Жаркое лето Лили и Северуса

      Лили довольно улыбнулась, дожевывая тост, когда Роза поцеловала ее в макушку и погладила по голове, приговаривая, какая она хорошая девочка, что съела всю-всю кашу и даже добавки попросила. Ей было так хорошо, что Петуния снова осталась без реакции на зловредный комментарий в адрес ее фигуры, от чего, похоже, крайне расстроилась и стала еще более противной, но рыжая все равно игнорировала старшую сестру, благополучно допивая свой кофе.       Взяв миску с фруктами, девушка поднялась к себе. Нужно было разобраться со вчерашними письмами, и можно было снова садиться за рисунок.       У Мэри были любовные проблемы. Она переживала, потому что ловец с Когтеврана отвечал на ее письма коротко и сухо, хотя во время учебы они хорошо общались, даже сходили в Хогсмид на свидание, и теперь Макдональд несколько паниковала, не в состоянии понять, почему парень вдруг начал так себя вести. Первое, что предположила Лили, так это то, что Дерек просто не умеет писать письма. В конце концов, ни все, как они, могут выдавать длинные красивые предложения с нагромождением метафор и сравнений, не всем дано. Второе, которое указывать Эванс в письме не стала, чтобы не расстраивать Мэри еще больше — тем более, это просто предположение, — заключалось в том, что парень просто потерял к ней интерес, так как каких-то особенно ярких чувств с его стороны Лили не заметила и во время учебы.       Поразмышляв, помусолив с полчаса одни и те же мысли о том, что Дерек, так-то, Мэри и подходит не очень, и исписав три черновика, она наконец справилась с задачей и запечатала конверт. Мира была благополучно отправлена с письмом к подруге. Лили, стоя у окна, смотрела, прищурившись, на письмо от Мальсибера.       Айзек Мальсибер был пренеприятнейшим персонажем из всех, каких себе девушка только могла представить. Здоровенный бугай под два метра ростом, он смотрел на всех всегда свысока из-за своего происхождения и физического превосходства. Лили сталкивалась неоднократно с его высокомерным отношением к магглорожденным, иногда он даже применял силу, а то и темную магию. Мэри однажды стала его жертвой, и тогда у Эванс впервые щелкнула в голове мысль о том, что то, что Северус с ним общается — не хорошо, а когда Сев попытался это оправдать, ее вовсе перекосило. Впрочем, сейчас, анализируя ситуацию, она понимала, что никаких отличий от того, как она оправдывала сама мародерские выходки, здесь не было, и, по факту, они оказались с Севом в одной и той же позиции, но просто по разные стороны баррикады.       Впрочем, это не уменьшало того, факта, что Мальсибер был тем еще моральным уродом. Усмирял его буйный нрав только Ричард. Редкий метросексуал, любитель пошутить про ориентацию преподносивших себя альфа-самцами Мародеров, Эйвери всегда и везде следовал за Айзеком, и, видимо, как раз для того, чтобы тот случайно не перегнул палку. Именно он тогда остановил Мальсибера в момент нападения на Мэри, тормозя друга не напрямую, всеми правдами и неправдами отвлекая от несчастной гриффиндорки, оказавшейся под темным заклятием. Возможно, Ричард бы даже не позволил Айзеку этого сделать, если бы знал, что, начавшаяся, со слов очевидцев, как безобидная стандартная обзываловка между магглорожденной представительницей красно-золотых и чистокровным слизеринцем, ситуация, выйдет из-под контроля настолько.       Сам Эйвери был замечен ею за вполне безобидными шутками. Пару раз он превратил еду в тарелках магглорожденных в мерзкое соленое желе, и как-то гонялся за младшекурсниками по первому этажу, угрожая при этом превратить их в лимонные дольки и подкинуть Дамблдору в вазочку со сладостями, но вполне заслуженно. Как бы Эванс того не хотелось, а дети тогда знатно напакостили Слизерину, за что справедливо получили. Она точно знала, что он практикует темную магию — ведь они занимались этим всей комнатой, — но не знала, применял ли ее на людях. По крайней мере, Лили была уверена, что тормоза у Рича работают, и если он и практиковался на живых существах, то до крайностей не доходил.       