абсолютный покой личного пространства своего сына. Женщина в несколько широких шагов пересекла комнату и распахнула персиковые шторы. — Северус! Я же велела поставить будильник!       Парень недовольно замычал ответ, не вылезая из-под одеяла. — Молодой человек, не вынуждайте меня принимать меры! Ну, все, ты напросился, вредный мальчишка! — миссис Снейп бесцеремонно откинула одеяло и принялась щекотать Северуса. — Все! Все! Встаю! Пощади! — взмолился он, вжимаясь в стену и пытаясь отбиться от матери игрушкой. — Ну, вот так бы сразу, — довольно кивнула Эйлин. — Одевайся и спускайся завтракать. Полагаю, ты забыл, что с сегодняшнего дня ты работаешь в лавке у Диккинсонов? И помой уже голову, в конце концов! Как ты можешь только ходить все время с такими сальными патлами! Тебя люди будут видеть! — Уйди уже из моей комнаты, женщина, — проворчал Снейп, садясь на кровати и протирая глаза. — Помою я голову, ты только уйди и не голоси с утра пораньше… — Да ты как с матерью разговариваешь? Наглец! — наигранно возмущаясь, женщина напоследок для эффекта хлопнула дверью.       Мама в хорошем настроении. Это добрый знак. Значит, отец не пьян, хотя сегодня и суббота. Такими темпами он совсем бросит пить даже в выходные, по крайней мере, Северус на это очень надеялся. Не то, чтобы у него вдруг появился интерес к персоне Тобиаса, — жили они все так же игнорируя практически все время существование друг друга, — но непьющий старший Снейп был все же куда более приятным человеком, нежели нализанный в хлам, как раньше бывало постоянно, да и маме стало намного спокойнее и легче. У родителей наладились отношения, и он был рад, хотя и не понимал ее в этом: множество лет терпеть такое ужасное поведение, и в итоге все простить и светиться от счастья, что муж в кой-то веке вспомнил, что она женщина, его жена и мать его ребенка.       Ради правды, отец действительно обхаживал мать и старался заполучить ее прощение. Началось все с подарков, закончилось снятием запрета на магию в их доме. Он терпел даже то, что жена начала заниматься зельеварением.       Привести себя в порядок и вправду стоило. Маргарет Диккинсон была очень строгой женщиной, любившей, когда все идеально от и до, поэтому в ее лавке крайне сложно было найти хоть одну пылинку, а ее рабочие обязаны были выглядеть совершенно, чтобы ни складочки на рубашке, и уж тем более чтобы с чистой головой. Сейчас, летом, с мытьем головы должно стать чуть попроще, по крайней мере, пока он снова не встанет к котлу… А вот ее муж, Мистер Дик Диккинсон, был куда более приятным человеком. Впрочем, оба Диккинсона одинаково хорошо относились к Северусу и его матери. Своих внуков они не имели, а тем, что их покойный сын Дэнис заботился много о сыне своего непутевого друга и его несчастной жене, вовсе гордились, ведь считали, что воспитали добрейшего порядочного человека.       Спорить с тем, что Дэнис Дикинсон был одним из самых добрых и порядочных людей из всех, кого Северус когда-либо знал, было действительно трудно.       В общей сложности, сборы заняли чуть больше получаса, и парень спустился на кухню. Не так давно мама сменила занавески с темно-синих на белые и здесь стало намного больше света. За последние полгода в их доме в принципе стало проще находиться: так как отец прекратил пропивать все заработанное им и скромные заработки Эйлин, появились хоть и небольшие, но все же деньги. В доме постепенно делался ремонт, медленно, но верно заменялась мебель и различные предметы интерьера. Теперь Северус, уходя из дома, не испытывал прежнего желания никогда туда больше не возвращаться.       