Лили доводилось и лично неоднократно сталкиваться с глупыми Мальсиберовскими шуточками. В прошедшем учебном году они вовсе чуть ли не схлестнулись в дуэли, но тогда его остановили, назидательно напомнив, что трогать абсолютную фаворитку МакГонагалл и «змеиную любовь» себе дороже — прилетит со всех сторон, мало не покажется. Что имелось в виду под «змеиной любовью» она так и не поняла, сколько не пыталась. С каких это пор ее любят какие-то змеи? Эванс их, вообще-то, немного побаивалась даже, и не горела желанием, чтобы они ее любили.       В целом же, самым раздражающим был не сам Айзек, а то, как спокойно относился ко всему, что он делал, Северус, в том числе, когда речь шла об оскорблениях Лили. Снейп не реагировал на это вообще никак, утыкаясь своим длинным носом в книжку или находя какую-нибудь занимательную трещину в стене, пока Мальсибер устраивал комедийное шоу, строя сценарий на ее ущербности из-за нечистоты крови.       Лили все же распечатала конверт: любопытство было сильнее всех прочих чувств. Здравствуй, Лили.       Ого, обращение по имени! Вот это да! А почему не «Здорово, грязнокровка»? Обычно он предпочитал приветствовать ее именно так. Не уверен, что ты вообще станешь читать это письмо, поэтому ни на что не надеюсь. Я хотел бы в первую очередь принести тебе извинения за все то, что между нами происходило. Я вел себя неоправданно омерзительно и знаю, что причинил тебе немало боли своими высказываниями, за что мне теперь очень стыдно. Вероятно, прощения я в принципе не заслуживаю, но сказать мне это было очень нужно, хотя бы так, в письме.       Лили вжала голову в плечи, держа лист на вытянутых руках. У нее галлюцинации? Но она же выспалась сегодня. Может, письмо заколдовано? Но как это проверить, она ведь не может воспользоваться палочкой. А может это вообще не Мальсибер писал? Она видела его конспекты по зельеварению, там концентрация ошибок сто штук на один квадратный сантиметр пергамента, а тут все вполне читабельно. Эванс поежилась и, собрав обратно в кучу мысли, разбежавшиеся в шоке, продолжила читать. Но пишу я тебе не только поэтому. У меня есть к тебе маленькая просьба: проведай Снейпа и отпишись мне, все ли с ним в порядке. Этот пиздюк никому из нас не отвечает, а навестить его никто из нас не может сейчас, да и не будет он рад нам — слишком много заебов из-за предков у него.       А, нет, похоже, это все-таки Мальсибер… Не думаю, что вы уже помирились, учитывая то, что он не отвечает нам. Наверное, впал в депрессняк. Мы, вроде как, волнуемся за него. Я уж точно. Его в этом году и так не пощадило, а еще этот инцидент на озере… честно признаюсь, не знаю, как он удержался, чтобы либо не шагнуть в окно, либо не пришить Поттера по тихой где-нибудь за углом. Знаешь, это, конечно, все мерзко, и тебе неприятно то, что он тогда сказал это, но ведь он не думает так в действительности и очень сильно переживал те два дня до отъезда, да и сейчас, вероятно, тоже переживает. Ты, наверное, считаешь, что он придурок, который всегда трусливо молчал, когда мы оскорбляли тебя, но нам нехило за это доставалось, между прочим. Я к метле только раз пять приклеен был, не говоря уже о слабительных зельях и чесоточных порошках. У нас вообще до драк из-за этого доходило. Он просил меня тебя не трогать, вернее, угрожал, что если с твоей головы упадет хоть волосок по моей вине, то моя матушка может заказывать для меня гроб, но я тогда не понимал ничего из того, что понял сейчас, и совсем не вдуплял, почему он так ко всему относится, да и что он мне мог сделать? Я ему нос сломал ровно столько раз, сколько он мне за тебя мстил. Поставь себя на его место. Черт возьми, Эванс, ты же добрая, отзывчивая девушка, ты же даже нашим младшекурсникам помогала, хотя тебе за это бойкот на факультете чуть не объявили. Да, ты обижена, я понимаю, но ведь вы же много лет дружили, неужели ты можешь так просто разорвать эту дружбу? Ты нужна ему, Лили, больше, чем кто-либо другой. Ты — его друг, его семья. Не мы, а ты. В нашей компании нашлось для него место, да, но никто из нас никогда не будет ему так близок и дорог, как ты. Если ты все же не сожгла это письмо, увидев отправителя, то я тебе очень благодарен. С уважением, Айзек.       