Женщина суетилась у плиты, что-то напевая себе под нос. На столе стояла ваза с цветами: букет роз источал сладкий аромат, разливавшийся по всей комнате. Так вот, чего она такая счастливая… удивительно, как простой букет цветов ее преображал. Она сразу же хорошела, светлая и искренняя улыбка озаряла ее худое лицо, и женщина становилась совершенно иной, мягкой, легкой, и неописуемо прекрасной. Северус дарил цветы Лили, но такого яркого эффекта не замечал, наверное от того, что Лили всегда была такой женственной и красивой, с нежной лучезарной улыбкой, и особого контраста не возникало. — Я не буду завтракать, — поспешил сообщить Снейп, когда Эйлин потянулась к шкафу с тарелками, параллельно убирая с кастрюли с кашей крышку. — Опять? — женщина сосредоточенно взглянула на сына. — Малыш, у тебя все в порядке? — она подошла к нему, обтирая мокрые руки о фартук. Миссис Снейп взяла лицо парня в свои маленькие ладони.       Какая это, наверное, нелепость. Он вытянулся за учебный год еще на полголовы, став выше матери на добрые двадцать сантиметров, а она все так же называла его малышом. Женщина смотрела проникновенно и внимательно, и Северус на мгновение подумал, что она решила использовать легилименцию, но нет, за годы без возможности колдовать Эйлин растеряла многие навыки и восстанавливала их довольно медленно. Иногда ему очень хотелось с ней обо всем поговорить, но вместе с тем ужасно не хотелось волновать ее своими проблемами, с которыми она ему все равно не сможет помочь. Она в кой-то веке счастлива, и омрачать ее жизнь своими бедами будет нечестно. — С чего ты взяла, что что-то не так? — Мое материнское сердце беспокойно. И вообще, даже твой твердолобый отец заметил, что ты чем-то загружен. Мало ешь, плохо спишь, все время в себе, никуда не ходишь. Тут даже никакой особой проницательности не нужно. — Все хорошо, ма, правда. Я в норме, — Северус взял руку матери и поцеловал. — Просто учебный год выдался тяжелым. И я еще не совсем привык к этому всему, — он окинул взглядом помещение, где было так непривычно светло и уютно. — Сложно поверить, что мы, вроде как, теперь нормальная семья. — Да, детка, я и сама в это с трудом верю. Иногда мне кажется, что все это просто какой-то слишком хороший сон… — задумчиво ответила Эйлин. — Может быть хотя бы чай с пирогом? Или кофе тебе сделать? Я знаю, что Маргарет не оставит тебя голодным, особенно когда ты в таком состоянии, но все же, — женщина ущипнула его за ребра, и парень, злобно шипя, отстранился. — Господи, ты и вправду ужасно сильно похудел! В чем душа еще держится?! Немедленно за стол! — Но, ма-а-ам, я не хочу, — принялся было отпираться Северус, но строгий взгляд Эйлин говорил сам за себя.

***

      Лавка Диккинсонов находилась в центре Коукворта. Фишкой их были экологически чистые продукты, выращенные без применения «какой-либо химии» на ферме, что находилась далеко за городом, за цветочными полями и лесом. Хотя людьми Диккинсоны слыли хорошими и таковыми являлись, детям это не мешало травить жуткие истории про одинокую далекую ферму, якобы необитаемую, хотя там, вообще-то, жили всегда несколько рабочих, присматривавших за домом. Северус помнил, как в детстве Петуния пыталась напугать его и Лили жуткой байкой о том, что ферма эта якобы вообще не ферма, а на самом деле специализированная свинобойня, только вот вместо свиней там забивают людей, и мясо, которое жители города охотно покупали несмотря на высокую стоимость, на самом деле — человечина.       Снейп же был в курсе того, какой это все бред, ведь на ферме Диккинсонов он был и не единожды. Одним из самых ярких воспоминаний детства было то, как он ездил с Дэнисом туда, чтобы проверить как идут дела, и получить гостинцы в виде сумки продуктов. У Дэна был велосипед, ярко-желтый, с багажником, на который он и усаживал маленького Северуса, и катил около часа без остановки до фермы. Бойня там действительно была, только вот далеко не такая масштабная, как описывала в своих страшилках старшая Эванс. Его самым любимым моментом страшной истории про человечину с прилавков Диккинсонов было то, как однажды, после очередной попытки испугать младших, за обедом Лили спросила, где мама купила мясо, из которого приготовила жаркое, и миссис Эванс спокойно ответила, что мясо из лавки Диккинсонов. Лицо Петунии, которая, как оказалось, очень даже верила в собственные рассказы, было неописуемым. — Ты посмотри на него, Дик, он опять вырос! Ох, совсем возмужал, а вот вроде только под прилавком прятался! — Маргарет всплеснула руками. — Только вот тощий ты какой-то, что ж тебя Эйлин никак не откормит?.. — взгляд ее мгновенно стал крайне критичным. — У меня тип телосложения такой. Я худой от природы, — попытался выдать свою лучшую отмазку Снейп, но на миссис Диккинсон она эффекта не произвела. — Да ну конечно! В кого, интересно? Ты своего папашу-бугая то видел вообще? Шкаф два на два, а ты от природы худой, так я и поверила!.. — Маргарет, отстань от мальчика, — пожилой мужчина, седой и выглядящий не по годам хорошо, подошел к ним. — Он работать пришел, а не твои упреки слушать. Пойдем, Северус. Значит так, молодой человек…       Помимо него в лавке работали еще двое: племянница Дикинсонов и какой-то приезжий студент, учившийся в одном из колледжей Коукворта. Работали они по очереди, и Снейп не без радости отметил, что график день через два — это очень даже хорошо. В его обязанности входило сидеть на кассе со всеми вытекающими, разбирать продукты во время привоза и убираться в лавке после закрытия. Ничего сложного в этом не было, но сильно радоваться такому удачному раскладу он не спешил. Зная собственное везение, Снейп решил себя не обнадеживать лишний раз, мало ли, что еще может произойти на этом рабочем месте, лето-то длинное… — Северус, познакомься, это Дрейк, он тебя всему научит, — Мистер Диккинсон указал на парня в очках, что стоял за прилавком, читая учебник по какой-то маггловской науке. — Дрейк, объяснишь ему все обязанности, покажешь, где что лежит, лавку закроете сегодня сами, у нас с Миссис Диккинсон есть кое-какие дела, — он кинул продавцу ключи. — Хорошо, — парень поймал связку, откладывая учебник в сторону. Он снял очки и тряхнул недлинными каштановыми волосами. — Будет сделано. — Удачи тут, парни, а мы уходим. Маргарет, ты готова? — Да, конечно. Удачного дня, мальчики, — женщина улыбнулась своим рабочим и покинула лавку следом за мужем. — До свидания, — в один голос произнесли без особого энтузиазма парни в ответ.       Дрейк с несколько мгновений очень пристально смотрел на Северуса, Снейп же пытался понять, то ли тот не видит его без очков, то ли он чем-то привлек его внимание. Волосы у него сегодня чистые, собранные в хвост по настоянию матери, одет он обычно… Уши? Парень непроизвольно коснулся заостренного от рождения на эльфийский манер уха с парой черных колец в мочке, обычно спрятанных за распущенными волосами, но потом понял, что взгляд продавца сосредоточен на левом ухе, где у него в хряще были серебряное кольцо и еще совсем свежий недавний прокол с сережкой-гвоздиком, в котором поблескивала светло-зеленая стекляшка. — Может у тебя еще и язык проколот? — то ли с презрением, то ли с недоумением спросил Дрейк.       Снейп сморщился и, демонстративно оскалившись, закусил зубами черную бусинку сережки на языке. Лицо продавца исказили неоднозначные эмоции, смахивающие на помесь удивления и брезгливо-шокированного выражения лица Тобиаса, когда тот обнаружил, что у Северуса проколоты уши и язык. Эйлин он тогда чуть не закатил скандал по такому поводу, мол, как она допустила, чтобы их ребенок такое с собой сделал, и с полной уверенностью записал сына в голубые. Мать вступилась за него и отстояла «право на самовыражение», ссылаясь на то, что не им двоим говорить, как должен выглядеть подросток, почему-то угрожая натыкать главу семейства носом в их свадебные фотографии. — Тебе лет то сколько, Северус? Ну и имечко, конечно, тебя, что, родители вообще не любят, что ли? — А тебя твои