Лили удивленно хлопала глазами, глядя в листок. Нет, кажется, все-таки не Мальсибер… чтобы этот отморозок за кого-то переживал?..       Горло предательски стянуло. Значит, все это время Северус за нее мстил и пытался прекратить издевки над ней… сколько всего она не знала! Какой ужас! Девушка, закрывая ладонью губы, беззвучно всхлипнула и плечи ее затряслись. Да что же это все такое? Мальсибер извиняется, и распинается, чтобы она проведала Снейпа, ведь он переживает: что это за цирк? Может она все еще спит, поэтому утро выдалось таким хорошим?       Девушка попыталась успокоиться. Не время было рыдать. Если уже даже Мальсибер написал ей о том, что она должна попытаться понять Снейпа, то, наверное, ей действительно необходимо дать ему шанс.       Ну почему, почему Северус сам не рассказывал ей об этом, почему молчал?! Все же могло быть совершенно по-другому, стоило ему только рассказать хоть раз, что он подрался из-за нее с Мальсибером! Она и так всегда любила его, даже несмотря на то, что он не заступался за нее при всех, но так… так бы вовсе, наверное, она полюбила его совсем не как друга. Еще раньше полюбила бы его совсем не как друга.       Как же сильно она по нему соскучилась!

***

      Северус был готов материть весь белый свет. Он заснул только под утро, перевозбужденный своим ночным походом к Лили, потому что мысли о том, насколько это все аморально даже в его размытых моральных границах и о том, что он, черт возьми, целовал ее и трогал везде, где можно и нельзя. Ее сладкие стоны сквозь сон… это было одновременно невероятно и вместе с тем жутко отвратительно, потому что не в таких обстоятельствах он хотел ее целовать и слышать ее стоны. В каких угодно, но точно не в таких.       И вот теперь, когда он проспал в общей сложности от силы часа три-четыре, чего было катастрофически мало, кому-то приспичило начать нещадно колотить по входной двери. Родители ушли еще часов в шесть утра — Северус помнил это, потому что в это время мама заходила в комнату, чтобы предупредить его об их отъезде. После этого он и уснул. Сейчас на часах половина одиннадцатого, и парню даже предположить было сложно, кому пришло в голову припереться к ним домой. Существовало в этом мире не так много людей, которым могло прийти в голову наведаться к Снейпам…       Он, потирая глаза и пытаясь заставить себя в конце концов проснуться, выглянул в глазок и в тот же миг с него всю сонливость как рукой сняло.       Северус приоткрыл дверь, неуверенно выглядывая. Парень усиленно пытался понять, точно ли его не заглючило с недосыпа, потому что на крыльце его дома стояла Лили Эванс собственной персоной. Девушка, видимо, подражая ему, наклонилась, вскидывая брови и глядя недоверчиво-вопросительно. — Доброе утро, Сев, — тихо сказала она, приблизившись к нему непозволительно близко. — Невежливо встречать гостей с таким выражением лица. — А с каким выражением лица я еще должен тебя встречать после всего, что между нами случилось за последние время? — передразнивая ее, сказал парень. — Ты, кажется, заявила, что было бы лучше, если бы ты никогда со мной не дружила.       Он почувствовал, как щеки загорелись. А что, если она действительно только притворялась спящей ночью? Что, если сейчас она об этом спросит? Что вообще она забыла у него дома, она ведь еще позавчера мечтала вычеркнуть его из своей жизни… — Ты меня на пороге держать будешь, да? — Лили отвела в сторону взгляд, и голос ее зазвучал немного виновато. — Я пирожные принесла. С шоколадным кремом и апельсином, твои любимые, — девушка демонстративно подняла коробку, обвязанную лентой, которую держала в руках. — Может хоть чай попьем? — Заходи, — растерянно глядя по сторонам, парень открыл дверь пропуская девушку в дом.       