совсем не воспитывали? Может ты меня лучше в курс дела введешь, пока покупателей нет? — Туше, — Дрейк уважительно кивнул. — Пошли. Для начала, покажу помещение для сотрудников и подсобку…       Началась подробная экскурсия по всей лавке. Большим магазинчик не был, но и маленьким назвать его было нельзя. Северус никогда не заострял внимание на том, как здесь все расположено, поэтому пришлось прикладывать усилия и все запоминать. Снейп сокрушался, что не взял с собой ничего, на что можно было бы записать все то, что рассказывал Дрейк — это бы здорово упростило ему как процесс запоминания, так и в принципе помогло бы систематизировать поступившую информацию, чтобы мозг не превратил ее в кашу.       После того, как парни навернули пять кругов по лавке, и Дрейк устроил ему что-то вроде экзамена, чтобы проверить, как он ориентируется, перешли к работе с кассой. Единственное, что могло быть для Северуса трудным — постоянный контакт с незнакомыми и малознакомыми людьми. Не то, чтобы Снейп был весь такой из себя нелюдимый, но к активной социальной жизни не привык.       В его правила с детства был внесен пункт, который гласил, что нужно стараться быть как можно незаметнее, чтобы избежать неприятностей. Сначала этому учил пьяный папаша, который мог поднять руку, попадись ему Северус чисто случайно на глаза, потом шпана из Тупика, а за ними и Мародеры в школе. У них с Лили часто бывали конфликты на этой почве: Эванс очень хотела вытащить его, как она говорила, «из скорлупы на свет Божий», пыталась подружить его со своими подружками, и как будто не понимала и не замечала, что не только Снейп не хочет идти на контакт с миром, но и мир не хочет с ним контактировать.       Когда он нашел подход к своим соседям по комнате, и слизеринцы приняли его к себе, стало, конечно, попроще, вот только именно из-за этого он в итоге потерял Лили. На пятом курсе они практически не общались, только поздравили друг друга на праздники, да несколько раз поссорились из-за выходок Айзека. Северус так и не понял, почему Лили тогда накинулась именно на него, он ведь не трогал магглорожденных, да и вообще в курсе не был, что там творят другие слизеринцы, пока он бродит один по замку, надеясь напороться на Эванс. И вообще, под конец года Мальсибер затих неожиданно для всех своих друзей, а вместе с ним и остальные.       Пока происходило увлекательнейшее обучение, во время которого выяснилось, что Дрейк относительно терпимый персонаж с неплохим чувством юмора и вполне себе дружелюбно настроенный, время подошло к пяти часам вечера, что обозначало наплыв клиентов, которые как раз начинали покидать свои рабочие места.       Дрейк обслужил пару человек, чтобы Северус на живом примере все наверняка понял, и пустил его за прилавок, а сам пошел на перекур.       Снейп попытался абстрагироваться от мыслей о людях, что выстроились в очередь для оплаты продуктов и тех, что бродили по лавке, только собирая корзину. Парень проговаривал про себя все действия, концентрируясь на процессе взвешивания товаров и подсчете сумм на калькуляторе.       Ничего сложного. Люди это просто люди. Большинство из его знакомых в эту лавку ходят или раз в полгода, или вообще не ходят — финансовое положение не позволяет им сунуться не то, что прямо сюда, а вообще в центр. — Северус, какая неожиданная встреча! — голос Розы Эванс ворвался в бесконечный поток перечисления одних и тех же слов, и парень чуть не выронил пакет с конфетами, которые женщина выложила из корзины первыми. Начинка с шампанским, покрытая белым шоколадом. Любимые конфеты Лили, которые продаются только здесь. — Здравствуй! — Здравствуйте, Миссис Эванс, — не поднимая на нее глаз, глухо ответил парень. — Как у тебя дела? Вы с Лили ни разу не встретились за неделю, нам даже как-то непривычно, что она дома, а ты не приходишь, — хохотнула Роза, поправляя свои рыжие кудри. — У вас ничего не случилось? — чуть взволнованно поинтересовалась она.       