Она знала, где он живет, но никогда еще не бывала у него в гостях и не была знакома с его родителями. Оказавшись в прихожей, Лили заметно заволновалась, поглядывая на обувную тумбочку, пока разувалась. Северус поспешил успокоить девушку: — Родителей нет дома. — Это, наверное, хорошо, — неуверенно пробормотала она в ответ, заправляя волосы за уши и не глядя ему в глаза. — На кухню, да? — Пошли, — парень взял у нее коробку со сладостями и, схватив ее за мизинец, потянул за собой. — Черный, зеленый, с бергамотом, фруктовый? Или, может, жаркое? Есть хочешь? Ты, кстати, вообще ешь с тех пор, как из школы приехала? Похудела сильно, смотреть страшно. — Кто бы говорил, — возмущенно залепетала Эванс. — Ты себя-то в зеркало видел? Вот-вот живот к позвоночнику прилипнет! — Я таким и раньше бывал, если ты внимание обращала, — буркнул в ответ Снейп. — Так ты жаркое будешь? — он поставил на стол коробку и подошел к плите. — Буду, — Лили скрестила руки на груди, насупилась и села за стол. — А у вас тут… миленько, — сказала рыжая, осмотревшись. — Классные занавески. — Ага, — Северус поставил перед ней тарелку с ароматным блюдом. — Кушай — не обляпайся. Хлеб?       Девушка закивала, принимаясь за жаркое. Снейп невольно заулыбался при виде ее резко ставшей довольной мордочки. Жаркое ей явно понравилось. Ну, еще бы, мама всегда хорошо готовила, Эванс не могло не понравиться. Она и впрямь похудела… Он как-то не приглядывался, но ее грудь и попа определенно были объемнее… Неужели Лили тоже настолько переживала, что ей кусок в горло не лез? Это же насколько сильно ее огорчила ситуация, в таком случае, что такая любительница хорошо покушать, как она, перестала есть в привычных количествах? — Сев, а как у тебя с родителями? — как бы невзначай поинтересовалась рыжая, когда парень отправился ставить чайник и готовить чашки. — Кстати, чай с бергамотом, если можно. — Не говори с набитым ртом, — Снейп усмехнулся. С ним один на один она иногда забывала про манеры. — Все хорошо. Отец почти не пьет, мама счастлива, они практически не ругаются. Хм, мне даже как-то странно говорить такое о своей семье. Все хорошо… — задумчиво повторил он, засыпая заварку в чайник. — Я рада за тебя.       Они встретились взглядами и снова отвернулись друг от друга, возвращаясь к своим делам: Лили к остаткам жаркого, а Северус к чаю. Оба чувствовали неловкость и стоявшую между ними преграду, но не решались заговорить о ней. Эванс не знала, с чего начать, с какого бока подступиться к нему теперь, после всего, что она тогда наговорила, и того, что теперь знала, чувствуя себя сейчас вовсе самым дерьмовым другом, ведь столько всего ей о нем, оказывается, не известно. Снейп был все еще ужасно смущен всем тем, что случилось ночью, да и тоже не совсем понимал, что правильно сейчас будет сказать ей. — Ты теперь работаешь в лавке у Диккинсонов, да? — Ага. Мама подсуетилась и попросила их взять меня на полставки, чтобы я на лесопилку или на фабрику не пошел. Считает, что я бы там не справился. — Ты бы не справился, Сев. Ты ужа-а-асно тощий, — прищурившись сказала Лили и, когда парень поставил на стол чашки с чаем, ущипнула его за бок. — Ужа-а-асно. Нужно больше кушать. — Не во всех влезает столько еды, сколько в тебя. Полную тарелку слопала за считанные минуты, и не поверю, что ты сегодня не завтракала, — фыркнул в ответ Северус. — Хотя, тебе сейчас явно надо вернуться в форму, а то Слизнорту не на кого будет заглядываться на занятиях. — Фу, не напоминай. У меня от его взглядов мурашки по спине всегда аж, фу. И вообще, Петуния говорит совершенно противоположные вещи, — Лили скривилась при упоминании сестры. Она открыла коробку с пирожными. — Налетай. Она мне за то время, что мы дома, успела все уши прожужжать о том, что я сильно поправилась и мне надо сбросить, и вообще, мужчинам нравятся девушки с аккуратными и скромными формами, — подражая тону сестры, Эванс карикатурно оттопырила мизинчик, держа в руке чашку. — Петуния хочет лишить Слизерин лучшего отвлекающего маневра? — Северус как бы невзначай опустил лишь на секунду взгляд на грудь Лили.       Они засмеялись. В этом году Гриффиндор проиграл Слизерину лишь один раз. Случилось это от того, что уважаемый Джеймс Поттер благополучно прозевал всю игру, и, по уверениям хогвартских сплетников, связано это было с тем, что он любовался грудью рыжеволосого гриффиндорского префекта. Конечно, все только дурные сплетни, ведь никто не видел, чтобы Поттер действительно пялился на Эванс, но слава за ее грудью как за единственной надеждой слизеринцев на победу в квиддичных матчах, поутихла только к концу весны. Учитывать, что гриффиндорский Чемпион в тот день был не в лучшей форме из-за того, что только-только переболел простудой, товарищи-сплетники, конечно, не стали.       Им нашлось, что обсудить. Так как весь год они не общались, обменяться мнением о произошедших событиях показалось не самым неплохим вариантом. Тему озера ребята все также обходили стороной. — А ты покажешь мне свою комнату, Сев? — спросила Лили, дожевывая последнее пирожное, которое Снейп, как истинный джентельмен, уступил ей, а она все же предложила разделить его напополам. — Мне всегда интересно было, как она выглядит. — Ну, если хочешь, — парень неоднозначно пожал плечами, оттряхивая руки и беря чашки, чтобы убрать их в раковину. — У меня самая обычная комната… — Ну и что? У меня тоже, но я же тебя в нее приводила. Все равно хочу посмотреть.       Они поднялись на второй этаж. Лили с любопытством оглядывалась. Здесь было немного более мрачно, чем на первом, но, наверное, дело было в том, что коридор был просто плохо освещен. Снейп опустил лестницу на чердак и указал на нее рыжей. — Прошу. — Твоя комната на чердаке? Вау!       Эванс забралась по лестнице, оказавшись в небольшом, абсолютно темном пространстве, где едва хватало места, чтобы открыть дверь. Рыжая нервно сглотнула. А Сев здесь вообще со своим ростом головой о потолок не бьется?.. Однако, когда девушка вошла в саму комнату, то была приятно удивлена. Свет из большого окна сквозь приятного персикового цвета шторы освещал каждый уголок помещения. — Ты чего? — Не ожидала, что тут будет… так светло, — спиной шагая к окну, задумчиво сказала Лили, внимательно осматриваясь. — Я, почему-то, была уверена, что ты поведешь меня не на чердак, а в подвал, если честно. — А там свечи, клетка, драный матрац, набитый соломой и обглоданные кости любимого кота? — Снейп скептично посмотрел на нее. — Или, может, ожидала, что мы семейка маньяков-каннибалов и я тебя сейчас вырублю, появятся мои родители и жаркое приготовят уже из тебя? — он чуть жутковато улыбнулся. — Такую сладкую девчонку было бы грешно не съесть, — наклонившись к ней прошептал парень и рассмеялся. — Видела бы ты свое лицо, глупая! — Завязывай-ка ты с чтением Кинга… если уж читаешь всякие ужастики про темную магию, не мешай с маггловской литературой, а то совсем гремучая смесь получается, — Лили приобняла себя за плечи, по которым побежали мурашки, остраняясь от него. — Классные плакаты. — Ага, — Северус чувствовал себя более расслабленным теперь. Он видел, что Эванс не настроена враждебно и, похоже, все же действительно очень крепко спала сегодня. — Ты одна из двух людей, кто оценил. Родителям не нравится, — фыркнул парень чуть недовольно. — Мама не одобряет мое увлечение маггловской музыкой, отец не одобряет непосредственно музыкальный вкус, поэтому на гитару придется зарабатывать своими силами. — А твои родители… скоро приедут? — она подошла к кровати, что стояла у стены, под сводом крыши, сбоку от окна. — Тебе не светит по утрам в лицо? — Да нет, — Северус пожал плечами. — Родители будут либо к вечеру, либо к утру, смотря какие у них там дела у бабушки.       Лили села на кровать, а затем попрыгала и улыбнулась, поглаживая пушистый коричневый плед ладошкой. — Мягко, — констатировала рыжая факт, глядя на недоумевающего Снейпа. — То есть это для тебя тоже неожиданно? Все таки ждала матрац с соломой? — парень сел рядом.       Она несколько мгновений смотрела ему в глаза, а затем забралась на кровать с ногами и обняла его. Девушка потянула его на себя, призывая тоже залезть с ногами и лечь.       Северус невольно замер, оказавшись с ней на кровати, в ее крепких объятиях. Девушка обнимала его за талию, ладонями поглаживая его спину и крепко прижимаясь щекой к его груди. Снейп осторожно просунул руку под подушкой, другую запуская в ее яркие пушистые волосы. Он уткнулся носом, втягивая в себя ее запах, сладкий, чуть терпкий, такой родной, казавшийся теперь просто необходимым. — Лили, я… — Тс-с-с, Сев, — прошептала Эванс. — Давай просто полежим.