Снейп на мгновение заглянул в ярко-голубые глаза женщины. Похоже, она ничего не знает. — Полагаю, что нет, — ответил он, вновь приковывая взгляд к калькулятору.       Миссис Эванс посмотрела на него слишком проникновенно, от чего Северус, даже вопреки тому, что он не смотрел ей в глаза в тот момент, почувствовал, как по спине побежали мурашки, и полезла в сумку за кошельком. — Ты заходи к нам, Северус, — передавая парню деньги, тихо сказала женщина. — С Лили в последнее время что-то не так, она такая грустная и вялая, что даже не реагирует на комментарии Петунии. Думаю, она будет рада тебя видеть. — До свидания, Миссис Эванс, — парень передал женщине пакет с продуктами. — До свидания, — принимая пакет из рук Снейпа, ответила Роза.       Лили вялая и грустная? Это из-за него? Из-за злополучной «грязнокровки»? Вот черт, сбился! — Эй, Север, давай-ка я тебя подменю, — Дрейк похлопал его по плечу.       Северус молча ушел из-за прилавка. Спрятавшись в подсобном помещении, он вновь невольно начал прокручивать в голове весь инцидент на озере. Даже вновь почувствовал мерзкий вкус пены от чистящего заклинания на языке, и, когда он это вспоминал, у него даже дыхание сперло, точно так же, как тогда. Как появилась Лили, такая красивая и сильная, чтобы защитить его, слабака Нюнчика, от Мародеров, которые ему не по зубам. Ее едва заметную ухмылку, это мерзкое чувство, когда он оказался подвешен вниз головой над землей, как выпалил сломавшую все фразу той, кто, сколько бы она там не лыбилась, но оказалась единственной готовой ему помочь, которая все же была его другом, и плевать, что они на пятом курсе почти не общались, ведь она все равно его друг.       Его единственный настоящий друг, которым он пренебрег.       Снейп нервно хрустнул пальцами. Руки чесались что-нибудь ударить, посильнее, чтобы рассечь костяшки и переключиться с ужасных воспоминаний хотя бы на боль. Нельзя. Нельзя, какой смысл. Это не выход. Нужно как-то иначе с этим справиться. Парень схватился за шею, чувствуя, что задыхается.       Но как? Как? Она его не простила тогда, она не простит его сейчас. Простит ли она его когда-нибудь вообще?       Да почему же так больно?! Это что, слезы? Нет! До этого он не опустится! Реветь, как девчонка, из-за Мародеров? Да даже из-за Лили он не будет плакать! — Эй, пацан, ты чего? Тебе плохо что ли? — Дрейк тряхнул его, сложившегося пополам сидя на скамейке, за плечо. — Я в норме, в норме, — прохрипел Снейп, моргая и, незаметно стирая рукавом выступившие на глазах капли. — Я просто… устал. — А, ну, бывает, — парень похлопал его по спине. — Пойдем порядок наводить в лавке. — Уже все? — Ну да, восемь часов так-то, дружок. Следи за временем, это важно на нашей работе, — Дрейк вытащил из шкафа пару ведер и две швабры. — Пойдем. Быстрее закончим — быстрее свалим, а то мне еще ключи Диккинсонам заносить.       Северус сделал глубокий вдох и, взяв у коллеги инвентарь, отправился мыть полы, надеясь, что работа его отвлечет. Пока Дрейк протирал все горизонтальные поверхности, Снейп успел вымыть почти каждый уголок. Очкастый постоянно разговаривал, не умолкая, иногда выдавая вполне смешные шутки, и Северус его слушал: это не давало концентрироваться на собственных дурных мыслях. — Ну, вот мы и закончили, — Дрейк встал перед Снейпом, уперев руки в боки. Он был ниже него на голову, и Северус смотрел на него с нескрываемым скептицизмом. Были подозрения, что гонора в парне намного больше, чем физической силы. — Отлично, значит, по домам?       Послышался звук открывающейся двери, и парни одновременно посмотрели в сторону входа. Двое громил в капюшонах вошли в магазин. — Извините, но мы уже закрыты, — сказал Дрейк, отступая, и Северус сам невольно сделал шаг назад: вид у этих двоих был крайне жуткий.