***

      Лили протерла глаза, садясь на кровати. Неужели она уснула? Ей было так хорошо с ним лежать вместе, и чувствовать его пальцы в волосах было так круто, что совсем не хотелось, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. А где он, собственно говоря?.. Девушка глянула на будильник: прошло с минут сорок.       Эванс встала с кровати и потянулась. Может, Сев на кухне, внизу? Рыжая поспешила спуститься с чердака, а затем и на первый этаж. Она обернулась к двери в ванную. Довольно громко шумела вода. Северус… серьезно решил помыться, когда она у него в гостях? Все таки, чудаковатости ему не занимать… На цыпочках девушка подобралась к двери и с ужасом обнаружила, что та не прикрыта до конца.       Она попыталась убедить себя, что совсем не хочет заглянуть. Ни насколечко. Ни капельки. Совсем-совсем не хочет. Да она ведь даже ничего не разглядит, скорее всего, в такую узкую щелку…       Лили застыла. Видеть чье-то обнаженное тело, ей, конечно, не в новинку, но раньше таких странных эмоций она от этого не испытывала. И ладно, если бы это тело было только лишь обнажено, она бы, может, действительно только лишь глянула краем глаза и ушла бы в смущении наверх, и притворилась бы спящей, чтобы он ничего не заподозрил, но это тело, такое привлекательное для нее за легкой дымкой пара от горячих струй, обливающих его, мастурбировало.       Взгляд метался от его напряженного лица к руке, ритмично скользящей по стволу члена. Черт возьми, он в реальности не намного меньше, чем в ее сне… Парень прикрывал глаза, прикусив губу. Сквозь шум воды доносилось тяжелое сопение и тихое постанывание, настолько сладкое, что у Эванс свело все ниже пояса. Девушка сомкнула подкашивающиеся коленки, наблюдая с приоткрытым ртом, пытаясь разглядеть как можно больше деталей. Из-за яростных движений его ладони ничего не было видно. Это он так… потому что они вместе лежали?..       Лили отдернула пальцы от груди. Она как-то автоматически сделала это, машинально, и не обратила бы даже внимание, но легкое прикосновение оказалось через чур сильным для слишком чувствительного, словно уже накрученного, соска, от которого словно пустили электрический разряд, и между ног с новой силой предательски заныло. Эванс облокотилась на стену, вставая так, чтобы все хорошо видеть и оставаться незаметной, хотя, Северус вряд ли ее вообще заметит, он явно слишком занят… Стиснув грудь, она на миг вспомнила то, как грубо мял Снейп ее во сне. Наверное, в жизни он был бы куда более нежным, по крайней мере, точно бы не стал кусать ее. Она представила, как его пальцы скользят вверх по животу и переходят на грудь.       Взгляд вновь приковало к парню. Северус показался ей таким красивым, каким не казался никогда раньше. Сейчас бы фотоаппарат… Эванс прошлась по бедру и, чувствуя, как горит все лицо, залезла к себе в успевшие стать влажными трусики. Что еще она могла сейчас вообще сделать, наблюдая такое одновременно потрясающее и постыдное зрелище? А мысль о том, что он представляет сейчас ее, вовсе сводила с ума. Начиная медленно двигать пальцами, Лили обняла себя свободной рукой, впиваясь ногтями в кожу сквозь тонкую ткань сарафана и закусывая губу, чуть наклоняясь вперед от разливающихся по телу сладких ощущений.       Она вошла в один ритм с ним, лишь изредка отрывая взгляд от его паха, чтобы взглянуть на его лицо, и снова вернуться взглядом к его органу. В голове осталась лишь одна мысль: ей страшно хотелось его в себя.       Северус кончил с довольно громким на фоне всех звуков стоном, и Лили понадобились всего то еще пара мгновений, чтобы тоже согнуться в оргазме чуть ли не напополам. Она схватилась за горящие от стыда щеки и заметалась напуганным взглядом по коридору. Как ему теперь объяснить такой внешний вид? И вообще, нужно было срочно вернуться в его комнату, пока он не вышел из ванной, а то случится сказочный по своим масштабам конфуз.       Девушка попыталась быть настолько бесшумной, насколько умела, благо, грации ей никогда было не занимать. Она завалилась на кровать, утыкаясь носом в подушку и пытаясь восстановить дыхание. Однако, Лили не смогла сидеть на одном месте, и все же спустилась вниз, на первый этаж. Нужно осознать и принять случившееся. Как же стыдно-то… — Ты проснулась? — Северус уже был на кухне. Он выглядел точно так же, как когда открыл ей дверь. Волосы, совершенно сухие, небрежно растрепаны и заправлены за уши, свитер неровно заправлен в джинсы, а джинсы без единой складочки, идеально выглаженные. — Выспалась, надеюсь? — парень не смотрел на нее, но Лили все же старалась повернуться и прибрать волосы так, чтобы ее лица было максимально не видно. — Ага. Прости, плохо спала в последнее время, теперь буду сутками клевать носом при любой возможности, пока не нагоню, ну, как обычно, в общем. Я пойду, наверное, домой уже, мне еще там надо кое-какие рисуночки закончить… — она вышла в прихожую, и Снейп отправился следом за ней. — Се-е-ев, а тебе… пишут твои друзья? — Да, а что? — Северус напрягся. Наверное, он ждет, что Лили сейчас скажет что-то осуждающее по этому поводу. — М-м-м, ну, нет, ничего, просто… друзья же пишут друг другу, это нормально, да? — спрашивая не столько у него, сколько у самой себя, спросила девушка. — Мы вот с Мэри всегда списываемся летом, да и с остальными девочками тоже. Макдональд иногда так переживает из-за меня, что даже ругается, если получает ответ позже, чем через сутки. А вы тоже регулярно друг другу отвечаете? — она подняла на мгновение на него глаза, застегивая, наклонившись, ремешок босоножки, и вдруг обнаружила, что парень слишком пристально глядит совсем не туда, куда бы стоило. Вряд ли Сев поймет ее намек, когда его так сильно отвлекает ее попа. — Да, конечно, — он тут же отвел взгляд, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Регулярно.       Вот же врунишка… Умения лгать у этого слизеринского змея не отнять.       Рыжая закончила с обувью, и Северус открыл ей дверь. — Лилс, погоди, — он взял ее за руку, когда она уже вышла на крыльцо. — Что все это значит? Мы помирились?       Эванс привстала на носочки и легко поцеловала Снейпа в губы, коснувшись едва ощутимо пальцами его щеки. — До встречи, Сев, — прошептала Лили.       По дороге домой Лили снова много думала о том, что чувствует к Северусу. Она определенно испытывала к нему сексуальное влечение. Было ли оно в действительности следствием чего-то большего, что появилось в ней намного раньше, или, может, она придумала это «большее» из чувства вины, и в сущности ей лишь хотелось, чтобы Снейп потискал ее?       Глядя пустым взглядом себе под ноги на вытоптанную за годы хождений через поля дорогу, девушка задумчиво прикоснулась пальцами к своим губам. Эванс все еще не верила, что осмелилась его поцеловать. — Эй! — девушка возмутилась, когда странный человек в толстовке с капюшоном, — и это в такую-то жару! — толкнул ее в плечо, направляясь куда-то в сторону Паучьего тупика. — Надо смотреть по сторонам!       Незнакомец только чуть обернулся на нее, и Лили успела заметить, что с его глазами определенно было что-то не так. Они были неестественного желтого цвета. Он, что, намеренно это сделал? Рыжая раздраженно фыркнула, но уже через пару минут позабыла о странном грубияне, погрузившись вновь глубоко в себя.