***

— Да говорю же, мам, не успел я ничего разглядеть, — Северус зашипел, когда мать приложила к его затылку, которым его приложил о стеллаж с овощами один из грабителей, кусок мяса из морозилки, завернутый в полотенце. — Вообще ничего? — по Тобиасу сложно было сказать, волнуется ли он за Северуса, но ситуация определенно вызвала у него некоторый интерес. — Вообще ничего, — младший Снейп закрыл глаза. Тупая боль давила изнутри на черепушку так, что в глазах темнело. — Потерпи, мой хороший, потерпи. Зелье сейчас подействует, — женщина успокаивающе погладила его по плечу. — Ты что-то знаешь об этом? — Эйлин встревоженно посмотрела на крайне сосредоточенного старшего Снейпа, задумчиво потиравшего подбородок. — Да откуда бы? Это точно не кто-то из наших. Наши Диккинсонов уважают. Скорее всего, это кто-то из центра.       Неудовлетворенная ответом, женщина раздосадовано бросила на стол мясо и прижала Северуса, сидящего на стуле, к себе.       В голове младшего Снейпа же крутилась одна единственная мысль: он абсолютный хронический неудачник. Всякий раз, когда бы он не подумал о том, что в его жизни происходит не только плохое, но и хорошее, на него обрушивались беды. Наладились отношения с семьей, и вместе с тем окончание учебного года было омрачено ссорой с Лили и прилюдным унижением. Наконец-то нашел работу, и в первый же его рабочий день на лавку налетели грабители. Он проклят. Он точно проклят.       Через полчаса родители отправились спать, а он ушел в ванную. Ему нужен был горячий душ. Боль отступила благодаря сваренному матерью обезболивающему зелью и уже не была такой назойливой и сильной. У этого был один огромный минус — мысли о Лили снова проникали в его разум.       Вода в этот раз плохо справлялась с тем, чтобы смыть с него всю мысленную дрянь. Впрочем, такое количество дряни сложно смыть простой водой, наверное, оттираться нужно чем-нибудь едким, кислотосодержащим, чтобы слой дерьма непонятного происхождения сто процентов разъело. Парень осторожно ощупал рукой ушибленный затылок. Со слов медиков, серьезных травм не было ни у него, ни у Дрейка. Помимо удара по голове, Северусу в очередной раз сломали нос, и, как же он, черт возьми, был рад в такие моменты, что его мама и он сам волшебники, и его, и без того малопривлекательное, лицо не испортит искривленная перегородка.       Лили… снова Лили. Чем она сейчас занята? Обычно, в это время она тоже ходит в ванную. Нет, нельзя об этом думать. Нельзя.       Нельзя думать о ее прелестных растрепанных слегка локонах, которые медленно намокают, все плотнее облепляя ее плечи и грудь, о больших зеленых глазах, которые в этот момент лишь чуть приоткрыты, пухлых алых губках, прелестных веснушках… дожили. У него встает на мысли о ее веснушках. У него вообще не должно на нее вставать, она ведь его подруга! Правда, наверное, пора начать применять вместе со словом «подруга» слово «бывшая»… Как же все это ужасно…       Воображение упорно продолжало рисовать картинки обнаженной Эванс, плещущейся в ванной. Он видел ее пару раз в нижнем белье, по чистой случайности, несколько раз в закрытом купальнике летом, во время отдыха на озере, и мог только предполагать, как она выглядит, если снять с нее вообще все, но не было сомнений, что выглядит Лили совершенно. Северус прижался спиной к чуть теплой из-за попадавших на нее брызг кафельной плитке. Выражение «держать себя в руках» приобретало сейчас для него не только переносное, но и прямое значение, и какое именно выбрать, он все никак не мог решить.       В конце концов Снейп сдался. Он закрыл глаза, положил руку на возбужденный орган и томно выдохнул. Главное быть тихим.