***

      Северус неловко ковырялся отмычкой в замке. Все было бы гораздо проще, если бы мама оставила дома палочку, и он смог бы воспользоваться Алохоморой, чтобы вскрыть чертову дверь. Дэнис жил на краю города, неподалеку от Эвансов, поэтому то, что делал Снейп сейчас, было особенно опасно. Если в Паучьем тупике вскрывающие замки домов подростки являли собой весьма обыденное зрелище, на которое могли среагировать разве что хозяева дома, то в этом районе, несомненно, у людей возникнет ряд вопросов. То, что выбрал он дверь, ведущую в кухню с заднего двора, обращенного к лесу, ему уверенности не прибавляло.       Волнения о Лили постепенно спадали. Очевидно, что она давала ему зеленый сигнал, и даже к чему-то большему, чем просто примирению, ведь иначе зачем было целовать? Интересно, что на нее повлияло? Наверное, Роза узнала обо всем… в таком случае встретить Миссис Эванс будет крайне неловко. Либо Лили пришла путем собственных размышлений к тому, что должна его простить, либо ее должны были надоумить люди, мнение которых было для нее по-настоящему важно, а это либо не переносившая его на дух Макдональд, либо испытывавшая к нему всегда искреннюю симпатию Роза… будет очень неловко.       Однако, радоваться Снейп, как всегда, не торопился. Работе он уже порадовался этим летом, за что получил по голове, так что не исключено, что главная катастрофа в их отношениях еще впереди…       Замок наконец-то поддался его неумелым рукам, и парень смог попасть в дом. Судя по всему, Диккинсоны бывали здесь время от времени, потому что кто-то абсолютно точно поддерживал в доме порядок. Несколько раз ему доводилось здесь побывать, когда дядя Дэн забирал его к себе во время отцовских запоев. Мама тогда оставалась дома, потому что была уверена, что не должна покидать в такие моменты мужа и сможет с ним совладать. Северус зажмурился, активно мотая головой из стороны в сторону, прогоняя дурные воспоминания.       Снейпу было слишком сложно поверить, что Дэнис ушел сам. Да и сомнения отца были тому подтверждением, здесь определенно было что-то не так. Каким бы ужасным человеком, другом, отцом и мужем не был Тобиас Снейп, а они общались постоянно чуть ли не с детского сада, и чтобы Диккинсон никогда при нем ни о чем подобном не обмолвился? В это совсем слабо верилось.       Он осмотрелся в кухне, гостиной, спальне, и, наконец добрался до кабинета. Книги в книжных шкафах были перебраны, документы и тетради в рабочем столе тоже. Северус снова и снова нарезал круги по комнате, ища хоть что-нибудь, и злясь от бессилия. Если бы он только мог кого-нибудь расспросить о том, что здесь было в день смерти дяди Дэна… можно попробовать разузнать что-то у отца Лили, ведь шериф бы не пропустил мимо себя смерть сына Диккинсонов, но для этого надо для начала наладить отношения с самой Лили и преодолеть страх перед общением с ее отцом… ха, ну вот, он уже предполагает, что они действительно помирятся!       Северус, направляясь к выходу из кабинета, задумчиво коснулся губ пальцами. Ему казалось, что ее тепло все еще сохранилось на них.       Парень запнулся обо что-то и полетел на пол. Матерясь и потирая ушибленные места, Снейп сел, ища взглядом причину своего падения. Под ковром что-то торчало. Он откинул край и обнаружил, что одна из досок подозрительно возвышена над остальными. Видимо, об нее он и запнулся… Северус внимательно осмотрел пол в этом месте и, сделав наобум предположение, что тайник в полу был бы очень даже в духе дяди Дэна, решил поднять половицу, которая благополучно поддалась его небольшому усилию.       Он достал тетрадь в черной обложке и сдул с нее пыль.       Да, это очень даже в духе Дэниса.